зимняя ночевка с минимальным снаряжением и физическими затратами

александр 36к:
А давайте обсудим чем дополнить на всякий случай снаряжение для однодневных походов,охоты и других подобных зимних мероприятий.собрать в минимальный вес и объем то что может не пригодится никогда,а может спасти жизнь, реальный набор для выживания .в минимальный чтоб не было желания пренебречь и не взять с собой.
Например ситуация когда пошел в одного на ходовую охоту,к ночи думаешь вернутся,и стараешься по максимуму облегчится,так как планируется догружаться добычей . По умолчанию уже имеем ружье,воду,еду,нож,веревку,приборы,средства для добычи огня.по опыту это уже около 10 килограмм снаряжения.одежда достойная, соответствует выходу.
по каким то причинам маршрут растянулся и без ночевки не обойтись,ты изрядно подустал,а рюкзак стал изрядно тяжелей. нужно с относительным комфортом поспать,чтобы с новыми силами завершить задуманное

валить ножом деревья и таскать их в кучу,строить глобальные укрытия,это большая потеря энергии.Делать что то из снега тоже отметаю,так как помимо потери последних сил еще и промокнешь.

чем для комфорта дополнить снаряжение,особо не добавляя в весе и объеме?.

Так вот же тема, люди ночевали разными способами, в том числе в снежных норах, на лапнике перед костром и т.д.

Ночёвка в зимнем лесу.

Мамонты придавались воспоминанием

Вспомнилось...

Дело было во второй половине прошлого века, на Северном Урале, глубокой осенью, в конце ноября. Снега в тот год выпало пока не очень много и в лесу можно было обходиться без лыж.

В уральской глубинке нравы тогда были простые: огнестрельное оружие подросткам доверяли запросто, только в патронах ограничивали, чтобы по консервным банкам зря не палили, а подстрелить пяток рябчиков или пару зайчишек браконьерством не считалось и даже поощрялось - какая-никакая, а всё же помощь семейному бюджету.

Было нам тогда не более 16-17 лет и отправились мы, вдвоём с закадычным другом, на охоту. На охоту - это, конечно, слишком громко сказано. Шли мы для того, чтобы просто расслабиться в охотничьё избушке без посторонних глаз, а ружья взяли больше для проформы. В котомках у нас болталось по бутылке водки (да, такие вот были мы испорченные в те времена - тайком бухали в тайге, подражая взрослым мужикам-охотникам. А деньги на водку сэкономили на школьных завтраках), пакетик солёных огурцов, полбулки хлеба и банка тушёнки (продукт по тем временам очень дорогой и дефицитный). Всё остальное - котелки, чашки-ложки, крупы, макароны и прочая провизия были в избе - на них мы рассчитывали и поэтому шли, практически, налегке.

Едва зашли в лес, так сразу же решили сделать по глотку водки, провозгласив тост: - "За охоту!". Закусили солёными огурцами, пока они ещё не совсем заледенели и пошли дальше. Потом последовали глотки: - "За здоровье" , - " Ни пуха ни пера", Затем ещё за что-то пили - за давностью лет уже не вспомнить, да и не так это важно. Однако, бутылка водки и солёные огурцы закончилась как-то быстро и совсем незаметно.

Было весело и классно! Мы шагали по зимнему лесу, пели песни, палили в воздух, и хохотали без причины. Незаметно стемнело и тут мы неожиданно поняли, что идём по совершенно незнакомым местам. Осмотрелись и мгновенно пришли в себя. Сразу стало холодно и как-то неуютно. Метнулись в одну сторону, в другую - местность никак узнать не можем. Заблудились! Хмеля в голове как не бывало! Начала колотить дрожь - то ли от мороза, который к вечеру ощутимо крепчал, то ли с похмелья.. .

Попытались вспомнить, где и как мы сбились с пути, но всё было бесполезно - пройденный путь совсем не отложился в памяти. А места вокруг были странные - непонятные пустые поляны, которые когда-то, наверное, были покосами и березовые перелески с чахлой растительностью. Нашей охотничьей избы здесь и рядом быть не могло - насколько мы знали, вокруг неё, на десятки километров, расстилалась нормальная полноценная тайга, к которой мы привыкли.

Небо вызвезделось и далеко на горизонте, на фоне заснеженной равнины, мы смогли рассмотреть чернеющую полоску леса. Устало побрели к нему. Но, увы, наши надежды не оправдались - это опять была жиденькая берёзовая роща. Совершенно случайно наткнулись на полуразрушенный шалаш, крытый рваным рубероидом. Изнутри, сквозь огромные дыры, было хорошо видно звёздное небо. Мы сильно устали и, в виду безвыходного положения, решили в нём заночевать, рассудив, что утро вечера мудренее.

Из-под снега торчала пара жердей, из которых мы быстренько разожгли костерок прямо перед шалашом и прилегли внутри, простелив на заледеневшее гнилое сено свои рюкзаки. Но, расслабиться и насладиться теплом нам не удалось. Костёр прогорел почти мгновенно и мы побрели в берёзняк за дровами. Это были мучительные поиски. Мы с трудом, почти на ощупь, находили засохшие на корню тонкие берёзки. Ломали их на поленья, но они, ненадолго вспыхнув берестой, отказывались гореть. Поваленные трухлявые стволы, выкопанные из-под снега, только слегка тлели и выпускали едкий дым. В последней надежде, начали ломать с крупных берёз нижние ветви, предполагая, что они могут быть сухими, но это не спасло положения - костёр по-прежнему тлел, дымил, но не давал тепла. Береста с крупных стволов на морозе не сдиралась и те жалкие клочки, которые нам удавалось отломать, только издевательски ярко вспыхивали и мгновенно прогорали.

Отчаявшись, мы стояли возле дымящейся кучи сырой древесины и чувствовали как тепло, накопившееся под одеждой во время сбора дров, медленно выходит из нас.

Что делать в такой ситуации? Слышали мы от взрослых мужиков байки, что если водка есть, то никогда не замёрзнешь. Как же мы могли забыть, что у нас ещё осталась водка! Спешно достали бутылку и остолбенели - внутри была густая тягучая жидкость, вроде глицерина, который мы видели на школьных уроках химии. Водка застыла! Такого мы ещё не видели! Если судить по состоянию этой "огненной воды" - мороз был нешуточный - скорее всего ниже 40 градусов! От осознания этого сразу стало ещё холоднее. Трясущимися руками еле сковырнули пробку и, старясь не прикасаться губами к горлышку, с трудом залили в себя леденящую жидкость. Ожидаемого тепла не наступило. От этого глотка не то, что согрелись - стало ещё холоднее.
Пить эту вязкую водку больше не осмелились и отставили бутылку в сторону. Решили подкрепиться тушенкой, но есть не смогли - она превратилась внутри банки в монолит, который с трудом поддавался лезвию ножа. Изрезав руки, выковыряли несколько мясных крошек, и засыпали их в саднящее от ледяных глотков горло.
Холод немилосердно терзал пальцы на ногах и руках сквозь обувь и рукавицы, щипал щёки, медленно, но верно, забирался под верхнюю одежду. Брезентовые штаны и штормовки, в которых мы щеголяли, намокли, потом замёрзли и стояли колом.

Стрелка часов только начала подбираться к цифре одиннадцать. Впереди нас ждало не менее девяти часов до рассвета, а мороз, по ощущениям, усиливался. Костёр уже почти не дымил...
Стало очень страшно. Вдруг, мы отчётливо осознали, что всё это совсем не шутки и у нас есть реальный шанс не дожить до утра. Именно вот так и замерзают люди в лесу, а такие случаи, в наших таёжных краях, иногда случались.. .

* * *
Продолжение будет, наверное, завтра...

Здесь, прежде чем продолжить повествование, необходимо сделать небольшое отступление.

Я с детства был весьма начитанным ребёнком и грезил о больших и малых путешествиях. К сожалению, в советские времена на путешественников нигде не учили, специальности такой не существовало и мне оставалось только мечтать, ходить на охоту и в туристские походы, да читать книжки про великих путешественников, взятые в школьной библиотеке.

О школьных библиотеках того времени следует сказать несколько слов отдельно. Выбор книг там был оригинальный и самый неожиданный. Каким образом туда попадали достаточно редкие и узкоспециальные научные труды, остаётся загадкой. Вместе с обязательными произведениями В.И. Ленина, Карла Маркса и прочей социалистической лабудой, я обнаружил в нашей библиотеке отчёт сэра Эдмунда Хиллари о покорении Эвереста, труд Отуотера о том, как он за лавинами охотился, записки Тура Хейердала и ещё много другой специфической литературы, которой сейчас днём с огнем не сыщешь. Среди прочих, мне попалась уникальная книга канадского учёного Вильялмура Стефанссона "Гостеприимная Арктика" содержание которой я помню до сих пор.
(К слову, именно этот автор впервые описал строительство эскимосской снежной хижины - иглу. В своё время, это было настоящим откровением не только для советских туристов-лыжников, но и для всех, кто как-то был связан с жизнью в высоких широтах.)

Пересказывать всю книгу не буду, но один момент, меня тогда впечатлил.

Помните известную расхожую фразу: "Не спи, а то замёрзнешь!" ?
Так вот, Стефанссон, в своей книге, по данному поводу спорит с именитыми полярниками того времени и опровергает этот известный постулат! Он считает крайне ошибочным мнение о том, что нельзя спать на морозе и утверждает, что, в экстремальной ситуации, именно бессонница привела к гибели многих арктических путешественников.
Этот знаменитый полярник считал, что для того чтобы не замёрзнуть во сне, следует применять единственно правильную, на его взгляд, тактику: чередование согревающих физических упражнений с коротким сном на снегу. В этом случае, холод не убьет человека во сне, а лишь только вовремя просигнализирует о том, что пришло время очередной физзарядки. Таким образом, можно не замёрзнуть и спастись.

Здесь удержусь от соблазна привести многословную цитату из этой книги, потому что она не вписывается в формат нашей короткой заметки, и ещё раз назову первоисточник: "Гостеприимная Арктика" В. Стефанссон 1935г. Желающие могут легко найти эту книгу в интернете и ознакомиться с содержанием. Уверен, не пожалеете!

А сейчас давайте вернёмся к нашему повествованию:

.. . Мороз продолжал давить и мы реально замерзали...
Учёным до сих пор неизвестно, каким образом работает человеческий мозг, но тогда, в моём сознании, совершенно неожиданно отчётливо всплыли рекомендации знаменитого полярного исследователя, о котором я рассказал выше.
Меня осенило, как мы должны выживать! Причём, именно выживать - в прямом смысле этого слова, так как положение было совсем не шуточное.

Сбивчиво пересказал товарищу, что надо делать, если холодная ночёвка застала в Арктике. При этом я беспардонно привирал о приключениях хитромудрого Стефанссона, который умудрялся выживать в самых ужасных и нечеловеческих условиях.

Первым делом, памятуя о том, что североамериканские индейцы суют в свои мокасины траву для сугрева, мы насобирали по углам шалаша относительно сухое сено и насовали его в штаны, в рукава и под штормовки, подпоясав их верёвочками, вытащенными из горловин рюкзаков. Не скажу, что такое "утепление" согрело, но как-то взбодрило и мы перестали прощаться с жизнью.

Потом стали делать энергичные махи ногами, чтобы под действием центробежной силы кровь прилила к пальцам ног. Действительно, после 20-30 махов каждой ногой, тепло наполнило конечности. Наклонившись вперёд, начали не менее энергично махать руками и вскоре почувствовали, как пальцы отогреваются в рукавицах. Несколько кругов вокруг шалаша на корточках "гусиным шагом" и мы согрелись. Стало почти тепло!

Далее, следуя рекомендациям доктора Стефанссона, пока тепло не покинуло нас, мы улеглись в позе эмбрионов, тесно прижавшись друг к другу и положив под себя согнутую в локте руку таким образом, чтобы локоть снизу прикрывал почки, а плечевая часть защищала грудную клетку. Теория говорила, что таким образом мы не получим воспаление лёгких и не простудим почки.

Долго мы, конечно, не пролежали. Довольно скоро замёрзли и дрожь начало сотрясать тело. Пришлось вылезать из шалаша и согреваться физическими упражнениями. Снова улеглись, а потом всё повторилось...

Уже не помню, сколько раз мы повторяли этот цикл, но время тянулось бесконечно. Мы недолго лежали в странном забытье, отчаянно мёрзли, и, когда холод становился нестерпимым, с трудом выползали из шалаша. Из последних сил двигались и снова ложились дремать. Иногда казалось, что сил, чтобы согреться упражнениями, больше не будет. Но, каждый раз, подбадривая друг друга то пинками, то руганью, то уговорами, заставляли себя согреваться. Мы были молоды, очень хотели жить и это придавало нам силы!

Наконец, на горизонте небо начало светлеть и мы вскоре стали различать отдельные предметы, находящиеся вдали. Это воодушевило и смертельная усталость, вроде как, немного отступила.

Тут же отправились в путь, благо, сборы были недолги. Решили обойти всю поляну по опушке, чтобы найти дорогу, так как, не без оснований, предполагали, что мы находимся на заброшенном покосе, с которого по какому-нибудь пути должны были вывозить сено.

Вскоре наткнулись на старую заросшую дорогу, на которой отчётливо, сквозь снег, проступала колея. Без всяких сомнений, эта дорога должна была вести к жилью кратчайшим путём!

С неизвестно откуда взявшимися силами, бодро зашагали вперёд. Чувствовали мы себя вполне сносно и быстро согрелись от ходьбы. Единственное, что досаждало - ужасно хотелось пить. Впрочем, это было вполне понятно после выпитой накануне бутылки водки и солёных огурцов на закуску. Пробовали есть снег, но от этого становилось только хуже - морозные кристаллы царапали нёбо, обжигали холодом рот и совсем не утоляли жажду.

Через некоторое время вышли к нормальному сосновому лесочку, полному сухостоя, и без всяких проблем развели большой жаркий костёр. Оставшуюся водку мстительно вылили в огонь, любуясь голубыми языками пламени. Разогрели и съели тушенку, а потом растапливали в консервной банке снег и долго, с наслаждением, пили тёплую воду. Прошедшая ночь уже казалась не более чем забавным приключениям.

К обеду были дома. Мои родители только качали головами, наблюдая, как я раздевался, вытаскивая из-под одежды клоки сена.

А к алкогольным напиткам, с тех пор, я стал относиться гораздо осторожнее...