Guns.ru Talks
Охота глазами участника
Плюс девять часов ( 7 )

вход | зарегистрироваться | поиск | реклама | картинки | календарь | поиск оружия, магазинов | фотоконкурсы | Аукцион
всего страниц: 15 : 12345678910...12131415
Автор
Тема: Плюс девять часов
prostovova
19-6-2018 08:56 prostovova первое сообщение в теме:
Приветствую заглянувших с добрыми намерениями!
Тема о Камчатке, ее природе, охоте здесь и о людях, соответственно. Край интересный, но на форуме представлен в основном отчетами трофейщиков. Местный раздел в Дальнем Востоке не живет как-то, болеет. Старался, как мог ранее в разных темах, но с недавних пор в том числе и по совету коллег по Ганзе, задумался о таком вот варианте.
Прошу помнить о разнице во времени с материком.
click for enlarge 1024 X 768 61.3 Kb
click for enlarge 1024 X 647 100.2 Kb
click for enlarge 1024 X 768 64.3 Kb _ click for enlarge 768 X 970 75.6 Kb

edit log

Maxrus77
6-8-2018 13:10 Maxrus77
quote:
Originally posted by prostovova:

Ну не всегда маленькие, у нас мать их до третьего года водит, и даже до 4-го изредка


Живой пример
click for enlarge 1707 X 1280 195.8 Kb

edit log

prostovova
8-8-2018 05:59 prostovova
В Олюторском районе обнаружен труп мужчины, объеденный медведем.
Не факт, что от медведя погиб. Полиция разбирается. Это север Камчатки. уже материк.https://news.yandex.ru/story/N...HL5mItujO_nHd_& t=1533695347&lr=78&msid=1533695688.77742.22880.4260&mlid=1533695347.geo_78.fd002452

edit log

basma
8-8-2018 10:24 basma
Здравия Владимир!
Плохие тенденции если подтвердится
prostovova
10-8-2018 05:57 prostovova
Семья вернулась из отпуска с Кубани. Кум как всегда постарался, упаковал чуть всяких ништяков. В том числе полтора литра собственного производства чачи. В этот раз настоянной на дубовой щепке от якобы бочек из-под вискаря. Не знаю, нюхали ли те щепки виски, но цвет, по крайней мере, получился благородный. А вкус чачи, вот такое послевкусие виноградной косточкой - вот оно мне и так нравится, без щепок, тем более бывает очень редко, поэтому нравится еще больше.
Сел это я вчера пробу снимать. Уже около двадцати часов. Выпил 50 граммов, закусил куриной лапшичкой. И тут зазвонил телефон. Предчувствия не обманули - дежурный по городу: там медведь в СНТ ':', вот телефон заявителя :.
А СНТ это от меня пять минут езды. Звоню этому Евгению - где медведь? Говорит, тут еще, за баней, у собаки из миски жрет. Так неохота было из-за стола подниматься. Я, было, попробовал его самого уговорить стрелять, он уже почти согласился, охотник оказался, с ружьем даже, но тут взяла трубку его мама и категорически запретила эту подставу. А потом назвала меня по имени-отчеству и попросила приехать - оказалось - знакомая по работе. Грамотно так сформулировала: Женя может быть и справится, но он молод, его же нужно ПОДСТРАХОВАТЬ :
Посадил семью в машину и помчался. Подъезжаем, она встречает: тут вроде еще супостат, за баней. Беру 'Блазер', иду в калитку. В шлепанцах на босу ногу и домашних штанах. На нижнем конце участка забора нет, стразу глухая пойма непролазная. Трава по грудь. Черемуха, переплетенная с ольхой, спирея и шиповник.
Женя сидит на бане, в руках у него ИЖ-43. Обхожу баню - зверя нет, собака спокойная. Где, говорю, он?
- Тут был только что, - отвечает.
Вроде промято в одном месте.
- Вот, вот, он туда и ушел похоже - это мой экспресс-напарник.
Полез по следу. Воняет тухлятиной. Чуть не наступил на дохлую собаку. Он тут чуть обтоптал пошире. Дальше в пойму след. Взводитель толкнул, приклад в плечо, лезу потихоньку за ним. В тапках неловко, крутятся ноги. Валежник в траве, пару раз чудом не упал. Вся надежда, что меня услышит и встанет на задние посмотреть, кто это такой наглый за ним.
Кучу свежую зверь оставил, дымится, даже палец макать нет нужды, и так видно, что он только что тут прошел. Метров 40 уже за ним. Женя сзади спрашивает что-то - оказывается - за мной лезет. Пальцем ему погрозил, он замолчал.
Комары жрут не по-детски. Вот вроде медведем пахнУло. Таким, несвежим, помойным.
След под черемуху уходит, как в пещеру, мне не пролезть, слишком низко. Думаю - обойду, если отошел уже, то брошу эту затею с троплением, вернусь и попробую по трассе его обойти (объехать) и перехватить где-нибудь по направлению к женскому монастырю. Вроде туда направление. Только отвлекся - впереди 'фффухх'! Метрах в десяти. Трава колыхнулась, затрещало. Уходит. Я прыжками за ним, только чуть вправо. Затих, я тоже остановился. Валежина в шаге ольховая. Я на нее ступил и - вот он, в пяти-шести метрах, стоит ко мне правым боком, жалом водит, но видно только холку и уши. Целюсь - целик и мушка замотаны паутиной! Убрал левой. Целюсь снова. Веток и кустов нет вроде, через траву должно пролететь - примерно в лопатку : Бах!
Он ревнул и влево. И чуть ко мне. Пререзарядка. Пропал. Исчез. Стою тихо, мушка в прорези, вожу перед собой. Вот вроде вздохнул, рядом совсем. Женя сзади: Ну что!? Медведь сразу же метрах в трех за деревом засопел. Вижу - крапива колышется. Нагибаюсь вперед через корягу, заглядываю влево, за дерево - лапу вижу левую заднюю, в сторону откинута.
Показал напарнику пальцем обойти меня правее, он оттуда увидит зверя по прогалу и дистанция от него будет метров 10, не так в упор.
Видишь?, спрашиваю.
- Вижу ...
- Добей.
Стреляет, зверь бросается ко мне. Чуть не в ноги, но утыкается башкой в скрещенные ольхи, они заходили ходуном. Сопит рядом, хотя я его так и не увидел в траве. Напарник сигает прочь, слегка не совладал с эмоциями.
Наклоняюсь влево - вот шерсть видно, стволом можно достать, но не понять где что, где зад, где голова.
Направляю Евгения еще правее, он заходит, говорит - лежит на брюхе, задние лапы взад, голову не видно. Коли лежит так, я сам ольху обхожу справа - да, лежит, меня увидел. Голову еще поднял. Стреляй, говорю, еще. Мне, если честно, патрона нормовского жалко. Он стреляет с семи шагов из второго ствола. Без видимых результатов. Патроны на бане. Ладно, зверь мучается, не обеднею. В лоб с трех метров. Мозги через дырку выплеснулись.
Пошли за буксиром и подмогой. Сапоги у меня в машине оказались даже. Вытащили кое-как вчетвером по этому хмызнику и комарам к дороге. Килограммов 150. Там соседи, детишки, фото, селфи, короче - всеобщее ликование.
Нашел человека, кому медведь нужен весь и поехал домой доужинать. Зверя на верхние тундры соточкой кубанской чачи проводить. Неплохо получилось.

click for enlarge 1280 X 960 181.9 Kb

edit log

prostovova
10-8-2018 06:44 prostovova
Вот который раз замечаю - совсем не чувствую отдачи от 9,3х62. Даже как вчера - в одной майчонке. Ни одной приспособы для гашения отдачи нет - голый карабин, да еще легкий, с самым тонкостенным стволом.
То ли эргономика такая у него, то ли азарт все таки дело свое делает. А может все вместе. И то, что стоя все время, с руки.
Патроны кончились почти, поеду покупать, пока чешские есть.
prostovova
10-8-2018 06:58 prostovova
Горбуша у нас пошла наконец-то. С западного берега день и ночь рефки и фуры просто идут непрерывным потоком с сырцом. Обещают, что будет круче, чем в 2009-м. Тогда свободный вылов разрешили. Горбуша была в каждом ручейке, даже там, где отродясь даже гольчика дохленького не водилось.
Но пока у нас только практический признак изобилия - пригородные лесочки заваливают отходами, головами и кишками. Воняет уже креепко повсюду. Зато мишкам лафа. Это им вместо рыбалки на нерестилищах.
Vadichka
10-8-2018 12:52 Vadichka
С полем очередным, и с очередным захватывающим рассказом, прямо репортаж с места действия! А на охоте, как правило, отдача и не чувствуется, это же не на стрельбище коробками жечь, да и на адреналине еще, не до отдачи...
Uncle Mike
10-8-2018 15:10 Uncle Mike
Адреналинисто поужинал. С полем!
basma
10-8-2018 17:14 basma
quote:
Изначально написано prostovova:
Вот который раз замечаю - совсем не чувствую отдачи от 9,3х62. .

Здравия Владимир✊
На охоте,как с рук,так и лёжа с сошек вообще не замечаю отдачи(весло🤓 такое же), а вот на "по бумаге" очь даже лягается😬
С удачно прерванным ужином,тоже с Кубани нет-нет да от племяша чача перепадает свойская,нравится.

Igorich 75
10-8-2018 21:47 Igorich 75
Хорошо вы там устроились.. Рыба и медведи дальневосточные, а чачу с Кубани подвозят..
" Вот это жизнь, живи и грейся, хрен вам, пуля и петля"
Спасибо за вкусный рассказ, Владимир!
Глоток свежего воздуха после рабочей недели.
Igorich 75
10-8-2018 21:50 Igorich 75
Да, а напарник-то попал в медведя?
Maxrus77
10-8-2018 23:19 Maxrus77
Видимо, без тоста за здравие помощника не обошлось. 🥃
История и про охоту, и про «вечер пятницы», и про помощников. 👍

И соглашусь, что на охоте отдача ощущается по-другому, чем на тренировке: приемлемая отдача, когда после выстрела цель находишь тогда же, когда завершаешь перезарядку, на мой взгляд.

prostovova
13-8-2018 03:01 prostovova
Коллеги, спасибо за комментарии.
Евгений для медвежатника еще молодой совсем, но уже за то, что пошел следом, достоин уважения. Я попадания не глядел, но, по-моему, второй раз он не попал. Тем не менее, я ему позже позвонил и поблагодарил за помощь.
Для первого добора очень даже ничего. Было дело - у меня охотники "матерые" сбегали с поля боя, потом до соплей упрашивали никому не рассказывать.
А в остальном все по прежнему - караулим в двух местах, на кладбище еще один остался, убежденный копатель, уже вроде и рыбы вываливают в округе достаточно, и жимолость поспела, а нет, все к могилкам наведывается, нет-нет да и напакостит. А второй - скотинник, еще не рассчитались с ним за двух коров, но он тоже не лыком шит, задавит, поест и все - приходит раз в 5-7 дней, т.е. ночей. Вот-вот срок подходит с последней телки поеденной.
Вроде и не сильно хочется, но с другой стороны - дело принципа: неужто я его не переиграю? Сегодня вот место новое обдумали под приваду. Будем пробовать.
В отпуск пошел. Как назло с завтра погода портится. Вода поднимется, рыбалка похужеет.

edit log

Хуан Муан
13-8-2018 23:44 Хуан Муан
Отвалилась тема. Переподпишусь
VSO
15-8-2018 12:37 VSO
Замечательно написано! Отличный слог!
prostovova
17-8-2018 05:26 prostovova
Благодарю, VSO!

В отпуске до конца сентября. В связи с особенностями доступа в сеть буду редко появляться. Оставляю записку из "Охота на лося на реву" прошлогоднюю. Может кому будет интересно. И давнишнюю историю из цикла в четыре рассказа о лосях.

Октябрь 2017 г.:
Вот на досуге прочел статью в журнале Hunt Alaska за эту осень. Очень она мне понравилась, решил, что такая информация будет полезной многим. Слегка напрягся для Вас, коллеги. Не профессионально владею английским, поэтому прошу отнестись с пониманием к некоторым корявым терминам, которые иначе долго воспроизводить. Но за близость смысла перевода к оригиналу ручаюсь. Ученый реально ученый, знаком с несколькими его работами, он автор монографии, если я правильно помню, что-то типа 'Лось Северной Америки'. Не знаю, как для материка, а для Камчатки, похоже, сроки идеально совпадают во всем.

Лосиный гон на фоне науки

Каждую осень люди, имеющие дело с лосями, спрашивают меня: гон в этом году ранний или поздний?
Возможно осень холодная и люди думают, что понижение температуры означает ранний гон. Или может быть тепло и гон откладывается. Люди также рассуждают о влиянии лунных фаз на тайминг гона. Как биолог, имеющий сорокалетний полевой опыт изучения лося, я могу ответить на эти вопросы, основываясь на моих собственных наблюдениях в период гона и на опыте других специалистов по лосю Северной Америки. Сейчас мы знаем достаточно о факторах, из года в год управляющих течением гона и можем уверенно предсказать ранним или поздним будет гон в каждом, отдельно взятом году. Однако, перед тем как рассказать, что нам известно, я бы хотел описать фазы гона и ежегодные алгоритмы поведения и активности, которые характеризуют гонный цикл лося. Эти алгоритмы применимы для любой части Северной Америки, будь то Квебек, Монтана или Аляска.
Со времени, когда гон закончился и быки потеряли рога, зимой, весной и ранним летом лоси, в общем, не заняты воспроизводством и гоном и не демонстрируют поведения, которое напоминало бы гонное. Они живут большей частью поодиночке и не участвуют в социальном поведении, разве что нескольким животным случится занять один и тот же участок угодий. В конце зимы лоси большей частью выживают. Изучение показывает, что их активность снижается наполовину по сравнению с летней и кормятся они также вдвое меньше. Побеги, которыми они питаются, содержат много клетчатки и вовсе не так усвояемы, как зеленые листья. Лоси пережевывают жвачку и много отдыхают, позволяя низкокачественному корму перевариться. Они избегают других лосей чтобы не тратить энергию в моменты социального взаимодействия.
Весной и ранним летом появляются зеленые листья, которые являются обильной и легкоусвояемой пищей, и лоси, не теряя времени, потребляют ее. Они могут кормиться свыше 13 часов ежедневно, потребляя до 45 и более фунтов листьев и побегов. Коровы приносят телят и нуждаются поэтому в большом количестве качественного корма, чтобы продуцировать достаточно молока, в то же время стараясь набрать вес, потерянный в течение зимы. Быки также набирают вес - до 250 фунтов к концу лета - и отращивают рога и новый волосяной покров. Они сосредоточены на кормлении и отдыхе и в большинстве своем не общаются с другими особями.
В течение зимы количество гормонов в крови животных снижается до минимума и тестикулы быков сильно уменьшаются в размерах. Но в течение весны и раннего лета происходит перестройка, которая ведет к восстановлению гормонального уровня и изменениям в репродуктивных органах. Поздним летом мы можем наблюдать результаты этих изменений, свидетельствующие о приближении гона.
В моих полевых исследованиях на территории нацпарка Денали на Аляске я наблюдал начало изменений в социальном поведении лосей в первых числах августа. Лоси продолжают интенсивно кормиться, но начинают много больше общаться друг с другом, чем ранее. Коровы, потерявшие телят, могут формировать маленькие временные группы, которые могут состоять из 2-5 животных и существовать от нескольких часов до нескольких дней. То же происходит и с быками. Не является чем-то необычным для особи, помеченной радиоошейником, в начале августа контактировать с 10-15 другими, формируя временные группы каждый раз с другими особями. Эти ассоциации обусловлены социальным поведением, особенно среди самцов, которые могут продемонстрировать друг другу рога, несмотря на то, что они еще продолжают расти.
Первым реальным признаком гонного поведения, означающим, что наступает первая фаза гона, является сбрасывание бархата ('вельвета'). Быки активно удаляют бархат с рогов, чешась ими о кустарники и деревья. Взрослому быку достаточно несколько часов, чтобы очистить почти полностью от бархата рога. Самое раннее я наблюдал самца с очищенными рогами 18 августа, самое позднее самца с рогами полностью в бархате - 10 сентября. Самые крупные быки очищаются в первую очередь, молодые - в последнюю. 1 сентября большая часть крупных быков уже с чистыми рогами. Как только бархат очищен (или вот-вот будет очищен) быки желают продемонстрировать рога или задействовать их в спарринге. Спарринг - это практический поединок без победителя и побежденного без ущерба для оппонентов. Реальные бои более жестоки и серьезны, иногда смертельны, однако они крайне редко сравнимы со спаррингами.
Как только бархат очищен быки начинают часто полировать свои рога о кустарник. Крушение кустов (буш трэшинг) - наиболее характерное поведение, демонстрируемое быками во время гона - взрослый бык может крушить кусты несколько раз каждый час в течение всего периода гона. В начале сезона буш трэшинг служит обозначением присутствия самца для других быков, которые, слыша его на расстоянии, часто выясняют источник. Охотники используют сброшенные рога, лопаточные кости или даже весло каноэ для имитации такого звука в надежде привлечь быка на дистанцию выстрела.
В первую неделю сентября проходит очень важная стадия гонного цикла. Поскольку репродуктивная система самок готова к воспроизводству, их поведение в начале сентября изменяется, что обозначает течку. Спаривание в это время не происходит, но самки меняют свое поведение на расположение к быкам и допускают ухаживание. Впервые за год самки и самцы объединяются с целью воспроизводства. Они могут формировать маленькие группы, только лишь на несколько дней, взаимоотношения внутри них могут быть серьезными и спровоцировать схватки между быками, которые отстаивают право ухаживать за коровой.
В течение этой ранней фазы гонного цикла быки и коровы начинают издавать вокальные звуки, которые редко услышишь в другое время года. В норме быки довольно неслышны (беззвучны, безголосы), но с началом гона они обозначают свое присутствие низкими хриплыми сдавленными звуками, которые мы называем 'кваканьем'. Перемещаясь по угодьям, быки издают 'кваканье' несколько раз в минуту, варьируя его громкость. Однажды днем я услышал 'кваканье' быка за полмили. Другие быки часто приближаются на этот звук, надеясь оценить соперника. Как и с 'буштрешингом' охотники могут имитировать 'кваканье' для привлечения самцов.
Самки издают длинные плачущие стоны (мычание) будучи утомленными назойливыми попытками самцов слишком интенсивно ухаживать. У каждой коровы свой собственный индивидуальный голос, сильно отличающийся у разных особей громкостью и интенсивностью мычания. Громкое мычание можно услышать за полмили, лось слышит его еще дальше. Кое-кто уверен в том, что голос лосихи - это призывный зов, требующий ухаживаний самца. Фактически их протестное мычание означает, что лосиха еще не готова к спариванию, также это можно расценить как попытку привлечь внимание более зрелых быков, чтобы вытеснить более молодого, который слишком агрессивно преследует самку.
Примерно 7 сентября зрелые быки перестают кормиться и начинают запаховую маркировку. Они копают гонные ямки и мочатся в них, затем набрасывают гряземочевую смесь себе на рога и шею. В начале гона зрелые быки устраивают 4-5 гонных ямок в день. Метаболические изменения, вызванные отсутствием питания, продуцируют сильнопахнущие вещества в моче, влияющие на репродуктивную систему самок и помогающие синхронизировать течку. Гонные ямки очень привлекают лосих, которые интенсивно валяются в них. Молодые самцы, чья моча не обладает столь сильным запахом, также валяются в таких ямках, но доминантные быки могут стараться пресечь такое поведение. Несмотря на все внимание, которое звери уделяют запаховой маркировке ямками, они очень редко используют их повторно через несколько часов, т.к. вещества в моче быстро теряют свой потенциал. Охотники могут получить информацию о размещении гоняющихся быков по расположению гонных ям, но не стоит надеяться перехватить быка, вернувшегося к яме, если она устроена больше одного дня тому.
Вся бешеная активность возле гонных ям позволяет лосям общаться друг с другом, оценить потенциального партнера или вероятного противника. Ямки обеспечивают арену, на которой представляется гонное поведение, ведущее позже, в продолжении гона, к репродуктивному успеху отдельных особей.
Около 10 сентября, когда первая фаза гона завершена, наступает вторая десятидневная фаза гона. Лосихи еще не готовы спариваться и больше не выпрашивают ухаживания; фактически они противодействуют им, убегая от ухаживающих быков с протестным мычанием. Быки полностью готовы спариваться, но вынуждены отложить свои попытки до появления первой готовой коровы. Некоторые быки широко перемещаются в поисках коров в отдаленные угодья, возможно стараясь избегнуть соперничающих самцов, застолбивших лучшие участки с множеством резидентных лосих. В это время между самцами часты спарринговые стычки, т.к. молодые быки стремятся изучить стратегию и технику боя так же как и постичь важность оценки размеров рогов и тела конкурента. Мне доводилось наблюдать огромного зрелого быка, спаррингующего с годовалым, чьи небольшие рожки едва ли достигали размера всего одной лопаты первого.
Третья фаза гона начинается около 20 сентября, когда первые самки приходят в хоту и происходят первые покрытия. Дальше к северу лосихи без телят формируют гонные группы, включающие обычно 3-6 самок, но иногда в группе их может быть до 25. Такие группы могут быть довольно стабильными, но также коровы могут приходить и уходить. В каждой группе имеется доминантный бык, поддерживающий свой статус отпугиванием или боями с претендентами. Я наблюдал большую гонную группу, в которой сменилось 5 самцов-доминантов за все время гона.
В местообитаниях южнее гонные группы редки. Быки разыскивают гоняющихся лосих и остаются с ними несколько дней, затем двигаются дальше. В гоне обычно участвует один бык, покрывающий одну самку.
В течение третьей фазы гона быки добиваются коров медленно сближаясь с ними, одновременно негромко 'поквакивая'. Они тестируют мочу самки, нюхая ее и набирая часть запаха в рот, где он попадает в верхнюю часть глотки - закидывают голову вверх и оттопыривают верхнюю губу. Таким путем самцы определяют течный статус самки. Готовые лосихи продуцируют вещества, сигнализирующие об их готовности к спариванию, которые самец в состоянии обнаружить. Если корова все еще не готова, она сопротивляется дальнейшему ухаживанию протестным мычанием и убеганием. Упорные быки, особенно молодые и неопытные, могут преследовать ее. Иногда быки проходят большое расстояние, следуя за коровой, стараясь контролировать ее перемещение, но такие усилия как правило бесполезны и не мешают самке сбежать.
Готовые лосихи позволяют быкам приблизиться, демонстрируя готовность к спариванию позволением положить подбородок себе на круп. Затем бык взбирается на корову и кроет ее. За последние 12 лет полевых исследований я обнаружил, что одна корова кроется одним быком раз в году и большую часть самок кроют быки-доминанты. Но, как и положено в дикой природе, имеются исключения. Если доминантный самец занят схваткой, преследованием соперника или спариванием, самка может позволить меньшему быку покрыть себя. И хотя 98% лосих, что я наблюдал, спаривались лишь однажды за год, несколько спаривались два и более раз.
Радиомечением быков и отслеживанием их перемещений во время гона я изучил, что некоторые быки пребывают на относительно небольшой площади, тогда как другие разгуливают широко. Доминанты, имеющие гонную группу, движутся мало. Некоторые из субдоминантов также не путешествуют, а предпочитают оставаться неподалеку от самок в надежде на спаривание. Но некоторые самцы проводили гон в поиске самок, временами продвигаясь за 30 и более миль от места старта. Это были часто небольшие самцы, чьи размеры,- тела или рогов, были недостаточными для успешного боя с более крупными конкурентами. Или это были старые быки, миновавшие свой пик. В результате таких длительных перемещений звери подобные этим, чаще сталкивались с охотниками, чем резидентные самцы.
Бои между быками наиболее обычны для третьей фазы гона, т.к. быки соревнуются за право спаривания. Люди иногда встречают спаррингующих быков, видеть же реально бьющихся можно гораздо реже. Когда это случается, навсегда запоминается драма, мощь, насилие, неистовство одновремено. Зрелые быки проворны, быстры, неимоверно сильны и очень выносливы. Они реализуют весь свой потенциал во время схватки.
Схватка имеет начало, середину, конец и, как результат, победителя и побежденного. Быки сближаются друг с другом, демонстрируя размеры тела и рогов покачиванием головой из стороны в сторону. Они прижимают уши, бьют копытом землю и продолжают демонстрацию нос к носу с соперником. Если никто не отступает, в ход идут рога, тогда каждый стремится потеснить другого. Обычно схватки скоротечны, но иногда продолжаются часами до тех пор, пока один из соперников не разворачивается и не бросается прочь, в то время как другой преследует его.
Многие самцы получают ранения в схватках, некоторые гибнут. Глаза, уши и морды бывают повреждены и носят шрамы. Серьезные проникающие раны инфицируются и в дальнейшем ведут к гибели. Могут пострадать мышцы, связки и сухожилия. Несмотря на это большинство самцов переживает гон и готовы к схватке в следующем году.
Третья фаза гона заканчивается с прекращением спариваний примерно 7 октября. Гонные группы распадаются и животные идут каждый своей дорогой. Быки, не кормившиеся почти три недели, теперь интенсивно питаются и стараются восстановить некоторые резервы, утерянные за время гона.
Послегонная стадия начинается в этот период. Молодые самцы продолжают демонстрировать социальное поведение частыми спаррингами друг с другом примерно до середины декабря. Быки также продолжают маркировочное поведение, которое началось в период гона. Об этом свидетельствуют потертые деревья, которые быки метят, сдирая кору рогами, зачастую с небольших, диаметром менее 3-х дюймов. Такие деревья часто засыхают. На изучаемой мною территории такие марки прежних лет имеются на одних и тех же местах, где находятся гонные группы из года в год. Мнение биологов таково, что функция этих меток - сигнал другим быкам, что на этой территории имеется соперник или информирование самок о потенциальной возможности спаривания здесь.
Около 21 октября, примерно спустя 3 недели после окончания основного периода те лосихи, которые не покрылись, а также двухлетние, гоняющиеся впервые, приходят в течку. В большинстве популяций это лишь небольшая часть самок - большинство оказываются стельными в течение третьей стадии гона, в конце сентября-начале октября. Зрелые быки, интенсивно участвовавшие в ранней стадии гона, игнорируют поздний гон и продолжают интенсивно кормиться. Большинство покрытий в конце октября делают молодые самцы. Если корова не покрывается в этот раз, она может продолжать цикл с трехнедельным интервалом. Самка, оказавшаяся в изоляции от самцов, наблюдалась течной в конце марта.
Теперь, когда нам известны последовательность и тайминг разных стадий лосиного гона и характеристики поведения, свойственные каждой фазе, давайте вернемся к основному вопросу, помещенному в начале - зависит ли тайминг гона от температуры или фаз луны в конкретном году? Например провоцирует ли низкая температура ранний гон? Лучше так: управляют ли внешние факторы последовательностью событий, характеризующих гон или звери имеют механизм, регулирующий их поведение таким образом, что тайминг гона неизменен из года в год?
За время моих 37-летних наблюдений гонного поведения лосей в нацпарке Денали я сталкивался с полным спектром погодных аномалий, проявлявшихся с середины августа до начала октября. Снег выпадал 19 августа. Был год со снегом в три фута в середине сентября, когда температура упала до 5 градусов по Фаренгейту. Мгновенно наступила зима. Один из сезонов был с температурой до плюс 15 по Цельсию в конце октября. И какое же влияние оказали эти аномалии на тайминг гона?
Я не отмечал заметной разницы от сезона к сезону в различных фазах гона(как и разницы в сроках начала и окончания маркировочного поведения), связанной с различными погодными проявлениями. Все типичные формы поведения, ведущие в итоге к периоду спаривания, проявлялись во время, обозначенное выше, вне зависимости от температуры и снегопада. Период спаривания начинался стабильно около 20 сентября и заканчивался около 7 октября как в холодные, так и в теплые годы. В начале исследований я рассчитывал увидеть разницу от года к году, т.к. наслушался разговоров охотников об этом, но полевые наблюдения не выявили никакой разницы.
Я наблюдал заметную разницу в ежедневной жизнедеятельности лосей в гон, связанную с температурой. В конце августа лоси упитанны и их новый шерстный покров обеспечивает хорошо нагревается солнцем, но исключает теплопотерю. В теплые дни, особенно при ярком солнечном свете, лоси склонны перегреваться. В результате они снижают свою активность и скрываются в тени долгое время. Теплая погода может стоять и в сентябре, даже далеко на севере, и когда это случается, лоси менее активны днем, чем в прохладную погоду. Люди видят такую разницу, в этом, я думаю, основа теории раннего/позднего гона. Холодная погода в сентябре провоцирует бОльшую активность, которая выглядит как ранний гон. Но из многолетних полевых наблюдений мы знаем, что это не так.
Аналогично, фазы луны не влияют на тайминг гона, но могут влиять на суточную активность.Я не пытался установить взаимосвязь лунных фаз и суточной активности лосей, но не удивлюсь, если окажется, что лоси более активны в светлые лунные ночи.
Если температура, осадки и луна не влияют на гонный цикл лосей, какой первостепенный фактор регулирует его? Биологи думают, что лось реагирует на изменение длины светового дня (постоянное из года в год), таким образом, что это изменение активирует внутренние факторы, которые контролируют гормональные изменения, провоцирующие изменение поведения. Естественно, многолетнее постоянство в тайминге спаривания ( и соответственно - в тайминге оплодотворения) ведет к стабильности даты рождения телят следующей весной. Время отела сопряжено с появлением зеленой растительности, в результате коровы производят достаточно молока, что является эволюционным фактором для стабилизации год от года тайминга гона.
Если вы охотитесь на лося, можете рассчитывать на изменения в суточной активности животных в зависимости от изменений температуры, но не надейтесь увидеть изменения в тайминге гона. Мои полевые исследования и работа других ученых в нескольких частях Северной Америки это подтверждают.


Вик Ван Валленберг (Vic Van Vallenberghe) - биолог, изучающий дикую природу, занимается изучением лосей и волков с 1967г. Его работа по изучению поведения лося в нацпарке Денали продолжается уже 37 лет. Это одна из продолжительнейших работ по изучению лося в мире.


Четыре охоты моего друга

Каждую осень это повторяется: над Камчаткой кружат вертолеты, прочесывают на 'рабочей' высоте тундры, аласы, долины рек в поисках трофейных лосей. Сидящие в их салонах люди, земляки, соотечественники и зарубежные гости, заплатив большие деньги, 'охотятся', и поддержка авиации на такой охоте, как известно, только поиском зверей не ограничивается. Однако, способ охоты для большинства таких зверобоев большого значения не имеет, и полученный в результате знаний и умений в основном экипажа 'керосиновый' трофей занимает достойнейшее место в коллекциях авторов и в их охотничьих повествованиях. Нравоучения по этому поводу жизненный опыт призывает признать неуместными и бесполезными. Однако, определенно могу сказать - с возрастом становится больше жаль таких людей: убогий по своему содержанию процесс оказывается для них по разным причинам заменой н а с т о я щ е й зверовой охоте. Многие из них об этом наверное даже и не догадываются, другие не хотят думать. А ведь вместе с трудоемкостью и непредсказуемостью теряются традиции, эмоциональность, изысканность, если хотите, классических ее способов, а вместе со всем этим - и сами причины, толкающие большинство из нас на охоту, - возможность окунуться в природу, глубина переживаний и возникающий по завершении настоящего действа очередной повод уважать в себе мужчину.
Камчатской лосиной охоте немного лет. Так получилось, что как специалист и зверовой охотник я рос и совершенствовался на Камчатке вместе с ростом и развитием лосиного поголовья, которое, со времени завоза сюда нескольких десятков зверей, небыстро, но верно достигло того размера, который называют 'промысловой численностью'. Лимит отстрела поначалу был совсем невелик, однако ежегодную добычу одного зверя по 'котловой' лицензии на областное охотуправление начальник долгое время доверял именно мне. Акт этот с самого начала имел более ритуальное, чем практическое значение, поскольку добыча строго поровну делилась на 20 человек сотрудников, включая секретаршу, уборщицу и водителя, и постепенно превратился скорее в корпоративную традицию, нежели в часть выполнения продовольственной программы государства. Однако, именно благодаря такому стечению обстоятельств, мне, молодому охотоведу, и довелось узнать не понаслышке, что есть охота на лося во многих ее обличьях.
Выбирать места и способы охоты приходилось самостоятельно и, забираясь из областного центра в самые разные углы долины реки Камчатки в поисках возможности отохотиться, я почти всегда мог рассчитывать на помощь Саныча. Будучи человеком с определенным достатком, в городских условиях вальяжным, малопредсказуемым и даже, я бы сказал, капризным, в тайге и горах Саша кардинально менялся в лучшую сторону, стойко переносил тяготы и лишения, становился надежным напарником и с видимым удовольствием делил со мной как радость больших охотничьих побед, так и все маленькие прелести полевого быта. В силу большего моего охотничьего опыта я стал для напарника авторитетным ровно настолько, чтобы не обсуждать, если в этом не было необходимости, мои значимые для исхода охоты решения. По всему этому, а еще и потому, что он неплохо стрелял из своего удивительно точно бьющего 'Тигра', он часто оказывался моим охотничьим компаньоном и стал одним из немногих, а может быть и единственным на Камчатке охотником, добывавшим здесь лося уже четырьмя из известных мне способов охоты на этого зверя.

Юбилей


Конец августа - не то время на Камчатке, чтобы думать об охоте на лося. Однако, мои планы выскочить на пролет кулика-ягодника (среднего кроншнепа), пострелять на открытии утку и встретить со спиннингом первого кижуча неожиданно рухнули по совсем неординарной причине. Найденная в глубинах Камчатского областного архива бумага свидетельствовала, что почти 60 лет назад на Камчатке была создана охотинспекция, и круглая дата наступала через какие-нибудь две недели. Запланированный на экспресс-совещании в четверг в Управлении великий по этому поводу праздник конечно должен был сопровождаться банкетами: малым - в конторе, и большим - в столовой Облисполкома. Угощать гостей мясопродукцией от сельхозпроизводителей начальник Управления обоснованно счел недостойным охотоведов, поэтому вторая, техническая, часть совещания была посвящена в том числе обеспечению поставки к праздничному столу 'даров природы'. Для 'малого' стола с ограниченным доступом узкого круга лиц потребовался, разумеется, снежный баран, честь добыть которого была оказана автору этих строк. За лосем (чтобы всем за 'большим' столом хватило) отправилась в район бригада добровольцев с выписанной по этому поводу летней 'котловой' лицензией.
В понедельник, когда баранина уже дожидалась банкета в холодильнике, от 'лосятников' по телефону поступила просьба пустить их в заказник, 'в порядке исключения' - на доступных угодьях лоси попадаться отказывались, а знаменитые комары и мошка Долины полностью нейтрализовали и без того не богатый опыт летней зверовой охоты волонтеров.
Следует отдать должное и районному охотоведу самого лосиного района, и начальнику - ни тот, ни другой не поступились честью мундира ради сомнительного успеха, повода для волнений общественности насчет способов обеспечения празднования юбилея охотнадзора дано не было. Однако обратной стороной этой медали стал отзыв бригады и новое мне поручение - добыть лося в течение оставшейся недели:
Весь мой скудный на тот момент опыт охоты на сохатого, а больше - неформальная теоретическая подготовка, родили единственную мысль по поводу способа охоты, дававшего слабую надежду на успех, - пройти сплавом по какому-нибудь притоку реки Камчатки. Лось, по моему разумению, съедаемый в это время мошкой, просто не мог миновать открытых речных кос и пойменных озер.
Именно по этой причине, после интенсивных телефонных консультаций с местными, изучения топокарт, унизительного, хотя и удачного выпрашивания у знакомых и их знакомых достойной такого дела лодки и недолгих сборов, мы с Санычем всего через день, осилив на его новеньком 'Хайлюксе' безбожно пылящую трассу за неполных шесть часов, стояли уже на берегу скоропостижно, но и весьма кропотливо выбранной мною реки, у груды снаряжения, провожая взглядом нашу машину, которую знакомый отгонял в райцентр до окончания мероприятия.
Речка с необычным для полуострова, с его привычными Быстрыми, Ольховыми и Поперечными, приятным названием 'Караковая', начиналась на восточном склоне Срединного хребта и несла свои воды на север. В Долине она принимает слева несколько притоков, однако впадать в главную реку Камчатки не торопится, течет по равнине параллельно, отделенная от нее главной камчатской дорогой, и делает это крайне неспешно. Точки начала водного пути по ней и финиша, разделенные напрямую всего сорока семью километрами автотрассы, отстоят друг от друга на четверо суток сплава. Это практически центр лосиного ареала полуострова. Важно и то, что к месту начала маршрута в сухую погоду можно подъехать даже на неподготовленной машине, а окончание его и подавно планируется под мостом на трассе.
Бесчисленные полчища мошки и убывающие уже в это время, но не менее бесчисленные - комаров, свирепствующие на послеобеденных августовских жаре и безветрии, почти не обращая внимания на облака исторгнутого в нас реппелента, эффективно мотивируют наши усилия по накачке лодок: насос-лягушка фыркает с пулеметной скоростью, 'резинки' растут как пивная пена из разболтанной посуды, не проходит и часа, как они сброшены на воду, загружены, хотя и несколько сумбурно, и к походу готовы. Торжество отхода скомкано непрерывными атаками кровососов, заметно вскорости ослабевшими на воде, под легким ветерком. Первые сотни метров приноравливаемся к веслам, усаживаемся поудобнее, лицом вперед, дожевывая домашние бутерброды. И все же, ура! - мирские заботы позади, мы уже на охоте, карабины скромно, но многозначительно выставили стволы из лагерного скарба, а глаза с надеждой вглядываются в меняющиеся за каждым поворотом берега.
Лодки у нас две: заурядный двухместный 'Нырок' и ЛАС-5 - самолетная полутонной грузоподъемности оранжевая 'спасалка' с надувным дном и самодельными 'загребущими' веслами. На первой, головным, свободный в движениях и маневренный будет идти охотник, на второй - в отдалении, со снаряжением - 'экспедитор'. Саныч пошел первым.
Теоретические наши ожидания речка поначалу не оправдала. Сонные плесы неширокого извилистого русла, незаметно меняющиеся вялыми, пологими, почти неощутимыми перекатами, были зажаты высокими, из рыхлой темной глины и сырого песка берегами с глухими зарослями ольхи и ивняка на них. Куцые илистые мыски, расчерченные геометрически выверенными ступеньками-отметками летнего падения уровня воды, еле высовывались из буйных пойменных трав и крапивы. Мы видели перед собой в лучшем случае сорокаметровой длины тоннель русла, стену травы или белесые песчаные обрывы поджимающего иногда реку справа высоченного увала, поросшего поверху дремучим замшелым ельником.
Кричащая зелень листвы и травы и даже сам вдыхаемый летний теплый, густо насыщенный душным благоуханием пойменного крупнотравья воздух, никак не вязались с самим настроением зверовой охоты, мешая погрузиться в него окончательно. Встречающиеся изредка на глинистых отмелях глубокие чашки звериных следов, были в основном медвежьими, к тому же не очень свежими. Стартовый охотничий азарт поугас, но опасность угодить под 'расчески' - нависающие над самой водой подбитые течением деревья, перегораживающие иногда реку до половины, не давала возможности расслабиться даже слегка.
Однако уже через пару часов русло раздалось, речка шире запетляла по распахнувшейся пойме, то и дело открывая перед нами неповторимые миниатюры таежного бытия. Течение подносило наш бесшумный транспорт под обваливающиеся берега, где пережидали появление лодок выводки нелетных еще крохалей и гоголят. Их заполошные родители, истерично шлепая лапками-веслами, бежали по воде впереди, пытаясь отвести угрозу от потомства. В поле зрения попали уже орланы, ондатры и норка, а с одной из затопленных валежин, торчащих из улова, метнулась выдра, оставив на сыром стволе свежую кучку помета из рыбьих косточек. Из подмытого столетнего ельника на правом берегу, разогретого послеобеденным солнцем, на воду выносило крепчайший, перестоявший аромат хвои, и скандальные черные белки, скачущие там по валежинам, казалось, должны были пасть от теплового удара. В таких местах, почти касаясь коричневатой, но прозрачной воды, с подточенных паводками береговых обрывчиков на спутанных корневищах свисали кусты красной смородины и пласты брусничника с кисточками начавших багроветь ягод.
Наше ожидание появления зверя стало просто физиологическим, безразмерным, и он не заставил себя ждать.
Движение впереди! Черная холка над скрытой травой тушей закачалась в кустах высокого в этом месте левого берега метрах в сорока от нас ниже по течению. Стволы карабинов взметнулись как по команде. Зверь, легкомысленно теряя шансы остаться живым, двигался навстречу, течение беззвучно, неторопливо, но верно помогало сократить разделявшее нас пространство. С воды его невозможно было разглядеть, пока мы не поравнялись. Огромный, почти черный в контрастной тени летних берез ... медведь, округлившийся уже на лососевой диете, погруженный в свои заботы, не останавливаясь глянул на нас равнодушно маленькими глазками сверху вниз, понял вдруг, что оплошал и, ухнув так, что до лодок добежала рябь, одним прыжком исчез за стеной шиповника и жимолости. Кусты задавленно затрещали под ним, как под дорожным катком. Мы переглянулись. Когда понадобится, именно такого не встретишь:
Вот в этом и есть прелесть сплава - в ожидании чего-то нового за каждым поворотом русла. А большой медведь - это вроде и неплохо, значит река та самая, не проходная, не потревоженная каким попало людом. Только ведь если медведя по пути будет много - какой же тогда здесь лось:?
Занятые такими мыслями мы пропустили наступление сумерек, заставших наш караван в не очень удобном для ночлега месте, - на узенькой низкой косе у гремящего водой завала. Искать место потише времени не осталось.
Прелых талин, найденных после постановки палатки, уже при помощи фонарика в окрестных кустах, едва хватило, чтобы вскипятить чайник. Но в остальном ночлег был просто прекрасен: мошка попряталась сразу после захода солнца, ужин был в меру прост и сытен, тепло спальника стало достойным завершением трудного дня.
Ночь выдалась неожиданно холодной, но иней не лег, видимо из-за близости воды. Умываясь утром, Саныч с удивлением обнаружил, что лодка у нас осталась одна: его разгруженный почти полностью накануне 'Нырок' исчез вместе с рюкзаком, в котором остались сменная одежда и патроны. Не привязанный должным образом с вечера (вообще никак не привязанный) он уплыл ночью, умудрившись обогнуть большую лодку. Мы даже поискали на косе следы человека, настолько это было похоже на угон. Безуспешно.
Сплав продолжился в легком унынии. Однако за первым же кривуном пропажа обнаружилась удачно застрявшей под 'расческой', целой и невредимой. Охоту продолжили вчерашним порядком, сделав соответствующие выводы по поводу швартовки транспорта.
Судя по карте-двухкилометровке, мимо нас на расстоянии недалекого выстрела проплывали время от времени укромные старицы, еще более укромные пойменные озера, продувные тундрочки и аласы. Попытки высадки и походов по суше в таких местах закончились ничем: ходьба по летней пойме на Камчатке - то еще удовольствие: несчастные сорок-пятьдесят метров до открытого места оказывались таким кошмарным нагромождением сырого валежника, запутанного ивняком и крапивой, что ни о скрытности и бесшумности, ни об оперативности передвижения речи идти не могло. Гнус оставался неизменным 'десертом' ко всем напастям. Душные накомарники, непрерывно цепляющиеся за любую встречную веточку, были вскорости заброшены в багаж. Не хватало знания местности, подходов к перспективным, с точки зрения теории, угодьям, но с этим ничего поделать было нельзя.
Время незаметно приблизилось к полудню, и непрерывное напряженное ожидание зверя стало понемногу перерастать в сомнение и неуверенность. Вся прелесть охоты сплавом, постоянно меняющаяся река - это одновременно и ее существенный недостаток - ты зависишь от воды, ты пассивен, влекомый неторопливым течением не в состоянии изменить место охоты, выбрать направление и скорость движения. Из этой вынужденной пассивности начали зарождаться сомнение в правильности выбора стратегии охоты и унылое ожидание неудачи.
Неизменный атрибут любого сплава - рыбалка, не смог это уныние развеять. Рыба здесь была, мы не раз уже видели, как плавятся хариус и голец, а то и микижа. Но попытки порыбачить мгновенно и существенно сократили запас моих блесен - речка оказалась безобразно закоряженной. Да и суета со снастями и высаживанием-посадкой в итоге была признана вредной и не ведущей к цели нашей эпопеи. Оставалось только плыть, подруливая иногда, по течению.
Длинный прямой плес, похожий на множество уже пройденных, неожиданно вернул надежду на удачу: на правом берегу в зарослях ольхи внезапно раздался треск сучьев и топот копыт! Лось, несомненно лось! мелькнул в тени кустов, не дав однако ни мне, ни Санычу возможности прицелиться, и, судя по потрескиванию валежника, бросился от реки к высокому коренному берегу. Одушили его, похоже. Лежал, значит, на самой мошке и комарах, в траве. Жаль, что не показался хоть на пару секунд!
Пара пройденных кривунов после недолгого обмена впечатлениями успокаивают нервную дрожь в руках - река умиротворяет, как блюзовая мелодия. Кепка Саныча над низким бортом резинки неспешно уплывает за поворот метрах в 50-ти ниже меня, и в это мгновение заросли правого берега опять взрываются треском и глухим топотом. Большеухий бородатый зверь появляется в зарослях в двадцати метрах справа на берегу, за ним мельтешит еще один (или не один!?), но мою лодку именно в эти секунды течение слегка разворачивает влево. Я, с зажатыми багажом вдоль бортов ногами, делаю судорожную попытку вскинуть карабин, до хруста в позвоночнике развернув по часовой стрелке корпус, но мушка медленно уплывает влево от цели: Бросаю карабин, рву воду веслами враздрай, лодка закручивается быстрее, приклад 'СКСа' снова у плеча, однако берег уже пуст, треск сучьев и плеск воды слышны с противоположной стороны излучины. Где-то там должен быть напарник, но выстрела нет:
Налегаю на весла. За кривуном Саныч с карабином в обнимку сидит на баллоне причаленного в основании косы 'Нырка', опустив в воду сапоги, и задумчиво вглядывается в кустики левого берега:
- Корова с двумя телятами: От меня вот тут пробежали: Плыли так забавно, на берег карабкались. Они маленькие еще на стол: А ее забрать - перемрут: Да и вообще:
Он вздыхает и становится понятно, что главная причина, по которой ни один из стокилограммовых лосят не попал на кухню - это 'вообще'. Выходит неплохо даже, что я не успел прицелиться, первой похоже корова была:
Свое настроение мне трудно оценить однозначно. Попадаются все же звери, причем в самой пойме, у воды (как они, интересно, терпят такую прорву мошки?), и это не может не обнадеживать. А если это были последние? Я бы лосенка стрелил. Ну, Саша, ну гуманист!
Мы чаюем не торопясь, переживая снова и снова впечатления от этой ситуации, и в итоге решаем изменить организацию движения. Груженый 'ЛАС', видимо из-за большей осадки, течение несет быстрее, и я постоянно нагоняю Саныча, трачу время и силы на торможение. Плюс выяснилось - похоже лучше иметь на борту стрелка и гребца одновременно. Вяжем 'Нырок' на короткий поводок к корме моей лодки, напарник разгребает место для себя 'на баке'. Трогаемся вниз.
Речка еще раздалась, стал приподниматься левый коренной берег, рослая тайга подступала теперь то слева, то справа. Русло выписывало столь замысловатую синусоиду, что солнце вертелось вокруг нас, заглядывая со всех сторон сразу. Иногда, привстав в лодке, можно было глянуть через излучину на перекат, который остался позади минут пятнадцать назад. В уловах течение совсем останавливалось. Приходилось подгребать, чтобы оставаться на струе. Разговаривать громким шепотом надоело, тянуло в сон, и неожиданным спасением от него оказалась огромная черемуха, свесившая ветки с созревшими уже глянцевыми ягодами прямо в воду. В последующие полтора часа мы были заняты объеданием (без отрыва от основного занятия) огромного вороха черемуховых кистей, наломанных прямо в лодку. На бульки от сплевываемых за борт косточек бросались хорошо видимые в толще воды гольчики и молодые лососики (по-местному - микиняшки) размером с сильно бэушный карандаш.
Идиллию прервало движение на правом берегу. Люди! Группа мужчин (три, четыре, нет, пять! человек) не спеша делали на полянке работу, смысл которой сразу же стал ясен и нам: двое перебирали сеть, двое возились с резиновой лодкой, один тащил из кустов ржавый трак от гусеницы, призванный быть якорем для браконьерской снасти. Вода беззвучно поднесла нас на яму напротив них, однако ни один из 'добытчиков' головы не поднял. Решив объявить о нашем присутствии, не придумав ничего другого, я крикнул во весь голос в девственной тишине:
- Рыбнадзор! Стоять всем, не двигаться!
Эффект заявления был потрясающим: четверо застыли к нам спиной, причем двое из них привычно подняли руки. Пятый, с траком, пригнувшись, мелким шагом засеменил обратно в кусты:
- Отставить стоять, расслабиться!
Последовавшие за этим суету на берегу, поток мата и беспорядочные попытки злодеев немедленно спустить на воду лодку, видимо для того, чтобы взять нас на абордаж, прекратил Саныч, как бы невзначай, но демонстративно передвинув себе под руку 'Тигр'. Да, с рыбалкой на Камчатке все серьезнее, чем где-нибудь еще. Наверное в этом месте тоже был подход к воде с трассы, пока нам не известный.
Река перелистнула и эту страничку, унеся нас в очередной перекат.
Солнце уже клонилось к острым черным пикам трехлетней давности горельника на левом берегу, и я стал высматривать место для ночлега. С самого начала поездки хотелось посидеть вечером без мошки на сухом месте возле хорошего костра (складные стулья могли так и пролежать в багаже мертвым грузом), поэтому пара попавшихся кос были отвергнуты - дрова далеко и сыровато. На сухую открытую террасу на правом берегу показалось высоковато перетаскивать вещи. Затем пошла одинаково волглая с обоих берегов низкая пойма без перекатов, и впору стало возвращаться к тем, отвергнутым, косам. Саша, полностью доверив мне выбор площадки для отдыха, подремывал, растянувшись на вещах босиком. Мысли занимал уже только ночлег.
Взрыв в воде ниже по течению вверг меня в оцепенение: примерно в ста метрах от лодки из плотного тальника левого берега вывалился и вломился рысью в воду длинного плеса огромный, черно блестящий гладкими плечами и крупом сохатый, покачивая рогами и вздымая фонтаны белых брызг. Показалось, что он перемахнет реку в одно мгновение, но зверь внезапно остановился как вкопанный и опустил горбоносую голову к воде.
- Саня, лось!!! - мой свистящий ультразвуком шепот, едва не разрезав оранжевый баллон лодки, подкинул напарника пружиной, через доли секунды он уже лежал на животе, с карабином у плеча, выдав вполголоса коротко: 'Готов!'. Бык стоял неподвижно, глядя вниз по течению, чуть заметно поводя ушами. Вода едва не доставала ему до брюха. Саныч уже целился:
- Погоди, погоди:
Я живо представил, как мы будем ворочать по пояс в ледяной воде неподъемное животное и немного растерялся, не забывая, тем не менее, удерживать нос лодки по курсу. Трофей был перед нами, однако что делать с ним сейчас - на ум не шло. Зверь стал медленно поворачивать голову к нам. Река незаметно забрала уже метров двадцать дистанции между нами:
- Стреляй не убойно, чтобы он смог выйти из воды,- прошипел я снова, и, не увидев в глазах Саныча понимания, добавил первое, что пришло в голову (но несомненно слышанное (прочитанное?) где-то раньше):
- По почкам!
Лось взглянул наконец в нашу сторону, и уши его дернулись. Непривычно светлые, цвета какао с молоком лопасти огромных рогов, округлые и толстые, застыли, с длинной 'серьги'-бороды струйкой стекала вода.
Пуля опрокинула его в воду, эхо выстрела ударило грохотом от песчаного обрыва правого берега и убежало в предгорья.
Бык, завалившись на бок, исчез под бурлящей водой, голова с рогами задергалась на поверхности.
Я не успел сказать Саше все, что подумал о нем. Сохатый вначале с трудом сел в воде по-собачьи, потом привстал, развернулся мордой к берегу и сделал пару медленных неуверенных шагов. Его качало, задние ноги подламывались. Нас разделяло уже не больше пятидесяти метров. А молодец стрелок!
- Погоди, погоди: я скажу: - полностью опять рассчитывая на Саныча, я выбрал для последнего пристанища этого зверя узкую полоску травы, отделяющую ил косы на левом берегу от тальников.
Тот остановился еще в воде, собрал под себя все четыре ноги, сгорбился, как бы собираясь лечь (ну и черт с ним, тут уже справимся, мясо только придется беречь от песка): и одним стремительным прыжком миновав два метра расстояния с полоской травы, исчез с треском в спасительной для него стене ивняка!
- Ты чего не:
- Так я же ждал: А ты что?..
- Ну ты же целился!
- Так он же:
Этот предельно содержательный диалог сопровождал наши лихорадочные обувание и приготовления к высадке. Нажав на весла, я причалил караван напротив источавших мутный шлейф, выдавленных на дне лосиных следов. И только наскоро примотав шнур от лодки к тальничине, вломившись метров на двадцать от воды в заросший густо высоченной, в рост человека, травой, захламленный, густой и корявый ивняк, осознал всю хлипкость нашего успеха. Стояла тишина, сколько мы ни вслушивались, треска валежника не было слышно. Снега, который давал на предыдущих охотах гарантию добора тяжелого подранка, и к наличию которого во время охоты я, оказывается, привык на уровне подсознания, разумеется не было тоже. Был август, и шансы найти зверя по следу в этих джунглях были весьма призрачными.
- Вот вроде он ломился, - Саша неуверенно указывает в прогал. Может да, ломился. А может днем тут топтался. Крови нет. Но копыта вроде растопырил: Мы потерянно петляем по душному лабиринту звериных лазов в тальнике и вдруг оказываемся на краю просторной трехсотметровой поляны-аласа, отделяющей полосу ольхово-ивовой поймы от лиственничника левого берега, утыканной изредка корявыми приземистыми кронами деревьев боярышника, по-камчатски - 'хоремы'. Я тянусь на цыпочки, выглядываю поверх вейника, как из воды.
Вот он, лось!
Посреди аласа над поверхностью травы торчат лопаты рогов, зверь стоит мордой к лесу, однако его уши-локаторы развернуты в нашу сторону.
- Саныч, вон он!
Сердце снова лихорадочно заколотилось. Я пытаюсь прицелиться, но для нормальной стрельбы не хватает роста, ногой нащупываю слева от себя бугорок (кочку?), влажу на него, но и при этом трава открывает только круп и холку зверя. Целюсь. Стреляю стометровым целиком по холке в надежде, что полуоболочечная пуля как раз упадет на этой дистанции до убойного места. Лось поворачивается влево, рога над травой начинают смещаться небыстро повдоль излучины, спина то и дело совсем скрывается в зарослях. Справа Саныч начинает стрелять тоже: его 'Тигр' грохочет оглушительно по сравнению с хлопками моего 'СКСа' - бум, бум, хлоп, бум, хлоп, шлепок пули в тушу, еще один, затем щелчок куда-то в кость - и рога проваливаются в траву у заметной боярки. Неужели все?! Напарник, балансируя на гнилой валежине, с которой и стрелял, не спускает глаз с поляны. Все!
Через пару минут мы уже оказались у туши. Бык, лежащий на левом боку, показался невероятно огромным, с округлыми, как будто надутыми брюхом и крупом, на его правом плече из выходного отверстия пузырилась кровь. Уже отвердевшие лопаты широченных рогов, примявшие добрых пару квадратных метров луговины, были еще сплошь покрыты нежно-бархатным 'вельветом' без единого надрыва, хотя до начала гона оставалось не больше двух недель. В основаниях лопат, как в гигантских вазах, задержалось по горсти желто-оранжевых осиновых листков, сброшенных туда ветром наверное еще в полдень на каком-то только этому зверю ведомом увале по пути к реке. Терпкий 'бычий' запах перебивал запах крови, собравший мгновенно над тушей облака гнуса.
Гора служебного долга, давившая надоевшим неподъемным рюкзаком, свалилась с плеч. Заботы по разделке туши и переноске мяса к воде конечно оставались, но обоснованно виделись чисто техническими, привычными и посильными. Саша улыбался: дело сделано, замаячили в короткой перспективе 50 граммов на крови и шашлык из свежей печени. Спешить, в общем, стало некуда. В частности же смеркалось. Надо было обработать зверя и поспать. Почти все интересное в этой охоте должно было в этот момент и закончиться, так по крайней мере нам казалось.
После короткого совещания было решено вдвоем сходить к лодке, взять оттуда ночлег (палатку, спальники), ужин, чайник, воды, вернуться, работать и потом ночевать у мяса. Через несколько минут, промяв в травяных джунглях новый коридор попрямее, мы добрались до воды, оказавшись, правда, заметно выше лодки по течению. Спустившись и захватив 'табор', не медля, двинули обратно.
Путь по тропинке, протоптанной в траве, до знакомой хоремины не занял много времени. Увиденное там остановило меня на полушаге, Саныч нашагнул по инерции, ткнувшись в мой рюкзак, вода из чайника в его руке плеснула сзади мне в сапог.
Зверя на месте не было.
Нет, беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что его здесь и не могло быть. Место оказалось не тем. Примятая трава, развесистая корявая боярка. А не то: Но мы же шли по своему следу!
Нарезав пару широких кругов в густеющих сумерках, я убеждаюсь, что деревьев, похожих на 'наше', под которым осталась туша, в округе предостаточно. Проверять их все мы закончим может быть к утру. Алас, оказывается, исхожен зверьем вдоль и поперек, коридорчики троп и тропок лабиринтом покрывают его весь от реки до лиственничника.
Время уходит. Почти бегом возвращаемся на берег и, теряя последние светлые минуты убежавшего дня, стартуем снова, теперь 'в пяту' по следу, который оставили, выйдя к реке от трофея. Едва заметная тропка, ни разу не прервавшись, приводит нас:под самые лиственницы левобережной тайги. Излучина, оставшаяся позади, погрузилась в темноту. При свете американского фонаря Саныча, выглядывая наудачу из душного моря цепляющейся за одежду травы, делаем последнюю отчаянную попытку, двигаясь галсами чуть ли не бегом, отыскать то, что далось нам так непросто. Бесполезно.
С момента последнего выстрела прошло уже около часа. Потоптавшись обреченно, мы садимся на истлевшую валежину посреди проклятой этой огромной поляны, вернувшей нам удачу и забравшей ее снова, в темноте, уплотненной до осязаемости светом фонаря. Я с усилием формулирую болезненно распирающие мозг мысли о катастрофическом крушении моих авторитета, состоятельности, и, что греха таить, - немалых охотничьих амбиций, в короткий приговор:
- Ну что, ночуем... Завтра вороны покажут, где он лежит: Скиснет конечно... Может что и не сгорит: Карабин, главное, заберу...
СКС я оставил на туше, чтобы не таскать лишний раз туда-сюда.
Сидим бесцельно молча - окончательно признавать собственное поражение, да еще такое позорное! - неописуемо тяжело, а постановка лагеря станет подписанием акта безоговорочной капитуляции.
- Да здесь же он где-то, здесь!!! - Саша в отчаянии чертит фонарем наотмашь вокруг. В узком луче света в траве что-то металлически отблескивает метрах в десяти от нас.
- А ну посвети.
Я, раздвигая заросли, не спеша подхожу к этому 'чему-то', и оно - о, счастье, ты есть на свете! оказывается хромированным затвором висящего вниз стволом у комля боярки моего карабина, мушка его почти упирается в плоскость левого рога сохатого:
Разделка туши осталась в памяти вселенским кошмаром: в кромешной тьме, бросив изматывающие, но безуспешные попытки перевернуть ее, отягощенную десятками килограммов августовского жира и пришпиленную к земле якорем огромных рогов, мы снимали шкуру кусками, работая поочередно при свете фонарика, отрезая и оттаскивая вначале волоком одну за другой правые конечности, затем голову, нутровали наощупь, еле удерживая онемевшими руками скользкие от жира рукоятки ножей, и почти наугад орудуя топором.
Только во втором часу ночи дело дошло до чая. Ужинать по-настоящему, со свежей печенкой, не осталось ни времени, ни сил. Засыпая в палатке, я внушал себе и напарнику:
- Проснуться надо не позже семи утра, тогда до мошки можно успеть мясо в лодку стаскать:
Однако безотказный доселе биологический будильник заклинило в тот раз избытком эмоций предыдущего дня, помноженным на последствия залповой физической нагрузки ночью. Плотоядный гул мошки за капроновыми стенками палатки, еще до полного пробуждения возвестил нам, что комфортное для тяжелой работы время безнадежно упущено. Вселенский кошмар продолжился после скудного завтрака внутри палатки, который мы запили остатками вчерашнего чая.
Такого тяжелого мяса я не носил никогда - ни до, ни после этой памятной охоты. В соответствии с выбранной стратегией уменьшения количества ходок до реки и обратно, призванной уменьшить урон нашим организмам от мошки, мельчить стандартные части разделанного зверя мы не стали. Нагрузки в результате оказались запредельными: лосиные конечности были просто неподъемными, приходилось сидя влазить в лямки стоящего станкового рюкзака с привязанной к его раме частью туши, затем с помощью напарника становиться на четвереньки, подниматься, перебирая руками по посоху, воткнутому в землю и с максимально возможной скоростью семенить к воде - лямки давили на плечи с неумолимостью гидравлического пресса, стремясь отделить руки от тела. Сашин рюкзак разрушился во время второй ходки. Лосиную шею мы не смогли зафиксировать на раме, поэтому пытались катить ее, как огромный чурбак, а в итоге дотащили волоком 'врастяжку' за привязанные к торцовым позвонкам веревочные петли, с двумя или тремя передышками. Всему венцом оказалась переноска головы с рогами. Не понимаю до сих пор, как красноречивый компаньон смог убедить меня в том, что негоже такому достойному трофею валяться в тайге - сам он даже приподнять его не смог. Кровососы, не делая различий между лосиной и человеческой кровью, вовсю пользовались тем, что наши руки были постоянно заняты.
Отход груженых лодок от места охоты выглядел бегством с поля боя, на котором победа осталась за насекомыми.
Наслаждаться и далее прелестями путешествия по воде мы не рискнули: мясо за остаток ночи толком не остыло и могло начать портиться. Пришлось грести, не переставая, меняясь за веслами, до самого вечера, обгоняя сонное течение.
Бесполезно промелькнули мимо очерченные чистыми галечными косами харюзовые улова на устьях нижних притоков нашей реки. Выводок скоп, перенимающих рыболовную науку у родителей, проводил нас замысловатыми пируэтами над расширившимся потоком. Запомнился медведь, под которым, от энергичного его разворота при попытке сбежать, подломилась кромка правобережного обрыва, и он, едва не рухнув оттуда прямо перед лодкой, спустил в воду добрый кубометр песка, пока с кряхтением карабкался обратно. Еще один медведь, вынырнувший из ямы под правым берегом на виду у нас, увлекся поеданием поднятой со дна сненки (отнерестившегося дохлого лосося) настолько, что подпустил лодки на расстояние вытянутой руки. Мне, прежде чем заявить о нашем присутствии, пришлось на всякий случай взять в руки карабин. Мой вполголоса вопрос в затылок 'Что, скотинка, вкусно?' вызвал у него бурный приступ паники, а бегство было столь стремительным, что несколько камушков с косы, взрытой его когтями, ударились о борт резинки.
Опоры от старого моста с наползающим на них многолетним заломом обозначили финиш нашего водного турне. Охота закончилась. Разгрузка, мойка, сушка и упаковка лодок, дремотное ожидание в сумерках у костра Саныча, уехавшего на попутке до райцентра, загрузка его 'Тойоты' и долгая, с заменой пробитого на трассе колеса, ночная дорога до Петропавловска заняли всю ночь, однако были уже не таинством, а лишь обыденным, повседневным действом.
Лосятины для банкетных бифштексов в столовую облисполкома увезли 67 килограммов - ровно столько оказалось на весах мякоти, срезанной лишь с одной задней ноги и с шеи этого 'монстра'.
Памятью об августовских приключениях остались выгрызенные кровососами шрамы в виде браслетов на запястьях наших с Сашей рук, за ушами и на шее, темневшие еще и после Нового Года и медальон с роскошной рогатой головой в офисе моего друга, втащить который туда он сумел после всяческих ухищрений, только выломав коробку входной двери. А еще запись в моей трудовой книжке на наградной страничке: 'За выполнение особо важного задания руководства поощрен денежной премией в размере двух месячных окладов'.

edit log

cityman
17-8-2018 06:58 cityman
Странно, я как-то и не думал, что раньше лося на Камчатке не было. Впрочем как и кабана в средней полосе.

Спасибо за лосей, Владимир.
Хорошего отпуска!

edit log

41_ivanova
17-8-2018 07:16 41_ivanova
Володя, какой слог! Очень увлекательно, как будто сама рядом с вами проплыла.
veter Sihotae-Alinya
17-8-2018 08:19 veter Sihotae-Alinya
Владимир желаю Вам здравствовать!
Ранее читал Ваши повествования, они очень красиво и увлекательно написаны! В очередной раз перечитав их, в мыслях появилось некое сравнение. Это как снова пересмотреть старое любимое кино..
Хуан Муан
17-8-2018 09:54 Хуан Муан
Захватывающий рассказ! Ждём ещё!)

Елена, здравствуйте!)

всего страниц: 15 : 12345678910...12131415