Приведенный ниже отрывок уже упоминал один из участников форума
"С рассветом - тронулись. Судя по туманной дымке, день обещал стать очередным температурным рекордсменом. Просто дикое пекло. Кондишин, по законам подлости, включать нельзя - все четыре окна нараспашку. Естественно, мои умницы-красавицы - тут, как тут.. .
- Па! Можно кошек выпустить.
- Нет.
- Почему?
- Окна открытые.
- Закрой.
- Нельзя.
- Почему?
- Глаш, уймись.. .
Мамсик догадывается - "почему", но, надув губы, молчит. Во-первых, пока собирались, грузились и ночевали, успела под горячую руку раз несколько нарваться. И жалко, но и без рыка этот бесконечный поток вопросов не остановить, а если еще и попробовать отвечать, то - попасть еще больше: "Зачем бронежилеты на дверях? По нам, что - стрелять будут?". Блядь! Ну, как тебе, не пугая до мокрых трусов, объяснить, что мне проще послать - в три этажа, чем, не дай Господи, потом из любой из вас, по милости шальной пьяни, картечь выковыривать.
Дёма идет на Стасовом Круизере* первым и, ко всему, головой отвечает за двоих пацанят, Светку и ее сопливого бордоссца**. Представляю, как это дурко своей назойливой харей Дёмычу штаны обслюнявит! Сразу за ним пристроились менты Ярика. Поскреба, вторым руководителем проводки, на старенькой темно-зеленой "Ниве" замыкает колонну. Я пылю сразу перед ним. В середине, между нами, выстроилась вся остальная разношерстная кавалькада работников управления по связям с общественностью...
...Сразу на выезде, за Свердловской развилкой, - встали. Начиная от шахтоуправления бывшей "им. Сергея Тюленина", тянутся бивуаки бесконечной очереди. У кого есть возможность - бегут от войны. У кого нет - пытаются хотя бы вывезти родню. Здесь пока одиночные машины, палатки да, колхозами, группы семей. Это - еще те, кому стоять и стоять: оставив в очереди сторожей, отсиживаются в относительно безопасности, поближе к городу и хоть какому-то порядку.
Еще через два часа милицейских постов, ожиданий, переползания по ухабам, ямам и загородям из всякого говна - от железобетонных блоков до рельсовых ежей - доходим, по разбитой вдрызг дороге, до начала сплошной автомобильной ленты.
- Глаша! Сядь и не высовывайся.. .
- Ма.. .
- Сядь, я сказала! - вдруг рявкает Алёна. Ну, вот, Мамсик, ты наконец-то начинаешь догадываться о том, чего я тебе, предварительно, не хотел рассказывать. Знакомься, это - реальность. Ты, раньше, даже читать о ней не хотела - теперь сама смотри.. .
Люди. Везде. У каждой машины и группами. Мужчины поголовно вооружены - чаще с дробовиками, но хватает и нарезного. Женщины и дети, испуганными зверьками выглядывают из-за оконных углов. Несмотря на жару, все закупорено. У многих на дверцах, как у меня, висят бронежилеты. Вокруг горы мусора - словно мы в середине, вытянутой по обе стороны трассы, свалки. Ветер, в издевательском вальсе, кружит по асфальту пустые пластиковые бутылки, цветные полиэтиленовые пакеты и смятые бумажки с характерными коричневыми мазками посередине. Удушающая вонь.. .
Все это - цветочки. Главное - глаза! Сколько злобы и ненависти во взглядах тех, мимо кого, под конвоем завывающей синей мигалки, пробирается наша колонна. Блядь, надо было еще пяток броников взять - три на заднюю сидушку и пару - на передние двери! Сейчас любой полудурок шмальнёт с психу, и - поминай, как звали, всех троих, в этой жестяночке. И ведь, правы будут! Без дураков - имеют полное моральное обоснование.. . Сколько дней они тут днюют и ночуют, едят всухомятку, оправляются по обочинам - прямо под автомобили, и, что самое страшное - трясутся каждую ночь?! И не зря, ведь - боятся! Есть - от чего.. . При этом - все время, по некому, вслух не заявленному порядку, мимо проезжают важные рожи, вот в таких вот гробах, в каком сейчас, к примеру, Дёмыч восседает. Да, в придачу, с сопливым пятаком Бурлика ровно на половину немалого окна. Стоят мужики с Калашниковыми на плечах и думают себе думки: "Я больного ребенка вторую неделю вывезти не могу, а эти пидары - собаку с кондиционером, на переднем диване везут, твари! Вот именно из-за такого внедорожного и внеочередного распальцованного блатняка - стоит вся очередь. Эх, покромсать бы, скотов... " - а жить, меж прочим, хотят абсолютно все и, совершенно, вне зависимости от былой крутизны - по жизни и заслуг перед молодой Республикой - по обстоятельствам. Когда же за спиной глаза собственных детишек, жены и стариков - волей не волей пальчик на предохранитель вниз давит. И похер закон, солидарность и уважение к чужим правам. Джунгли диктуют свои законы. Хочешь своих живьем вывезти - тупо следуй, а не абстрактно умничай.
Коробочке моей - отдельно, в резину на четырнадцать - поклониться. Все эти километры шла за внедорожниками по обочинам, гребла поддоном картера по буграм и ямам, хрустела всесезонкой по щебню, кирпичам и битому стеклу и, наперекор всему - доволокла, не закашлявшись.
На въезде в Изварино - встали окончательно. Половина дороги перекрыта БРДМом наших погранцов. Дёма с ментами поехали разбираться да застряли напрочь. Это очень, очень плохо. Мы посчитали: на документальное оформление всей нашей толпы уйдет, даже с учетом присутствия высокопоставленных встречающих с той стороны, от полутора до двух часов. В девятнадцать ноль-ноль россияне опустят шлагбаум и выкатят две БМП. До семи утра пройти сможет, минимум, правительственная делегация и то - по предварительной договоренности. Ночевать вместе с остальным народом в наши планы не входит. Ночью здесь такие вещи творятся, что знакомить своих девок с этой стороной реальности я не собираюсь даже в виде газетного сообщения.
Наши вернулись без пяти три. Демьяненко, деловито и чуть жестче обычного объявил:
- Сейчас этот БРДМ подвинется и мы проходим пятьдесят метров до вон той полянки за встречной полосой, и становимся табором, между бело-голубым автобусом и кунгом военных.. . - все молча ждали главного.. . - Мы ночуем. Возвращаться опасней - с утра дорогу заторят, точно, не успеем. Наше окно завтра в восемь тридцать. Если ничего не изменится и кто-то, как и мы, не влезет без очереди. Но надеюсь.. . - он выразительно посмотрел на Поскребу, который, в свою очередь, стал тут же терзать свой мобильник.. . - Этого уже не случится!
...
К пяти вечера более-менее обустроили лагерь: у подпирающего дорогу склона холма отрыли туалет - вытянутая яма и, наземь, две доски насеста; из трех палок, тряпок и полиэтиленовых мешков сообразили угольником ширму. Очистили кусок травы, постелили покрывало - перекусили.
...
К шести появились первые шакалы.. .
Вначале, со стороны поселка Урало-Кавказ притарахтело три тяжелых мотоцикла с какими-то корявыми помостами, вместо колясок да десятком ублюдочных рож. Два "Урала" осталось на горе у самого спуска, а один, кажется "Днепр", с толпой придурков, встал на нашей полосе в полусотне шагов от брони погранвойск. У меня чуть глаза на лоб не полезли: на изуродованной мотоциклетной люльке, точно - по зондеркомандовской моде, стоял грязный до "не могу", поблескивающий лентой хищной латуни, явно рабочий пулемет Калашникова. Даже не в самом Пэ-Ка дело, а в отвратных, деградировавших до ручки, упито-укуренных - вообще не поймешь каких - уродах, которым эта страшная машинка досталась в безмозглые руки!
Не сговариваясь, собрались на военный совет возле походного штаба - Стасового крейсера. Вся караванная дружина: ствол Дёмыча, две пары - у его чекистов, мой Стечкин, Поскребын четырехзарядный автомат двенадцатого калибра, старенькая вертикалка Вани корректора - пацана из новеньких да пятеро СОМовцев - лишивших нас последних иллюзий.. .
- Без обид, мужики. Сейчас пройдем по всей полосе, якобы с проверкой документов, чтоб вас не палить, а как начнет темнеть - сваливаем. Нас замочат только из-за формы, вы же все - попадете под раздачу, даже если отобьемся.
Демьяненко согласно кивает.. .
- Понятно. Утром - когда подтянетесь?
- Как скажешь, майор.. . Местные будут шараёбиться по всей очереди до рассвета, пока не бомбанут - кого. Потом, нажрутся и свалят. Им надо только зубы показать, но и вы первыми не начинайте. На такую толпу и серьезные стволы они сами не попрут - по любому, но если завалите кого, то отомстят: будут лупить ночью со всех сторон. Машины вам точно изрешетят, могут и народ задеть, прицепом.. .
- Так может сразу ребятишек - приморить, пока бед не наделали?
- Шот-ты злой сегодня, Аркадьич, чи не выспался?
- Все правильно, Валерий Александрович. Товарищ просто не в курсе.. . - и, уже повернувшись ко мне, капитан продолжил: - Смотрящие, это. Свистни, так еще сотня чумных приедет. Тока по двум крайним поселкам - три банды, точно да вагон левых гопников. Работы с начала девяностых тут толком нет, контрабанду гоняли, металлолом ковыряли да самогон лили, а теперь вот - беженцев трясут.
- Говно все это! Нет работы - езжай в город, Россия рядом - ищи.. . не грабить же и убивать!
- Кирилл, вернешься - флаг тебе в руки. Только не сейчас, окей?
Понятно.. . у Демьяненко приказ - умри, но без происшествий доставь семью шефа в славный Ростов-на-Дону. Желательно и остальных подопечных - довезти без потерь. Одна задача! На кой ему сейчас даже слушать! о ворохе проблем депрессивных районов республиканского приграничья.
- Кто спорит, Дём? Мысли вслух.. .
Наши менты, явно испытывая комплекс вины: "Кто же знал, что такая накладка выйдет с этой ночевкой" - пытались, напоследок, помочь, чем возможно.. .
- На погранцов не рассчитывайте: в семь вечера - свалят на базу. На соседей тоже. Вообще - к другим машинам ночью не подходите - застрелят. Да и сейчас не ходите. Тут никто никого не знает и никому не верит. Каждый сам за себя. Тем более, вы - блатные, а здесь таких не любят.. .
Мы это уже заметили!
- Можем пару АКМов оставить, с возвратом - если хотите.. .
Захотел только я. Ваня близоруко смотрел на автомат, как на неизвестной породы пишущую машинку. Поскреба - в ответ, только нежно погладил цевье своего Браунинга:
- Раз дал и пол твоего магазина улетело - мясо рвать. Да и картечь, тут посерьезней пули будя, в темноте не смажет.. .
Поделили зоны и часы дежурств для водителей. Наши вежливые мальчики остаются дежурить на всю ночь. Лично я спать не собираюсь. Да и остальные мужики - тоже. Бабы и без информации извне - угрозу кожей прочуяли. Детвору быстро загнали по машинам. Сами тоже - не показываются.
Пикник - окончен.. .
С момента отъезда брони погранцов не прошло и получаса, как нарисовался первый разведчик. Пока терли, слышу писк Алёны. Поворачиваюсь - какое-то чмо крутится возле моей машины. Блядь да откуда он взялся?!
Подлетаю. Стоит чучело метрах в двух - лыбится в глубину заднего окна. Девчонки сбились в угол и затравлено молчат. Правильно делают - я их понимаю!
Мелкое - не выше метра семидесяти, худощавое, испитое и грязненькое существо неопределенного возраста. Харя мерзкая, нездоровая - какие-то шрамы под сосульками слипшихся, цвета втоптанной в грязь соломы, волосенок. Левый глаз полуприкрыт веком - забыл, как болезнь называется; второй - нагло пялится с выражением тотального превосходства. Хозяин жизни! В кривооскаленной пасти блестит стальной мост и тут же рядом - несколько, вроде золотых, коронок. На пальцах - синие перстни. При всем убожестве недоносок просто светится изнутри агрессивной злобой. Это кто же этого кошмарного выродка посмел на свет блевануть? Ведь какие-то родители, наверное, были.. . Как им, вообще, выдали лицензию на размножение?!
- Тебе - чего?
- Ни чё. Гуляю.. .
- Вали на хер, отсюда!
Он покосился на автомат в руке, на бронежилет с АПСом под мышкой и сделал вывод, что я, видимо, один из охранников нового каравана.
- Да чё ты, на! Дай тёлок зазырить.
- Иди на хер, сказал! - сделав шаг вперед и примеряясь садануть стволом в ребра, я уткнулся взглядом в носки его замызганных кроссовок - перевел себя на периферийное зрение.
Гаденыш в этих делах оказался не промах. Мгновенно, не уступая мне в скорости, сместился вбок, его рука мелькнула за спину и вылетела оттуда уже с взведенным пэ-эмом. * Вот сученок! Я, в ответ, скинул предохранитель и, как бы невзначай, приподняв ствол на уровень его паха, глазами вновь уперся в зрачки: надумает стрелять - увижу, рванусь влево, а выблядка поперек одной очередью перепилю.
- Ты чё, мужик, в натуре?! Я тя - трогал?!
- Вали мимо, сказал!
Он мельком покосился мне за плечо.. .
- Чё вы, городские, такие дерганные.. . - пока говорил, даже не поставив на предохранитель, спокойно засунул ствол за ремень и отрицательно качнул головой своим на верху холма.. . - Пришел - на подлечиться попросить, по-хорошему, а ты - за волыну сразу!
Самообладания - не отнять, хоть и уродец.. .
Меня обогнул Дёма со своими бойцами:
- Что, гунявый - своих пишем, чужих колем? Давно, баклан, на шконку не падал? Так кума нет больше - очко прижмурил. Понял?! Без протокола паскуду урэкаю! В момент пропишу - вазелин от геморроя!
Местный, пытаясь вставить слово, открыл было рот, но Дёма навалился по-взрослому:
- Ты, что там базлаешь, бык?! Регистр свой, базарный - выключи, пока метлу на заливное не пустили. От хари до сраки попишу, падла, на маляву прокурорскую! Всосал - тему? Спрыгнул нахуй! Быстро!!!
Всем своим видом урало-кавказец пытался показать независимость: щербато, обнажая фиксы, кривил не раз рубленые губы, что-то пытался вставить в ответ, но по всему было видно - подействовало. Он встретил более сильного, причем - внутренне, самца из соседней стаи, сцепиться с которой по-серьезному - вообще не собирался.
От мотоцикла на холме вдруг закричали:
- Сява! Шо там, кореш, за движняк?! - дважды горец отмахнулся, последний раз развел растопыркой перед нами, мол "ладно - закончили" и, промурчав, что-то нечленораздельное, двинул восвояси.
Демьяненко развернул ко мне, вдруг просиявшую, веселую рожу и выдал:
- Спасибо, Кирилл Аркадьевич! - ни по дыханию, ни по выражению лица и следа не видно, что этот парень только-только буквально - секунду назад, брызгал слюной и заходился в яростном оре.
- ... ?
- Ну, в смысле, что не пристрелил соколика! Хотя, как показалось, ты, вроде, собрался с ним спарринг затеять? Или - померещилось?
Жаба! Уел, глазастый ты наш! Я неопределенно пожал плечами.. . Спарринг! Да если эту глистоношу разок надеть на кососрезанный компенсатор ствола, по-взрослому, то и достреливать потом - не придется.
- Добро. Пойду я с люмпенами пообщаюсь - закреплю результат. Чувачок, кажется, предводитель здешних бабуинов.. .
Демьяненко, вернулся через полтора часа. За ним тяжко плыли ароматы местного плодспиртпрома. Приказал своим разбудить ровно в девять и увалился, в охапку с АКМом, на спальник под колеса Круизера. Бурля минут за пять достал всё без исключения население джипа и его, поджопником, выпустили наружу. Дурко совсем не обиделся и, радостно вертя во все стороны рыжей камчой, полез своей мокрой, пожмаканной мордой прямо под бок слабо запротестовавшего, Валерки. Да и смысл протестовать? Тут сопротивление бесполезно - проверенно!
- Как думаешь, Деркулов, к нам сунуться?
Я непроизвольно глянул вглубь автомобиля Поскребы. Меня встретили четыре пары настороженных глаз.
- Нет. Точно - не полезут. Они уже видели шесть автоматов, сколько есть еще - пусть думают. Охрана в бронежилетах - явно не вохра. Начальник - волкодав. Плюс - пообещал за яйца подвесить, если - чего. Не рискнут.. . Они же стервятники, а не солдаты. Было бы по-настоящему опасно - вернулись в Краснодон.
...
- Проблема, дорогой, в том, что подобная хрень работает в обе стороны. Если выпускаешь инстинкты толпы на свободу, даешь сигнал: "фас", то - пиши, пропало. Эти твари.. . - я кивнул головой в сторону невидимого Урало-Кавказа.. . - Мозги напрягать не будут: "кого - можно".. . Можно? Понеслась!!!
- Я, Кирилл, потомственный маркшейдер, в вашей кабалистике не разбираюсь.
- Да что там разбираться, Валентиныч. "Ответят - все".. . Мы - сытые, холеные, с красивыми бабами, собаками, на богатых машинах - валим подальше от войны, которую сами же и затеяли. Они - нищие, убогие, дети хронических нариков и внуки наследственных алкоголиков, отсидевшие пол жизни по тюрьмам и кроме грязи и мерзости ничего вокруг себя никогда не видевшие - остаются здесь, бросаемые уезжающими на произвол. А тут со всех сторон - "они ответят".. . Понимаешь?
- Мда.. .
- В каждой хорошей машине - десятки тысяч совсем не деревянных рубликов.. . Золотишко, камешки и прочая ликвидная хрень. Невинная компенсация за моральный ущерб, так сказать.. . - Поскреба призадумался. Это тебе, мужик, не шахты вновь запускать, под медный туш и шахтерские слезы. На благо потрудиться, хоть до кровавого пота - многие готовы.
...
Обитатели наших машин замерли, провалившись в удушливую, настороженную ночь. Лишь изредка раздавались слабые скрипы и невнятное, выдававшее присутствие людей, предательское шебуршанье. Единственный, кто решительно презрел всякую звукомаскировку, был Светкин красавчик: завалившись на спину и бесстыже раскинув ноги - вывалив богатое хозяйство небу на показ - булькая и причмокивая соплями, смачно выдавал курносиной одну руладу за другой; да еще, временами, поскуливал и, загребая, сучил лапами - не иначе, или суку кроет, или бесится с пацанятами во сне.
Выдававшаяся на глубоком черном фоне слабыми мазками мышинно-серого, безмолвная лента очереди, юркой змейкой уходила за поворотом под холм. Там тишина и вовсе становилась откровенно давящей. Хоть бы зажигалкой кто-то чиркнул, что-ли?!
Небо, притушив звезды, затягивало невидимой пеленой. Луны, понятно, и не намечалось. Народ суеверно грешит на полнолуния. Ха! Там - светло! Безлуние - вот где мрак кромешный! Да и киношные страшилки просто чудные сказочки перед святками: вы на приграничных гоблинов гляньте - вот где настоящие исчадия ночи.
Шакалья пока неслышно. Неужто ухайдокались? Два "Урала" так и остались с вечера на вершине холма - пасут безразмерную колонну. Остальные - нетопырями растворились в степи. Ни отблеска костерка, ни голоса. Уже два ночи - глядишь и пронесет до утра.. .
Казалось, провалился на мгновение, а тут уже Валтасаров пир - в полном разгаре.. . Как же я это так?!
Буквально у дороги пылают три костра - облитые бензином тракторные покрышки "домиком". Ближайший - в пятидесяти шагах от нас. По подсвеченной трассе свободной встречной полосы и незанятом куске обочины, в оранжево-багряных сполохах, мечутся ревущие машины - показательное моторалли для парализованных ужасом зрителей. Правила непонятны да, скорее, их вообще - нет. Просто - выкобенивается сволота: люльку задрать и на двух колесах пройтись да так, чтобы третье - по окнам замерших машин прокатилось, на дыбы поставить те, которые без колясок, просто ревя моторами - обдать копотью потенциальных жертв. Не просто ублюдки веселятся - с прицелом: демонстрируют свою многочисленность, силу, уверенность - полное, тотальное превосходство.
Меж машинами шныряют одиночные тени. Явно - не беженцы. Незримая облава все ближе и ближе к нам. Обкладывают. Несколько раз отчетливо слышу вызывающе сиплый базар Сявы. Аборта кусок! Этот выродок у них действительно - главный. Со всех сторон выкрики, убогая, но пропитанная нечеловеческой злобой, матерщина, пьяные визги и рыгот.
Нечто запредельное. Причем, воспринимаю так не из-за недавнего сновидения - нет. В разыгравшейся вакханалии есть нечто такое - босховское, что-ли, инфернальное: чадящие смрадом, потусторонние блики пламени, рев неживого металла, заполошное метание слепящих фар, звериный визг обдолбленной мрази. Картины воплощенного ада. Дантовы видения.. .
Мы - подрываемся, приседаем за передками, скидываем оружие с предохранителей. В машинах уже в голос скулят ребятня и бабы. Всем страшно.. . Мне, не столько, даже, за себя - хотя адреналин уже в глотке стучит - а за своих. Со мной два ствола и опыт прошлой войны за пазухой. Уже умирал - знакомо. Остальным в нашей колонне, им-то - каково?! Да и девчонки, как гири на ногах. Словно война на два фронта: начнется месиво - что делать? Ублюдков валить, или своих из-под огня выволакивать?
Там и вовсе посказились - ко всему еще и в воздух лупить принялись. Фейерверка зверью, никак, захотелось: поливают длинными струями трассеров с двух пулеметов на холмах да в середине очереди щедро садят с "калашей" и ухают с обрезов. И неспроста ведь, суки, гремят.. . Ведь действует же - по себе чую! Ощущение, что они - везде, их - масса: окружили со всех сторон и уже в середине наших порядков. Что уж там про нервы говорить: отовсюду слышно, как в голос воют женщины и дети.
Подтягиваюсь к остальным. Тут командует Демьяненко.. .
- Кирилл и Вадим Валентинович - держат зад. Вы оба, вместе с Вовой - передок. Остальные - посередине. Если сунутся - гасите в упор. Сразу! Никаких разговоров. Мы из центра - бьем пулеметы. Весь народ, прямо сейчас, - под днища. У кого есть броники - укрывайте.. . Всё! Пошли, пошли, пошли!!!
Мои под "симбул" ныряют молча. Малая тащит с собой два контейнера. Мне уже не до кошек. Укрываю бабский батальон двумя развернутыми пончо, снятых с окон бронежилетов. Глашка явно заторможена. У Алёны ужас из глаз переливает через край. Ну, что им сказать.. . Молитесь!!!
С первыми лучами рассвета - прорвало. В тридцати метрах от головного Круизера слышится хруст выбиваемых окон и отчаянные женские крики. Шакалье всей стаей, словно с краев паутины, как по команде, кидается в центр. Вокруг машины нарастает шум схватки. Кто-то из нападающих начинает судорожно расстреливать в воздух магазин за магазином. Твари! Точно - у ОМОНовцев подсмотрели: те - тоже глушат при штурмах - подавляют волю атакуемых.
Отчаянный женский визг перекрывает грохот Калашникова. Возня растягивается на смежные участки. Сквозь дикий гам прорываются узнаваемые плюхи ударов. Кого-то ногами растирают по асфальту. Словно в мясную тушу бьют.
Вдруг по ушам рвёт гром дробового дуплета. Женский визг на миг зависает и сменяется каким-то не людским - животным, утробным ревом отчаянья. Это не в тело, это в душу - выстрелили.
Больше отсиживаться я не могу. Встаю и рву к месту бойни. За мной стелется приземистая тень Поскребы. Мельком вижу его глаза - то, что надо, сейчас.. .
Над самым ухом звенит яростных рёв Демьяненко:
- Назад! На место! Приказа не было, мать вашу за ногу! Стоять!
В плечи и в шею вцепляются четыре цепкие руки. Мои девки.. . Ну, как вы - не вовремя! На Вадика наседают трое его домашних. Вместе с Валерой подлетают чекисты - перекрывают путь. Вижу по взглядам: сунусь - получу, с приклада, в пятак. Ребята конкретные, это тебе не мусора пластилиновые.
- На хер! Надоело! Сколько - слушать? Там людей рвут!!!
- Кирьян! Угомонись! - глаза Демьяна искрятся бешенством.. . - Или я тебя, по дружбе, лично угомоню. Хочешь - ногу сломаю, шоб ты не рыпался?! Они тут каждую ночь куражатся. Отведем своих в Ростов, лично пойду с тобой - зачистим территорию. Хочешь?! Обещаю! Но не сейчас! Понял! Не сейчас!!! - кинул моим.. . - Заберите его.. .
Поскребу всей семьей тащат назад. Сзади него семенит бабка и гневно шипит ему в спину. На ее руках, в крике, заходится пацаненок. Видать, жена и внук - дочь с зятем - висят на руках.
Местные тремя небольшими группами отрезают свалку от нас и остальной очереди. Остальные курочат машину. Еще дальше, за разрываемым седаном, какой-то мерзкий шум. Я догадываюсь "что" - там, но знать точно - уже не хочу.. .
На одном плече бьется Глашка. Все накопленное за сутки - вылетает истерикой. Никогда она так не выла, даже маленькой. Моя вцепилась дикой кошкой. Того гляди рожу мне разнесет. Глаза - белые. Снизу-вверх, орет в лицо. Что-то, про "не пущу".. . Не пустит - она! А как теперь жить с этим?!
В шесть утра свалили последние дозоры, лишь прямо по курсу на холме в сотне метров - остался вчерашний "Днепр". Только пулеметик прибрали.
Через двадцать минут тронулись навстречу границе, и мы. К раскуроченной ночью машине не подходили. Там и без нас хватает сострадальцев. Да и толку? На меня нашло какое-то озлобленное отупение. Просидел до самого старта под своим колесом. Ни с кем не разговаривал. Не хочу.. . Алёна, задав пару безответных вопросов, заглянула мне в глазки и больше не приставала. Малая тупо не вставала с заднего сидения до самого "поехали".
Я, как и вчера, шел предпоследним. Проползая мимо, хорошо рассмотрел поле битвы.. .
Вокруг раскуроченного сто двадцать четвертого "Мэрса", втоптанным в пыль мусором, раскиданы кучи шмотья. На краю, в центре этой свалки - у раскрытого багажника, навзничь лежит мужик с синюшно-серым, уткнутым в гравий, лицом. Ноги, пятками врозь, поджаты к животу. Одна рука придавлена корпусом, вторая - вывернута вверх скрюченными, почерневшими от крови пальцами. Видно, что получив в живот заряд картечи, мужчина, тяжело умирая, греб ими по асфальту. Когда-то белая рубашка и светлые летние брюки превратились в рванину. Перед тем, как пристрелить - били.. .
На земле, поодаль, прислонившись к скосу обочины, застыла немая пара. Почерневшая, расхлыстанная женщина, лет пятидесяти, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, прижимала к себе лежащую на коленях девушку. На голове белыми пятнами зияют вырванные клоки. Заскорузлые волосы взбиты колтуном и закаменели от крови. Повернутая к дороге часть лица - свезена и застыла коричнево-черной коркой. Дочь, судя по судорожной, мертвой хватке в обрывки материного платья - жива, но выглядит - трупом. На правой ноге, у самой её щиколотки, повисло грязное матерчатое кольцо. Как-то неосознанно, по наитию, без осмысленного желания, я, содрогнувшись, вдруг понял "что" - это.. . Трусики!
Тут, ознобом по телу и жаром в лицо, доходит: это - Зеленские.. . Я их знаю! Ну, конечно.. . Они! Оба - врачи. На земле, наверняка, Михаил Борисович. Прекрасный доктор, хирург полостник, без блата - не попасть. Она - известный детский ЛОР. На моей памяти, их еще "ухо-горло-нос" называли. Кажется, какую-то свою клинику или кабинет имела. Уж и не вспомню, сейчас. О муже только слышал, а вот Ольга Романовна до войны депутатствовала в областном Совете.
Уехали, называется, от войны - подальше.. . Всё. Надо теперь говорить "были". Нет больше врачебной династии Зеленских.
...
Границу прошли за час с копейками. С милицейским эскортом, под завывания мигалок, проскочили до Ростова... "
artofwar.ru
