вопросы на которые НЕТ ответов . .

зачем?

чем кончится?

когда?

кто победит?

Ну, на эти вопросы ответы, не обязательно правильные, но есть. А вот есть вопрос, на который я ни разу не слышал ответа: "А не охуел ли ты?". Хоть и сам задавал и бывал вопрошаем неоднократно.

Всё уже написано

- Наша духовная культур:
- А ваша духовная культура, - перебил Месяц, - если совсем коротко, заключается в том, чтобы сначала плюнуть в доллар, назвав его ничем не обеспеченной пустотой, а потом немедленно упасть по сравнению с этой пустотой в два с половиной раза. И уже какой век это продолжается - только раньше вместо доллара был Великий Инквизитор, потом эксплуатация человека человеком, потом что-то еще. Я ведь читал вашу классику. Трансцен-ден-тально, да. Но самое страшное даже не в этом.
- А в чем?
- В том, генерал, что вокруг вашей пучеглазой обменной стрелки постоянно пляшет огромное количество юродивых со свежими оригинальными идеями насчет новой правильной жизни, экономики, культуры и всего прочего. И рулить вашими сбережениями и судьбой в любой момент могут назначить кого угодно из них - по независящим от вас обстоятельствам: Впрочем, лично у вас проблемы вряд ли будут. Месяц икнул и замолчал. Молчал и Капустин. Красные пятна постепенно исчезали с его щек. Когда тишина стала гнетущей, Месяц заговорил опять: - Но все же, как ни странно, я верю в вашу искренность. Почему вы здесь? Вы убедились, что ваш путь ведет в тупик - и пришли искать выхода вместе с нами. Поэтому дальше я буду говорить уже не с генералом Капустиным, а с братом Теодором.
- Благодарю за доверие, - ответил Капустин.
- Я объясню вам главную проблему, стоящую сегодня перед миром. Пока она видна далеко не всем - как айсберг не был виден пассажирам Титаника. Но с каждым днем она все ближе: Видите ли, то, что я сказал вам про рубль, чистая правда. А вот то, что я говорил про доллар: Вы не экономист, и я не экономист - но у нас есть свои экономисты, и они объясняют нам ситуацию с помощью наглядных аналогий, чтобы мы прочувствовали происходящее. Хотите я приведу одну из них?
- Очень интересно, - сказал Капустин. - Знаете, бывают такие тренажеры для парашютистов. Снизу стоит большой вентилятор, дует со страшной силой вверх - и в потоке воздуха зависает команда прыгунов, отрабатывающих свои формации. - Что-то такое видел, да, - ответил Капустин.
- Современная экономика устроена примерно так же. Только вентилятор не просто большой, а очень-очень большой, и вверх летит не воздух, а доллары. Сначала в их потоке висит десять тысяч крупных банкиров. Дальше, где струя чуть пожиже - сто тысяч финансовых спекулянтов. Еще дальше - всякие инвесторы, трейдеры, брокеры, лоеры, и так далее. Их счет идет уже на миллионы. А потом - все остальные, и где-то там, в самом конце, кувыркается ваш русский мир. Чтобы система работала и вентилятор крутился, надо, чтобы доллары все время кто-то брал в конце цепочки - потому что иначе остановится весь поток. Понимаете? Капустин кивнул. - Наш джи-ди-пи[38], если разобраться - это потребление в долг. Вы слышали про девятнадцать триллионов долга - но это только прямой долг. Общие liabilities[39] американского правительства - сто триллионов. Обама удвоил долг. До него долг удвоил Буш. И это, судя по всему, уже невозможно остановить. Даже для того, чтобы рост джи-ди-пи делался все меньше и меньше, надо занимать все больше и больше. Наши нобелевские лауреаты по экономике в один голос говорят, что так можно продолжать без конца, потому что на доллары всегда будет спрос: Но у нас закрадывается подозрение - может быть, они говорят так именно для того, чтобы им дали нобелевскую премию по экономике? Вы ведь знаете, как циничны и расчетливы сегодня люди: Капустин кивнул. - Мы не сидим сложа руки, - продолжал Месяц. - Мы проводим анализ, делаем математические аппроксимации. И все они указывают, что где-то в будущем будет tipping point[40]. Момент, где shit will finally hit the fan[41]. В этом сходятся практически все модели - они только дают разный срок. Будет кризис, по сравнению с которым все прошлые экономические катастрофы покажутся детскими утренниками. Это случится, когда кредиторы потеряют веру в нашу способность заплатить долги деньгами, у которых остается, как это по-русски, value[42]. Вы же понимаете, что даже в свободном обществе промывание мозгов работает только до определенных границ. Рынок - это огромное стадо пугливых баранов. И если все бараны вместе побегут из доллара, над планетой понесется финансовое цунами - и смоет человеческую цивилизацию как мы ее сегодня знаем. Ужас в том, что мы не сможем эту волну остановить - и начнется она, скорей всего, на нашем собственном Уолл-Стрите: Как вы думаете, что случится дальше?
- Полная финансовая катастрофа? Коллапс Америки?
- Нет, - сказал Месяц. - Война. Та самая большая и страшная искупительная война, которая опять зачистит все бухгалтерские книги. А воевать в ней, как вы, наверно, догадались, снова будете вы. Причем, скорей всего, сами с собой. При хорошем исходе у нас будет новый Бреттон-Вудс[43], а у вас - новый День Победы. А при плохом: При плохом исходе в этой войне вместе с бухгалтерскими книгами сгорит весь мир. Но выбора нет.
- Ужас, - сказал Капустин.
- Действительно ужас. - Теперь вы понимаете повестку дня, брат Теодор? Если мы не хотим, чтобы мир сгорел - а мы ведь нормальные люди и этого не хотим, да? - мы должны сплотиться вокруг доллара. Это наш новый Сталинград. Если бы у нас была гипнотическая машина, способная бесконечно поддерживать веру человечества в доллар, мы решили бы проблему тихо и мирно. Но таких машин не бывает. Сегодня мы живем в пузыре надежды, который из последних сил надувают наши героические СМИ, но когда он лопнет, раздавит всех: Поэтому остается единственный выход.
- Какой?
- Мы не можем подпереть доллар изнутри. Мы можем подпереть его только снаружи.
- Но чем именно мы его подопрем?
- Будете смеяться, - ответил Месяц, - тем самым хаосом, о котором столько говорят ваши референты. Турбулентностью. Как бы не обстояли дела у доллара, дела у всего остального должны быть еще хуже. И намного, Теодор. Капустин вдумчиво кивнул. - Только где, по-вашему, должна быть эта турбулентность? - спросил Месяц.
- В мире?
- Нет. В мире должен быть порядок. Турбулентность, как выразился ваш классик, должна быть в головах. А для этого нужно пугало. Страшное. И, главное, большое - потому что малыш Ким в одиночку выглядит уже немного смешно. Знаете, Теодор, вы так хорошо поняли 'Звездные войны', что я скажу вам прямо - если бы России не было, пришлось бы ее придумать. Медведь в посудной лавке - это прекрасно. Гибридная война всех со всеми - именно то, что нужно. Провокации, всякие инциденты. И ракеты, ракеты. Больше ракет! Залпом, залпом! Европа сохраняет единство. НАТО выходит из кризиса. Носатые ушастики пробивают финансирование новой Звезды Смерти. И все-все сидят в долларе. Замечательно! Так держать!
- Вы это серьезно? - спросил Капустин. Месяц кивнул.
- Но это не все, - сказал он, - самое главное, мы запускаем новый раунд количественного смягчения в виде расходов на холодную войну. Проще говоря, вы, ребята, даете нам легитимный повод опять включить печатный станок. Просто подарок с неба. Так что бейтесь головой о стену и дальше, но уже с отчетливым пониманием, что служите цивилизации. Только согласовывайте по спецканалам. А так все верно. Пугайте человечество, сидите в трежерис - и поебывайте своих балерин. Вот это и будет ваш бизнес рядом с нашим. И одновременно место в современном мироустройстве. Уникальное, особое - и не похожее ни на кого. А если вам хочется больше русского мира, мы и здесь поможем. Помните, как в Москве при Лужкове было? Только встретиться поговорить миллион долларов стоило, без всяких обязательств. Вот и мы с вами теперь так будем. Хотите о чем поговорить - купите сначала трежерис:
- Сурово, - сказал Капустин, почесывая подбородок.
- Да отчего же сурово, Теодор? Как вы не поймете: трежерис - это очень даже хорошо! Только это еще не все. Придется, наверное, взять мигрантов. У вас сколько, одиннадцать? Ну, наверно, еще миллиона три: Если они к вам, конечно, захотят.
- А золото до пяти тысяч поднимете? - спросил Капустин робко.
- Этого не обещаю. Но абажур, скорей всего, простим. Месяц икнул, и над столом заструились веселые радужные мозаики. Его маска склонилась к столу. Долгое время он сидел молча, словно засмотревшись на что-то перед собой. Капустин терпеливо ждал. - Ваш смешной консильери, - сказал наконец Месяц, - пишет, что в долгосрочной перспективе доллару может помочь только хуцпа Федерального Резерва. И он опять прав. Но знаете ли вы, мой друг и брат, что́ станет этой хуцпой?
- Что? На стол перед Капустиным упала маленькая красная книжечка.
- Вы в России любите всякие ксивы, - сказал Месяц, - так вот для вас памятный подарок. Это, поверьте, самое серьезное из удостоверений, которые когда-либо грели ваш карман: Капустин осторжно взял книжечку в руки. На ее обложке было странное золотое слово: $ Минуту или две Капустин вглядывался в него, соображая, а потом его лицо расплылось в улыбке.
- А, ну понял, - сказал он. - Я сначала подумал, что это 'купа', где деньги лежат. Но это не главный аспект, да? Главный смысл другой. Это 'хуцпа', только 'Цади' заменили на латинскую 'эс'. Наверно, читается как 'хуспа'. Написание в пять букв, верно? Хуцпа, в которую вставили 'Вау'?
- Именно, - ответил Месяц. - И эта хуцпа теперь вы.
- Я? - Загляните-ка внутрь: Капустин открыл книжечку. С правой стороны в ней было узкое зеркальце, в котором Капустин увидел свои красноватые глаза с огромными зрачками. А слева было белое поле со столбцом слов: Хаос - Уполномоченный Центрального Планового Агентства
- Красиво, - вздохнул Капустин.
- Учтите, - сказал Месяц, - это аванс. Вы у нас не единственный баал. Мы выбирать будем.
- Это понятно, - ответил Капустин. - А что такое Центральное плановое агентство? Что-то типа Госплана? Какой раз уже слышу: Месяц засмеялся и погрозил Капустину пальцем.
- Хитрый, хитрый, - сказал он. - Где вы это, спрашивается, могли слышать? Но я вам расскажу - просто чтобы вы поняли, где правильная сторона истории. Центральное плановое агентство - это не Госплан. Это: Капустин услышал громкий щелчок, и все впереди - стол, сидящий за ним Месяц и стена за его спиной - сперва покрылось пестрой радужной рябью, а потом погасло, будто кто-то выключил телевизор, в который Капустин засмотрелся... (С) В.Пелевин

сильно