Guns.ru Talks
  Катастрофы и выживание в кризисных ситуациях
  Сочинения ( 1 )
тема закрыта

вход | зарегистрироваться | поиск | реклама | картинки | кто здесь | ссылки | календарь | поиск оружия, магазинов | фотоконкурсы | Аукцион
  всего страниц: 2 :  1  2 
  следующая тема | предыдущая тема
Автор Тема:   Сочинения    (просмотров: 7698)
 версия для печати
Gromozeka
posted 29-4-2008 11:29    
Тема для сочинений. Обсуждения, критические статьи здесь не допускаются. Только литературное творчество.

 

 
Qwest
posted 29-4-2008 12:53    
Есть у меня один отрывочек...
...Путь вниз по реке был недолог. Отчалил катер утром а в полдень следующего дня впереди по курсу, словно вынырнув из воды, показались строения старого речного вокзала. Капитан судна - он же руководитель экспедиции кивнул Алексею на него.
- Через полчаса - ваш выход. Дальше мы не пройдем.
- Старая плотина? - Капитан кивнул.
- Система шлюзов, наверное, работает и по сей день, только управлять ею некому. Раньше мы могли бы пилить хоть до Северного ледовитого океана, а так:Да, на всякий случай, знай, что мы постоим тут до следующего утра. Так что, если будет очень жарко - возвращайтесь на пристань, мы прикроем. Хотя кому нужен этот город:
- Спасибо. - Вместо древней традиции рукопожатия они обменялись солнечным салютом, и Алексей присоединился к своей спутнице, которая деловито осматривала автомат, чуть подгоняла ремни снаряжения, оставив камеру лежать на палубе.
- Ты не готовишься к съемке? - Тайра тихо улыбнулась.
- Снимать ты будешь сам: - Она подождала, пока Алексей вскипит и остынет и лишь после этого продолжила.
- Я не сомневаюсь в твоих способностях милый, но тебя учили штурму и обороне. Там нужно думать за многих. А здесь мы - диверсанты и нам приходиться рассчитывать только на себя. Я к этому готовилась а ты - нет. Поэтому я буду следить за тем, чтобы кто-нибудь не отстрелил тебе голову, а ты - делай свою работу.
- Да как ты:
- Приказывай своему оператору, мне - не надо. - Алексей хотел напомнить, что она как раз и есть его оператор, но встретился глазами с женой, и промолчал. На пирс они спрыгнули одновременно, Тайра спокойно огляделась по сторонам а Соснов с раздражением следил за ней через тонированное бронестекло шлема.
- Дыру во мне не прожги. - Насмешливый шепоток, раздавшийся в наушнике, слегка успокоил его, словно Тайра нежно пробежалась пальчиками по подбородку котенка, шипящего на душе. Девушка, придерживая автомат рукой, твердым шагом направилась к зданию речного вокзала.
Помещение это когда-то было шикарным. Громадные окна обеспечивали вид на широкую реку, куполообразная крыша и колоннада создавали впечатление торжественности. Сейчас половина стекол была выбита. Остальные - запорошены пылью так, что солнечный свет с трудом пробивался через эту пленку. Не сохранилась в нем ни стульев, ни деревянных панелей, некогда покрывавших стены - пришельцев встретил серый бетон и хлопанье крыльев летучих мышей под потолком. Тайра приблизилась к стене, осторожно провела по ней ладонью и указала Алексею на следы от креплений. Панели со стен кто-то обдирал - грубо, не заботясь о сохранности. Странный вандализм был понятен только тем, кто оказался в городе с отключенными коммуникациями.
- Значит, кто-то пытался здесь выжить: - Тайра кивнула, подняв вверх большой палец, словно девушка не хотела тратить время и дыхание на разговоры. - Они запасались дровами, дошли даже до этого, отдаленного строения: Сколько: когда это было?
- Очень давно. Скорее всего, двадцать-тридцать лет назад. Первые зимы оставшиеся спасались тем, что жгли чужую мебель - из соседних квартир. Потом принялись за крупные деревянные строения. А в последнюю очередь самые отчаянные начали делать дальние вылазки в поисках дров.
- Как ты думаешь, кто-нибудь выжил?
- Ты хочешь сказать, дожили их потомки до сегодняшнего дня? Вполне может быть. Но искать их следует поближе к реке - водоем, как-никак, это хороший источник пропитания.
- Тогда пройдем для начала вглубь города. Заночуем в бывшем спальном районе, а потом уже вернемся к реке.
Тайра несколько ошиблась в своих предположениях. Когда путники уже вошли в беспорядочное месиво полуразвалившихся серых коробок, бывших некогда высотными жилыми зданиями, впереди мелькнуло несколько фигур. Пара вовремя метнулась за угол - по тому мету, где они стояли, что-то щелкнуло, выбив пыль. С запозданием до их ушей донеслись звуки выстрелов. Алексей с удивлением заметил, как пули отбивают приличные куски каменной стены. От этого зрелища в коленях появился странный холодок. Алексей сам удивился этому ощущению, и, не обращая внимания на задрожавшие руки, высунул за угол автомат. Пара очередей отогнала противников. Тайра заметила, как ходит ствол оружия, и повернула к нему голову, блесну в заходящем солнце забралом шлема.
- Не бойся, солдат. В тебя что, никогда не стреляли настоящими пулями? - Не дав Алексею ответить на колкость, она вдруг рывком бросилась на землю, умудрившись в полете нажать на спуск. Упруго грохнуло, на том месте, где до этого мелькали головы нападавших, вспучился грибок взрыва.
В несколько секунд добежав до развалин, бывших укрытием противников, Тайра и Алексей парой выстрелов добили одного из них, зажимавшего длинную рану на животе. Руки раненого опали, из-под них начала сочиться кровь и поползли тугие, серые жгуты кишечника. Алексей резко поднял забрало шлема, со свистом втянул пахнущий кровью, дымом, землей и взрывчаткой воздух. Тошноту это не прогнало, но, по крайней мере, наизнанку его не вывернуло.
- Неплохо разбойнички вооружились: - Тайра вытянула из ямы посеченную осколками железку. - ВСС калибра 9 миллиметров - самозарядный карабин конца ХХ века, вещь редкая и почти незаменимая в свое время. Где только они его взяли?
- Тут могли остаться законсервированные оружейные склады МВД и ФСБ - там много интересных штук хранилось. А у людей было достаточно времени, чтобы обследовать весь город. Но почему они сразу атаковали нас?
- Это ты в следующий раз спроси: может быть, уже сталкивались с ФМС и не хотели получить ожог мозга пятой степени, может, спутали нас с кем-то, или, что еще хуже - весь город поделен на зоны ответственности, и население их истребляет любого чужака без разговоров.
- Насчет этого я сильно сомневаюсь. Ты представляешь, сколько должно тут остаться людей, чтобы передраться между собой, да еще и завещать своим потомкам войну, которая длиться уже более пятидесяти лет?
- Для этого хватит пары тысяч, которые со временем выродились бы в десяток семей: - Тайра отбросила бесполезную железку и направилась вглубь руин, бывших когда-то спальным районом.
Большинство кирпичных домов здесь сохранилось - только в оконных проемах отсутствовали деревянные рамы, кое-где провалились крыши. А вот подойти к домам было сложно - разросшиеся за последние полвека кусты облепихи, вязы и тополя взломали асфальт и превратили городские дворы в практически непроницаемые заросли. Здесь уже наладилась своя жизнь - в ветвях кто-то чирикал, что-то постоянно шуршало и пищало. Пару раз Алексею показалось, что он заметил серый бок крадущейся в зарослях кошки, но поручиться за это он бы не смог. К тому же времени на осмотр зарослей не было - Алексею временами приходилось бежать, чтобы поспеть за своей спутницей, которая, словно не чувствуя тяжести брони, снаряжения и оружия, ужом проскальзывала между стволами, умудряясь даже не ломать веток.
Примерно через час они решили сделать привал - точнее, это Тайра остановилась, подумала и свернула в сторону, к обвитому диким хмелем провалу дверей в подъезд. На спутников посыпалась ржавчина, серая, песочная пыль, когда они нырнули внутрь. Алексею показалось, что запах запустения пробивается даже через фильтр респиратора, разъедая горло и нестерпимо скручивая нос. Но путь их был недолог - Тайра поднялась до площадки второго этажа и махнула ему рукой, - располагайся, мол, здесь. Алексей с удовольствием скинул оттянувший плечи рюкзак и помог спутнице избавиться от ее ноши.
- Заметь, нигде не осталось дверей: - Тайра кивнула в сторону трех прямоугольных дыр в стене - назвать их дверными проемами не позволяла бахрома паутины, щедро припорошенная пылью.
- И что с того? - Алексей включил камеру, и яркий луч лампы скользнул по грязной стене. Спутница промолчала, только слегка хлопнула себя по шлему. Сделав несколько шагов, они оказались в узком коридоре квартиры, построенной в последней трети ХХ века. Бумажные обои местами сохранились, но пожелтели и рассыпались от прикосновения к ним. Под ногами что-то стеклянно хрустело, когда спутники двигались по квартире, разглядывая бесформенные груды хлама - Алексей разглядел черепки посуды, непонятные конструкции из металлических прутьев, разбитый телевизор, какой-то древний прибор - возможно, развлекательный центр.
Беглый обход двух других квартир не дал им ничего интересного. Было ясно одно - во всех помещениях кто-то побывал и методично вывернул их наизнанку. Отсутствие же горючих материалов - деревянной мебели, дверей, даже книг и журналов, подтверждало теорию Тайры - какие-то люди в городе пытались выжить, и небезуспешно. Алексей молча фиксировал все увиденное при помощи телекамеры.
****
Часть города, в которой они оказались, немного отличалась от предыдущей - здесь были остовы зданий с большими оконными проемами - очевидно, школы, больницы или еще что-то. Были и вычурные строения с колоннами по фасаду - даже не заходя внутрь, можно было понять, что это кинотеатры и административные сооружения, построенные в середине ХХ века. Вдруг Тайра резко остановилась, указав на что-то. Впереди, в нескольких кварталах от спутников, к небу поднималось легкая струйка дыма. Алексей покопался в памяти - там должно было находиться какое-то крупное строение - склад или несколько корпусов небольшого завода.
Улица сделала поворот и перед глазами путников развернулась широкая и чистая лента реки. А на берегу ее возвышалось несколько построек под железными крышами, похожие на большие гаражи. Рядом с их стенами стояли высокие стальные мачты, на макушках которых неспешно вращались лопасти гигантских пропеллеров. Дым поднимался из небольшого строения, казалось, наполовину закопанного в землю. Путникам удалось разглядеть немного - весь комплекс был огорожен старым - видимо, еще родным железобетонным забором со стальными воротами. В ста метрах от него, как бы отделяя постройки от остального города, возвышался пяток земляных холмиков. При виде их Тайра презрительно хмыкнула.
- Вояки:Ну кто так ДОТы строит! Посадили в яму дурака с карабином и думают, что охрана обеспечена!
- Если там кто-то живет, значит, укрепления простояли полвека. То есть, они вполне надежны. - парировал Алексей. - Меня больше интересует вопрос - как нам попасть туда?
Ответ прозвучал не от спутницы. Едва Соснов закончил говорить, ворота распахнулись. Из них вышел человек и направился к гражданам. Он распахнул руки, демонстрируя миролюбие. Тайра, впрочем его настроя не разделяла - ей не нравились отсветы солнечного света на оптике прятавшихся в ДОТах людей. Поэтому она придержала Алексея, до тех пор, пока человек не приблизился к ним почти вплотную.
- Жители старого города приветствуют вас. Наконец-то о нас вспомнило правительство. - с этими словами пожилой, как оказалось, человек прижал правую руку к груди и неловко отбросил ее в солнечном приветствии. Потом развернулся лицом к постройкам и махнул еще раз. Тут же все словно пришло в движение. Из ДОТов высыпал десяток человек с охотничьими карабинами в руках. Они скопировали приветственный жест старика и замахали руками, словно приглашая путников внутрь.
- Кто вы? - Алексей машинально нажал на кнопку пуска камеры и поправил ее так, чтобы захватить в видоискатель собеседника.
- Иван Артемьевич Федотов, житель некогда богатого города Красноярска, а ныне староста Новокраинки:. А вас как:?
- Старший лейтенант и сержант Сосновы, журналистский корпус.
- Братья, что ли?
- Однофамильцы:- Тайра ответила собеседнику, не поднимая забрала шлема.
- Солдаты Гардарики - желанные гости, хотя и очень долго жданные. Не думали мы, что полвека пройдет, прежде чем мы вас снова увидим. Но прошу вас следовать в наш поселок, если угодно, конечно. - Старик также неторопливо двинулся в сторону зданий.
- Мы считали, что все жители Красноярска эвакуированы в тридцать шестом году:- Иван Артемьевич словно споткнулся на ходу.
- Да неужели? Вот тебе и раз: Ты знаешь, боец, кого эвакуировали поздней осенью - уже снег лег? В автобусы грузили детей - маленьких с обоими родителями. Охотно пускали на посадку подростков и молодежь до тридцати лет - но для них нашлись места только в армейских грузовиках. С грехом пополам пропустили и тех, кому за тридцать перевалило. Остальных оставили здесь, пообещав, что через сутки придет еще партия транспорта. Но он не пришел - ни на следующий день ни через день. Мне тогда шестнадцать исполнилось - мог уехать с ровесниками, да решил подождать вместе с семьей автобуса - не хотел родителей оставлять, да бабушку: И не я один, много подростков осталось и молодежи тоже - вместе со стариками под сотню тысяч будет:- Рассказчик помолчал немного, словно восстанавливая в памяти все прошедшее. Потом провел рукой по лицу и продолжил.
- Отец одним из первых сообразил, что придется зимовать здесь. Он взял рюкзак, лом, крикнул меня и мы отправились по магазинам: Кое-где уже шли погромы, люди искали продукты, одеяла, теплую одежду. Мы, вместе с соседями взломали двери охотничьего магазина - это и спасло нас впоследствии. Забрав оружие и патроны, десятка два стволов было, да еще несколько служебных пистолетов, мы решили перебираться из квартиры. Туда, где можно хранить много добра. Эти заброшенные склады нам подошли. Внутри зданий было уже холодно, поэтому установили там брезентовую палатку с печкой, натаскали дров - дверей, стульев, столов, мебели: и начали жить.
Другим такого счастья не досталось. Те, у кого было оружие, быстро сообразили, как добывать дрова и продукты. Каждый день мы слышали в городе выстрелы. Нас - три семьи, долго не замечали. Но недели через две нашего существования в новом мире к реке пришло несколько человек - с санками, рюкзаками за спинами. Мы впустили их, и они рассказали про грабежи и убийства на улицах остатков цивилизованного города. Через месяц нам всем пришлось вооружиться и отстреливаться от мародеров, решивших поживиться и нашим добром. Мы отбили атаку, догнали убегавших, забрали их оружие и расстреляли: - Иван Артемьевич без страха оглянулся на спутников. Посмотрев твердо и спокойно, словно ожидая получить пулю за свое признание. Но это его не пугало, и он продолжал, получив редкую возможность рассказать о своих мытарствах.
- К весне в нашем поселке жило больше пятидесяти человек. Пришлось разработать правила, распорядок дня, свой свод законов, список дежурств. Каждый день кто-то из мужчин отправлялся в караул, другие шли на реку забрасывать сети - рыба была у нас основным блюдом всю зиму. Женщины помогали больным и раненым, починяли одежду: словом все как в тех древних общинах, про которые нам рассказывали на уроках истории.
Изредка мы делали вылазки в город - теперь уже не в поисках еды. Мы сносили в поселок части техники, разные агрегаты, инструменты, лекарства: Постепенно мы узнали, что за зиму количество оставшихся в городе людей уменьшилось в десять раз. Но и этого было достаточно, чтобы воевать друг с другом за охапку дров, пачку макарон, пяток патронов: А мы хотели жить. И те, кто приходил в нашу общину, становились перед выбором - стать наравне со всеми, исполнять свои обязанности или вылететь за стены, к тем волкам, что поджидают снаружи:
В середине лета у нас родился первый ребенок - у меня и бывшей одноклассницы, моей соседки. Нас, конечно, здорово ругали за блуд, да куда тут от природы деться: тогда община решила обустраивать не только жизнь, но и воспитание детей. Это пригодилось через несколько лет, когда набралось уже с десяток новых жителей Новокраинки - детей, родившихся в мертвом городе.
За стенами Новокраинки шла деловая суета. Алексей поразился, насколько хорошо устроили свой быт поселенцы. Все свободное пространство - а его перед зданиями было много, занимали грядки с картофелем и какими-то овощами. В тени, между стенами строений, были натянуты несколько рядов веревок - на них, укрытая марлей, вялилась рыба. Со стороны реки к поселку примыкали какие-то зеленые насаждения - подойдя ближе, путники распознали в них неприхотливую, хотя и не очень-то плодовитую земляную грушу.
Женщины сновали от строений к полузакопанному помещению, из которого валил дым, дети помладше таскали ведрами воду и лили ее на грядки. Подростки бегали с ведрами к реке, кто-то возвращался с гроздью свежей рыбы - не без удивления Соснов распознал в мерных тушах знаменитого сибирского хариуса. Иван Артемьевич кивнул на добычливого рыболова.
- Сегодня что-то неудачный день. Уже через десять лет после того, как город вымер, за одну проводку <кораблика> на мушки цеплялось две таких вот рыбины. А сейчас ее в реке - хоть руками лови. Вот жалко, что соль уже закончилась:
Путники свернул к одному их строений, выделявшемуся среди других благодаря мачтам с пропеллерами вдоль стен. Алексей насчитал шесть штук и запоздало понял, что это. Жители Новокраинки не брезговали достижениями цивилизации - самодельные ветрогенераторы снабжали их электроэнергией. Тусклый электрический свет, озарявший часть этого громадного помещения, подтвердил его догадку.
- А это - наш общий дом, он же школа и мастерская - на все места хватило. - Иван Артемьевич указал на внутренние помещения, похожие на осиные гнезда, прилепленные к стене. Жилая часть - самая большая, представляла собой загон, отгороженный плитами гипсокартона. Пол помещения был приподнят над землей и отделен от железной стены склада какой-то прослойкой. Внутри жилье походило на плацкартный вагон - ячейки без дверей, с легкими занавесками вместо них, и общим коридором. В двух тупиках коридора находились сложенные из кирпича печи со стальными котлами, вмурованными в них.
- У вас проведено отопление? - Иван Артемьевич кивнул.
- Трубы проложены над полом, вода циркулирует по ним самотеком, так что качать ее не надо, только следи за котлом и огнем.
- Чем же вы топите? Ведь в городе:
- Первое время жгли все - даже фонды библиотек. Потом отец мой кое-какие книжки отобрал и трогать их запретил. Зато один из Жителей рассказал, где находиться одна из вспомогательных городских котельных с остатками угля на складах. За неделю все жители, кто только мог двигаться, перетаскали его сюда - этого хватило нам на две зимы. Мерзли, конечно: А сейчас - видели, как разрослись деревья? Каждое лето заготовляем дрова - их складывают в другом здании. Но скажите, когда за нами пришлют транспорт?
- В Гардарике многое изменилось, Иван Артемьевич: - Соснов с трудом подбирал слова. Он спиной чувствовал взгляд супруги, которая оставила его одного в этом разговоре. - Дело в том, что дорога через перевал, та, по которой можно добраться до Восточно-Сибирска, не функционирует уже пятьдесят лет. Но главное не это - для того, чтобы стать гражданином страны, нужно доказать свою пригодность к жизни в обществе:
- Пойдемте дальше, - староста словно воспрянул духом. Он потащил Соснова к пятну электрического света. - Там - наша школа.
В небольшой кабинке - уменьшенной копии жилого помещения, с той разницей, что печь здесь была железная, дровяная, стояло три старинных компьютера. Пожелтевшие от времени, когда-то белые корпуса, темная клавиатура: Но техника работала - на экранах появлялись интернактивные задачи первой половины XXI века, а сидевшие за столами дети увлеченно выполняли их. В другом углу, ярко озаренном лампой, сидело еще несколько ребят, которые читали, бережно держа в руках, старые книги. За всеми ими наблюдал подросток лет пятнадцати, который резво вскочил при виде старосты.
- Мы стараемся, чтобы дети усвоили школьную программу хотя бы первых семи лет обучения. Знания их всегда можно проверить, благодаря остаткам техники, которые мы также сделали. - Соснов молча обвел объективом всех собравшихся, задержавшись на страницах книг и экранах компьютеров.
- Но вы же понимаете, за полвека образование сильно изменилось:
- Вы, наверное, устали? А то я все говорю и говорю - вы простите старика. Давайте попьем нашего чая с кипреем, да расскажите мне о Восточно-Сибирске. - Иван Артемьевич снова повел путников на улицу, где его подопечные уже поставили деревянный стол, водрузили на него бьющий паром из носика чайник, чашку с сотовым медом, чугунок горячего отварного картофеля, жареную рыбу, салат из лука, редиски и огурцов.
- Гражданство Гардарики дается по праву рождения, - начал Алексей свою лекцию сразу же после того, как проглотил пару кусочков угощения. - То есть, нужно быть ребенком гражданина и гражданки. Но это лишь формально. Для того, чтобы стать полноценным членом общества, с правом выбрать гражданскую профессию, необходимо, во первых, сдать экзамен на социальную зрелость. Во-вторых, нужно представить свидетельство активного участия в жизни общества. Это означает - регулярно посещать дополнительные занятия по военной подготовке, стрельбе, рукопашному бою, заслужить там положительную рекомендацию инструкторов. Кроме этого, желательно участие в молодежном гражданско-общественном движении ЮнГраГаров.
- Все, что вы говорите, касается только детей. А как быть со взрослыми людьми? Им тоже становиться этими, грагароюными? - Алексей покачал головой, с непонятным сожалением понимая, что вот сейчас он скажет этому старику с молодыми глазами правду - и убьет надежду, которой тот жил полвека.
- Гражданина можно только вырастить. Взрослый пришелец никогда не станет полноправным жителем Гардарики. Но это и необязательно: В стране хватает места и полугражданам и негражданам.
- Ну, со вторыми, это понятно. А первые - кто это?
- Дети, рожденные негражданками и полугражданками от граждан имеют этот статус. Они получают такое же образование, как и дети граждан - но в своих учебных заведениях. Со временем они могут стать техниками, водителями, уборщиками, рабочими: Но если докажут свою состоятельность, то получат допуск и к гражданской профессии.
- А <состоятельность> - это что?
- Для гражданина состоятельность - это абсолютное следование идеалам общества. Доказать ее проще всего, если привести в исполнение смертный приговор. Тот, кто прошел через это, получает особое свидетельство о прохождении курса воинской дисциплины - с красной печатью.
- Значит, есть и другие граждане - те, что не становится палачом? - Соснов не обратил внимания на прозвище, которое ему дал староста и продолжал пояснения.
- Конечно. Они также стают экзамены, получают аттестат, и если успешно прошли военное дело на полигоне, такое же свидетельство - но с синей печатью. Это - не позор, тем более что на исполнение смертного приговора слишком много желающих - записываются в очередь на год вперед, и как правило, не успевают к совершеннолетию Но, при рассмотрении кандидатур, к примеру, на повышение по службе, обладатели <синих> свидетельств участвуют в конкурсе только при условии, что нет желающих <красных>. - Иван Артемьевич откинулся на спинку стула - самодельная мебель не прогнулась и не скрипнула. Некоторое время староста молча рассматривал собеседника - и замолкшего Алексея, и Тайру, сейчас лениво перекатывающую между пальцев рукоятку ножа.
- Откуда вы берете столько преступников для <красных>?
- Граждане преступлений не совершают. Приговор приводится в исполнение в отношении неграждан. Самые частые обвинения - самовольное оставление места жительства, попытка саботажа на производстве: - Иван Артемьевич кивнул, словно услыхал как раз то, что ему было нужно.
- Вы - гражданин?
- Да, только нам дается право получить высшее образование и звание офицера.
- И свидетельство и вас - <красное>?
- Да: - Этот ответ почему-то не вылетел, как прежний, а словно нехотя сполз с языка. Алексей подумал, что следующий вопрос будет о способе, которым он приводил в исполнение приговор, но ошибся.
- Тогда скажите мне, полноправный житель своего государства, гражданин. На какой статус могут рассчитывать люди, не имеющие даже среднего образования и слишком старые для того, чтобы его получить? - Внезапно Соснов почувствовал, как что-то закололо щеки. Перед ним сидел разумный человек, хорошо говоривший на родном языке, хороший - судя по порядку в поселке, руководитель, словом, полноценный гражданин, который никогда им не станет.
- Если дети от десяти до шестнадцати лет, после специального, ускоренного курса обучения справятся с экзаменом, они могут получить статус полуграждан. Дети младшего возраста - если пройдут медицинское обследование, подтверждающее их право на гражданство, как людей, имеющих предков на этой территории, поступят в соответсвующую школу и смогут получить высший статус: - Алексей мог только процитировать часть предписания, имевшегося в распоряжении ФМС на такой вот - нестандартный случай. О взрослых там ничего не говорилось. Иван Артемьевич это понял. Именно поэтому он тихо, жалобно рассмеялся.
- Теперь понятно, почему нас оставили в этом городе. Старики Гардарике не были нужны раньше, ни к чему они и сейчас. Есть потребность в молодых людях, чтобы работать, требуется воспитывать детей, чтобы было кому придти им на смену. И нужно еще немного людей старше сорока, причем специалистов высокого класса - чтобы обучать молодежь и руководить ею. Именно так нас и фильтровали полвека назад, распределяя, кому жить, а кому замерзать в пустом городе. Удобно, черт возьми - не надо тратиться на пенсию, больничные, пособия: Сейчас-то куда стариков деваете?
- Гражданин может пройти курс омолаживающих процедур. Стоит он достаточно дорого около ста золотых пайков, но при достаточной экономии это возможно. А, поскольку курс может повторяться в течение жизни несколько раз, то на пенсию граждане не выходят даже в столетнем возрасте - как наш редактор, к примеру. При этом они сохраняют основные физические показатели и мозговую активность 30-40 летних людей: - Алексей ответил честно, и лишь после этого понял, какой подвох крылся в вопросе собеседника.
- А неграждане? Они тоже пайки копят, или как?
- Они: - Что происходит с негражданами, Алексей не знал. Не то, чтобы это была секретная информация. Он просто не задумывался никогда, куда исчезают те, кто уже не может работать на фермах, шахтах или рудниках. С другой стороны, если учесть, сколько желающих сдать экзамен на состоятельность, ответ напрашивался сам собой. Но это означало, что его справедливое государство наказывает невиновных: нет, нет, такого быть не могло. Наверное, есть что-то вроде древних богаделен, где мирно доживают свое негражданские старички - не зря же, в конце концов, они при активной жизни отчисляли в государственную казну восемьдесят процентов своего заработка! - Я не знаю, что с ними происходит. - Решился он все же на откровенность. - Наверное:
- Нет, молодой человек, не думаю, что государство, бросившее сто тысяч своих граждан в тяжелые времена, станет заботиться о маргиналах в легкие. Вы все слышали нашу беседу? - Только после этих слов Алексей заметил, что люди бросили свою работу и стоят поодаль, стараясь не пропустить ни одного слова. - Решайте сами, как вы поступите! Детям нашим есть дорога в будущее, может, станут они палачами и заживут лучше нас. А я здесь остаюсь.
Толпа шевельнулась, пока еще люди не произносили внятных слов, лишь гудели, обсуждая услышанное. Хотя они и жили в отрыве от мира, каждый понимал - долго община не протянет. Их сплачивала надежда на чудо - вот пришли спасители и рассказали, что узки и низки ворота райскую жизнь, да и насколько она райская - еще неизвестно. Через несколько минут Иван Артемьевич поднял руку, прекращая гул.
- Идите и посоветуйтесь с самыми родными. А потом и расскажете, что решили. - Не обращая внимания на гостей, он поднялся и направился в сторону жилого здания. Алексей же хмуро уставился на листья лопуха, служившие им тарелками. Его правая рука несколько раз касалась чехла спутникового телефона. - Вызвать бы сейчас ФМС, пусть они разбираются с этими наглыми отшельниками, - думалось ему. С другой стороны Соснов не мог понять, откуда у него смутное чувство того, что прав этот старик, и почему он сам теперь стыдится своего свидетельства, украшавшего стену рабочего кабинета. Наконец, он оставил в покое застежку чехла и поднял глаза на спутницу. Она впервые улыбалась - с тех пор, как они нарвались на засаду. Это была не насмешка и не гримаса наблюдателя. Тайра была искренне рада - она казалась, даже гордилась своим спутником. Маленькая ладонь девушки сжала его руку.
- Прости, я зря считала тебя трусоватым. - Алексей едва не отпрянул - настолько неожиданным было ее признание.
- Я почему-то растерялся тогда, сам не знаю, что:
- Я виновата - я забыла то, что нам говорили на занятиях по боевой психологии - солдат, привыкший действовать в группе, под прикрытием бронетехники, всегда впадает в минутный ступор, если оказывается один. Просто боевые рефлексы не натренированны, мозг не успевает вспомнить, как нужно действовать в таких случаях. Вот ты и замялся тогда. А только что показал настоящую смелость:

Змеюка
posted 7-5-2008 22:21    
Самый достоверный рассказ из постБП, который попадался мне когда-либо.
Поздравляю!

А моя подруга придумала еще один сценарий БП, правда очень сказочный, совместно написанный рассказик ниже:
Прошу отнестись с юмором, ее первая "проба пера"...
---

Превращение

время минус семь дней, главная площадь Ворпасада

Стоявший на трибуне пестро одетый глашатай заканчивал оглашать приговор очередному советнику короля, когда шесть молодих девушек вышли из таверны на площадь.
- ... " и приговаривается к обряду пресмыкания, превращение в жабу будет осуществлено на этой площади, в полдень ровно через неделю..."
- Они даже не представляют, что затевают, - шепотом сказала Аластриона. Юная, но уже очень опытная ведьма-практик была в компании старшей. Помните мои опыты?
- Это когда ты пыталась обратно из энергии получить материю? - отозвалась Элуна.
- Взаимосвязь материи и энергии нам объясняют на первом году обучения - отозвалась Арминис.
- Да, но никто раньше не задумывался над тем, в каких пропорциях они связаны. Никто из магов древности не смог получить предмет изниоткуда, всегда надо протянуть канал и использовать для получения желаемого что-то, хотя бы землю или воду из соседней реки. Но когда мы зажигаем магический огонь на камне под котлом Керридвен, камень не сгорает, и не уменьшается в размерах. Я пыталась рассчитать соотношение, но оно столь велико, что мне пока не удалось его осмыслить.
- Девочки, не побоюсь показаться паникершей, но мне привидился огонь, в котором исчезает город и все вокруг, насколько хватает взора. Сначала я решила, что это некая метафора, и этот огонь это приближающееся крестьянское восстание или что-то в этом роде, но теперь поняла, что это просто огонь - сказала Элуна
- А может удерем из города на недельку-другую? - вступила в беседу Лина. Даже если и пропустим занятия, потом нагоним, если будет где.
- Я тоже за путешествие. От бабки мне остался старый домик на берегу озера, за восточными горами. Если предельно спешить, за шесть дней доберемся.
....
- Встречаемся за восточными воротами завтра на рассвете - подитожила Аластриона.
На следующее утро компания из шести всадниц собралась за городской стеной и отправилась в путь.
- Я сдала комнату на месяц, продала почти все книги и прочие вещи - сказала Лина.
- Я тоже со всем рассталась - добавила Мара, мне душно в городе, если мы ошиблись, то вернусь на полгода, завершу курс и перееду в Рудные горы.

время минус пять дней, борт земного звездолета "Ефремов"

Примерно в астрономической единице от звезды Барнарда черноту космоса нарушил светящийся расширяющийся вихрь, и из открывшегося "прокола пространства" вышел серый пятиугольник земного звездолета. Шароообразные изнучатели двигателей Александрова засветились чуть сильнее, выравнивая курс корабля для орбитального полета. Первый искусственный спутник звезды Барнарда включил радары и детекторы гравитационного поля, чтобы обнаружить планеты.
Затем из верхней части корабля на длинных штангах выдвинулся грузовой отсек, и корабль начал вращаться вокруг центра масс, чтобы создать искусственное тяготение при отключенных двигателях. Через несколько суток астрономических наблюдений и коротких прыжков к планетам, от дальнего метанового ледяного мира постепенно к центральным, настала очередь предположительно обитаемого мира.

время минус пять минут, берег безимянного озера в предгорьях.

Шесть девушек кружком сидили на траве вокруг костерка и завтракали, неспешно разговаривая. Позади была почти неделя сумашедшей скачки, пара драк с слишком похотливыми крестьянами, плохая пища и ночлеги где придется. Вчерашним вечером они добрались до домика бабки Аластрионы, и свалились вповалку. Утром, проснувшись и искупавшись в озере, юные ведьмы почувствовали себя много лучше.
- Последнюю неделю пыталась установить контакт с высшими силами, и позавчера дотянулась до кого-то. Объяснила ей, что с нами происходит, и она подтвердила опасения Аластрионы. Если городской маг сможет провести задуманный им обряд, до будет чудовищная вспышка, я даже не уверена теперь, что горы защитят нас. - сказала Лина.
- И с кем ты сумела установить связь?
Аластриона встала, подошла к воде и закрыв глаза, вскинула руки, ведьмы почувствовали волны Силы, расходившиеся от нее.
- Закрывайся! - "выкрикнула" она в пространство, и рухнула на траву

время минус час, рубка земного звездолета "Ефремов"

На обзорных экранах росла и приближалась зелено-голубая планета.
- Совсем как Земля! - воскликнул бортинжинер Соболев.
- Радиоизлучений нет, на рассеянные лучевые вспышки морзянкой откликов нет, искусственные спутники на орбите отсутствуют - сказал ксенотехнолог Пилипчук
- Отраженный спектр зеленых растений, химсостав хлорофилла идентичен земному...
- Состав атмосферы: 23 процента кислорода, 60 процентов азота, остальное - инертные газы, ксенона больше всего.
Минута шла за минутой, скоро должен был быть маневр для выхода на орбиту вокруг планеты.
Вдруг расслабленно сидевшая справа от командира ведьма резко подпрыгнула в своем кресле и буквально набросилась на пульт, переключая двигатели Александрова на генерацию защитного поля, в какой-то миг она даже потянулась телекинезом к рычагам, не успевая руками.
Зеленая планета за иллюминатором сменилась непроглядной чернотой времяинверсного поля.
- Термоядерный взрыв прямо по курсу! - воскликнул бортинженер. - Экран справляется, мощность пока рассчитать не могу, но избыточная без щита.
- Погасить скорость, ложимся на высокую орбиту.
Отдав приказ, командир подошел к лежащей в забытье ведьме и перенес ее в кресло, откинув его назад. Девушка тряхнула головой и очнулась.
Поглядев на экран компьютера, командир опять подошел к ведьме, встал перед ней на колено и сказал:
- Благодарю за спасение людей и корабля, представлю к награде.
Ведьма сказала:
- Меня предупредила моя коллега-ведьма с поверхности, с которой я уже два дня общаюсь телепатически. Она и ее подруги остались живы, их защитили горы, но деваться им некуда - они сейчас в центре шестикилометрового овала уцелевшей местности, а вокруг выжженная пустыня, и облака радиоактивных осадков.
- По-вашему, это не ядерное оружие?
Ведьма заколебалась
- Похоже они устроили термоядерный взрыв без бомбы, попытавшись магическим путем превратить массу в энергию, речь идет о массе до ста килограммов.

время ноль, берег безимянного озера в предгорьях.

Горизонт со стороны города стал океаном света, но в тот момент ведьмы обернулись на свою подругу и смотрели в сторону озера, и закрыли глаза от нестерпимой яркости за спиной.
- Бегите в воду, и не оборачивайтесь! - закричала Элуна.
Девушки кто в рост, кто на четвереньках, с закрытыми глазами добрались до воды и сели в воду на мелководье, стащив с собой Аластриону.
Через минуту ослепительное сияние стало слабеть, и девушки стали приоткрывать глаза. Аластриона тоже очнулась.
- Плывем к тому берегу и бежим в кусты! - сейчас полетят камни!
Переплыв озерцо, ведьмочки едва-едва успели спрятаться в густых зарослях орешника, как ударная волна перешла горы, и сверху понеслась стена пыли и мелких камней. Первый удар, обратная волна, второй... Когда буря затихла, девушки вылезли из засыпанных пылью кустов, и побежали к воде отмываться от пыли.

рубка земного звездолета "Ефремов"

- Отключаем щит, переходим на низкую орбиту - сказал капитан и набрал нужные команды на пульте, громада земного корабля прекратила вращение, втянула противовес и устремилась к планете, чтобы через какие-то полчаса зависнуть на геостационарной орбите. На зелено-синем шаре планеты светлым бельмом выделялись окрестности оставленного вспышкой кратера, на нем зеленел серпик горной гряды.
- Сумеешь установить контакт еще раз?
Ведьма не ответила, а полуприкрыв глаза, стала вертеть изображение на экране, постепенно увеличивая зеленый серпик позади гор.
Внизу шесть ведьм подняли головы, глядя в синее с красными прожилками ионизированного ксенона небо, а другая ведьма на орбите тем временем настраивала телескоп, часто нажимая команду сохранения изображения.
- Вот они!
Почти предельное увеличение двадцатиметрового телескопа заполнило экран шестью стоящими в круге фигурками.
- Что будем делать? Контакт установили, помогли друг другу...
- Подготовить посадочный модуль типа "Хаунибу-3"!

берег безимянного озера в предгорьях.

Два часа спустя, когда девушки, немного успокоившись после своего чудесного спасения, уже укрылись в доме, немного прибрались и развели огонь в очаге, снаружи что-то сверкнуло. Они выскочили наружу и первыми увидели то, что происходило в их мире в первый раз: огненный кокон и светящийся след идущего на посадку космического корабля. Диск погасил скорость и снижался по пологой спирали, которая завершилась посадкой на берегу озера. "Хаунибу-3" завис, выпустил посадочные опоры, и мягко опустился на землю чужой планеты. Через несколько минут трап начал опускаться, и стоявшие перед чужим для них кораблем ведьмочки увидели стоявшую в проеме свою коллегу с Земли, за спиной которой виднелись еще несколько человек.
- Благословенны будьте! - сказали они друг другу почти хором.

беглец
posted 14-5-2008 19:05    
Ну вот... Писатель из меня такой же, как из моей покойной бабушки парашютистка, честно говоря. А залезть сюда меня сподвигли по пьяне коллеги из "Бара "151 рентген"". Я вчера там решил рассказать историю... А они посоветовали обратиться сюда, в издательство "151"... Вероятно, им было неудобно послать меня вместе с моими байками в другое место. Ну я ж мужик. Типа. ТУДА вроде и неудобно. В ДРУГОЕ они и сами не дураки всунуть'ся. А сюда в самый раз...
Вообще-то вспомнилось мне все это во время жутких землетрясений в теме про Кошастого. Ну там невыносимые трудности деревенской жизни, все такое...
В общем, слушайте...

Батя мой вырос на земле. Вообще очень своеобразный и колоритный мужик. О нем можно отдельную книгу писать. Да некому. Чего стоит его приход в колхоз в далеком 1967 году... Он родом не из наших мест. Он "в приймы" пришел. То есть поселился по месту жительства жены. Пришел устраиваться на бригаду трактористом. А молодой был. Да битый. И поработать успел. Ну мужики его подначивать стали, прикалываться. Какой же, мол, из тебя тракторист, пацан? А батя мой напоминает фосфорную спичку. Чуть трения и уже пылает... Вот он, тихонько закипая, и ответил, дескать я трактор разберу и соберу сам. Тут мужики чуть пупы не надорвали... Тока батю они не знали. Он сдуру да из принципа ближайший Т-74 разобрал в хлам, а потом сам собрал. Больше с ним не спорили. А этот случай он сам никогда не рассказывал. Это когда мы постарше стали, нам мужики сами рассказали. Ну это так... Чтоб представление имелось об нем...

Рос он без отца, и мужская работа с детства была на нем. И работал он на земле всегда. В колхозе практически всю жизнь. На тракторной бригаде. Все умеет. Но вот странный парадокс. Он где-то на уровне красных кровяных телец всегда ненавидел работу на собственном огороде. И слинивал от этого всеми доступными путями. Садить и особенно копать картошку он не мог просто вообще! И имел железную отмазку на этот случай. Когда приходил день копать картошку, ему позарез надо было на работу. У него появлялись проблемы на работе, от которых зависели по меньшей мере судьбы области. А может и страны. Может и всего прогрессивного человечества, только он об этом не упоминал. Наверно из-за врожденной скромности... Матушку в этот день судьбы человечества мало трогали, поэтому как правило после предусмотреного протоколом на этот день скандала, батя привозил на огород прицеп и якобы оскорбленный в высших патриотических чувствах валил на бригаду спасать страну. Да и делов то... У него было три сына, теща еще была жива и бодра. Соседи были помоложе и поподвижнее, помогали. Потом мы им... Батя вечером забирал прицеп и притягивал домой. Это и вся его работа на огороде. И так было всегда.
Но прошли годы... Мы выросли, и разъехались по своим дорогам. Появились свои семьи, свои проблемы. Да и неблизкий тогда еще путь домой... Соседи постарели. Их дети тоже разбежались... И батя тоже однажды отметил выход на пенсию. Здорово погуляли, супер. Батя был счастлив. И разъехались опять. И вот тут батя стал смутно подозревать неладное... Он допер что это, спустя месяц.

С почтальоном, принесшим первую пенсию, ушла железная отмазка от землеройных работ. Батя мрачно осознал, что каюк невдалеке. Сыны далеко со своими проблемами. Выпереть жену на огород одну - позор на все село. А копать картошку лопатой? Он понимал, что этого он не переживет, и его пенсия накроется гусеницами ко всем чертям... Ну можете представить его смятение - у него гектар огорода. Треть под картошкой. На горизонте нависли хмурые тучи, а в снах он стал видеть кошмары, будто огород это плантация, а он на ней раб. Надсмотрщиком виделась жена с кнутом. Нужно было срочно что-то предпринимать. Иначе весной жизнь даст трещину... Ну... Наших мужиков так просто не прошибешь. Батя поступил соразмерно со своими возможностями и способностями. Из развалившегося колхоза приволок списаный трактор. Сделал его. С помощью этого трактора перетащил домой из брошеной бригады сеялки-веялки, грузчики-разгрузчики... Вообще все, до чего смог добраться раньше других, все перетащил. Благо, мы в лесу живем. И весь этот аэродром после бомбежки разместился по окресному лесу. Проведя инвентаризацию этой груды железа, батя злорадно улыбнулся, - дзуськи жена получит гордого льва рабом на плантацию. Засучил рукава, вытащил болгарку, включил сварку... Обновил на всякий случай в памяти свой очень не бедный ненормативный лексикон (а как без него в таком деле?), и... В общем, занялся тем, что лучше всего умели механизаторы советского времени - с помощью молотка, зубила и "такой-то матери" делать из металлолома работающие механизмы.
... Весной батя на зло мамке посадил картошку механическим путем. Кошмары стали сниться реже... А лень брала свое... А еще батя, как человек увлекающийся, вошел в раж... И потому к сенокосу на трактор была навешена косилка, хитроумным матом проспособленая под нашу очень холмистую местность. И тут вдруг, прям ни с того, ни с сего, мужиков с округи разом заломало махать косами и кормить слепней!.. Они поняли, где их ждет счастье! Ага!
... Вот тут мужики нарвались на засаду. Оказалось, что традиционная безотказная поллитра не канает... Батя пьет только по случаю рождения внуков, а невестки наотрез отказались рожать каждый месяц, а особенно в курортный сезон. И пришлось приунывшим мужикам доставать билеты казначейства. Впрочем, батя не требовал много. Он вообще ничего не просил. Свои же. Сколько дадут, то и хорошо... А не дать хоть что-то у нас не принято, позорище будет еще то... Так он стал потихоньку отбивать затраченые труды и капиталы. Сено ж еще и перевозить надобно. Дров кому привезти. Да мало ли... Окучиватель сварганил. Окучил. Пока только себе. Рядочки ж им были механически заложены. Во! Утер матушке нос. Хоть и ворчала она по-бабьи, дескать, не так окучил. Ну если кто не в курсе, эт' у баб рефлекс такой безусловный - ворчать. Как у тузика, - в тему, не в тему, а гавкнуть для проформы трэба. А все ж батя нос утер. Спину расправил, крылья распустил... Гордый...
Все бы ничего, да осенняя копка ненавистной картошки домокловым мечем болталась над головой. Но батя не собирался уступать судьбе. Еще бы! Он же в своей стихии - в груде железа! И к сезону агрегат для копания картошки был на ходу. После него картошка аккуратно лежала вытряхнутая на земле. Только собирай. Ну чего еще, казалось бы? Но батя и тут слындил от процесса. Он коварно сыграл на куркулячих чувствах односельчан. Он пообещал тем бабам, кто поможет собрать картошку, вспахать на зиму огород практически задаром. Зря конечно пообещал... Сгоряча пообещал... Но кто ж мог знать... Матушка так и не смогла пробиться к огороду, чтоб хоть краем глаза глянуть на него. И резонно рассудив, что здоровье для боя уже не то, пошла домой. А батя бился грудью с бабами, всё норовившими друг перед дружкой собрать не только картошку, но и недозревшие буряки, зеленые гарбузы и даже лободу, росшую вообще не на территории огорода. Лишь бы угодить благодетелю, блин. И было от чего косить расческами лободу, - тогда не помню цифр, а вот в этом году вспахать сотку у тещи в селе стоило 2 бакса! Короче, если б не батина способность своим матом глушить до полной остановки двигатель бульдозера, хана была бы не только бурякам, гарбузам и лободе, но и приличному куску лесополосы, которая в пятидесяти метрах проходит...
Худо-бедно, с некоторыми потерями, бате удалось утихомирить этот престарелый стройотряд...

А в следующем году батя уже половине округи садил картошку, полол, окучивал и копал своими немыслимыми агрегатами, от одного взгляда на которые у какого-нить американского фермера кишки напрочь завернулись бы... А уж увидеть это в действии навешеным на его трактор... Фредди Крюгер от ужаса сам зарезался бы своим ножичками... А вы говорите... Вот до чего доводят лень, психи и нежелание работать... Вот такой вот двигатель прогресса...

Ни одного слова вымысла. Ну может только в деталях. А в целом истинная правда. Все так и было.

edit log

Сталкерша
posted 21-9-2008 00:16    
Выкладываю свое художественное видение прихода Большого Кирдыка в Россию, а то в обсуждениях масса вопросов возникает, а ссылаться порой не на что. Вот почитайте и не судите строго - данный рассказ всего лишь переделка одной-единственной главы крупного произведения под рабочим названием "Время сильных". Почитайте и подумайте на тему, ЧТО произойдет со страной если мы не наведем в ней хоть какой-то порядок...


Армагеддон, Апокалипсис, Рагнарек, Конец света: Каким он будет? Яростной всеиспепеляющей вспышкой ядерного холокоста? Ледяным холодом глобального оледенения? Ревом мегацунами всемирного потопа? Возможно, возможно: Но что, если наш мир не погибнет в одночасье, а будет умирать медленно и мучительно, словно человек подтачиваемый неизлечимой болезнью? Из дня в день, из года в год он будет умирать, частичка за частичкой превращаясь в то, что мы, русские, когда-то так метко назвали <Диким полем> - местом, где не действуют никакие законы, кроме одного - выживает сильнейший! Но все это будет происходить очень и очень медленно, на протяжении многих лет, так что мы, в конце концов, даже не заметим, что уже пересекли ту самую роковую черту, после которой нет возврата. Пересекли и оказались ПО ТУ СТОРОНУ АПОКАЛИПСИСА. Именно так я и назову эту историю.


ПО ТУ СТОРОНУ АПОКАЛИПСИСА


Выспаться мне вчера так и не удалось. Сначала, сразу за полночь, мужики нетрезвыми голосами битый час горланили что-то нецензурно-веселое под аккомпанемент гитары: Потом, после непродолжительного затишья, раздался басовитый мужской вопль, сопровождаемый матерной тирадой женским фальцетом. Ну, вот, опять кто-то из этих тупых кобелей полез приставать к Ладе и получил от нее коленом: Ну, в общем, туда, куда всегда и боялся получить:
Самое смешное, что история эта, с успешным отбиванием мужского достоинства, повторяется с завидной регулярностью уже, дай бог памяти, как минимум года два, не меньше! Я же с первого взгляда поняла, что Лада (на самом деле Ладу звали Людмилой, ну да мне по барабану - пускай зовется хоть <Нива>, хоть <Жигули> ) была лесбиянкой чистой воды и на все попытки мужских приставаний отреагирует: Ну, скажем соответственно.
На несколько секунд над стоянкой повисло гробовое молчания, а затем чей-то хриплый бас громогласно обратился ко всей прекрасной половине человечества с крайне эмоциональной речью, достойной финала <Всемирного чемпионата по вольной ругани и матерщине>, в которой он совершенно беспочвенно обвинял всех женщин нашей планеты во всякого рода физических недостатках и половых извращениях.
Чуть позже, видимо после очередного возлияния, завязалась какая-то потасовка и под конец всего мероприятия Стас-придурок начал палить из малокалиберного пистолета, демонстрируя всем и каждому, какой он гарный стрелок и вообще крутой ганфайтер с Дикого Запада. И где он только, паразит, патроны для своей пукалки берет!
Я уж совсем было решила вылезти из спального мешка и дать просраться разгулявшимся браткам, но стрельба стихла сама собой - видимо самим великовозрастным отморозкам уже до смерти надоело зрелище разлетающихся пивных бутылок. Странно, однако: Вроде как раз по их мозгам развлечение!
С мыслями о том, с каким удовольствием я бы засунула Стасу парочку этих бутылок в место, для этой цели природой совершенно не приспособленное, я и заснула, вполне счастливой.
Утро возвестило о своем наступлении бодрым чириканьем пичуг, прыгающих по веткам немногочисленных деревьев оазиса и натужным кашлем многочисленных прокуренных мужских легких.
Еще полусонная, я, кряхтя, кое-как натянула камуфляж и выбралась из палатки. На востоке горизонт выбросил сноп золотых солнечных лучей, сразу же заставивших звезды стыдливо потускнеть. Утро было прохладным, но день обещал быть по-настоящему жарким. Не самая лучшая перспектива, когда от недосыпания тебя пошатывает не хуже, чем в иные дни с приличного бодуна: И что самое обидное существует один-единственный способ борьбы с этим нехорошим явлением. И он мне очень не нравиться:
Печально вздохнув и прихватив полотенце, с прочими гигиеническими принадлежностями, я с энтузиазмом Христа, бредущего на свою Голгофу, поплелась на другой конец небольшого, но на удивление глубокого пруда. В конце концов, только в чаще свисающих к самой воде ивовых ветвей есть шанс спокойно ополоснуться, не рискую продемонстрировать стае изголодавшихся по женскому обществу самцов, все свои горячо любимые прелести:
Вода была не холодной. Она была просто ледяной! Блин, вот же поганый климат - днем плюс 25, ночью хорошо, если плюс 5! От мысли, что в ЭТУ воду придется окунуться если не с головой, то точно по шею, всякий сон как рукой сняло. Вот он, профилактический эффект холодного купания по утрам! Только о нем подумаешь и сна уже ни в одном глазу! Но все же надо, надо, надо: Иначе, весь день в сон будет клонить, ходить буду как вареная.
Энергично (А то вдруг передумаю! Стыдно потом будет за проявленную слабость характера) раздеваясь, я мысленно расписывала самой себе всю полезность предстоящей водно-мазохистской процедуры: И как от него кровоснабжение улучшается, и кожа на всех местах подтягивается:
Скинув последнюю деталь туалета, я, не раздумывая, прыгнула в пруд, подальше от берега, дабы в приступе малодушия мгновенно не выскочить из воды. Эффект превзошел все мои ожидания! Полное впечатление, что меня совершенно голую в тридцатиградусный мороз на побережье Чукотки облапил развратный заокеанский Санта-Клаус! Свои впечатления от этого, на редкость красочного купания, я хотела, было выразить протяжным нецензурным воплем, но, только набрав воздуха в легкие с удивлением обнаружила отсутствие нужных эпитетов в своем лексиконе :
Сделав несколько энергичных гребков, я поплыла к берегу, пока не почувствовала под ногами песчаное дно. Ладно, хорош на сегодня освежающих купаний, а то не ровен час простужу в организме чего-нибудь важное.
На берег я выскочила трясущаяся и синяя, как ощипанная курица. Зрелище, конечно не слишком эстетичное, но кожа и впрямь подтянулась, причем везде, где только можно: Мдаааа: Еще пару-тройку таких вот моционов и о хирургической подтяжке груди можно не думать ближайшие лет пять! Вопрос, на каком именно месте эта самая грудь у меня после этого окажется:
Скоренько одевшись, я натянула свои любимые кожаные сапожки с блестящими хромированными застежками и невысоким каблуком. Сапожки эти были просто замечательные и что самое главное, достались мне почти даром. В прошлом году мы здорово дали прикурить банде байкеров Хромого Винта. Гады они были еще те, терроризировали три наши деревни, то, налетая всей поганой стаей, то вновь исчезая без следа. Продолжалось это безобразие почти год, но под конец винтова братва совсем обнаглела, забыв как видно, старую присказку о том, что на самую хитрую гайку, найдется свой не менее хитрый болт. Вот и на Винта с его сворой нашелся: Свой гвоздодер! Зажали мы их тогда у села с красивым названием Аннушкино по всем правилам военного искусства - с засадами, ударами с флангов и окончательным окружением, и сорвали всем отморозкам <резьбу> везде, где только можно! А наиболее прославившихся своими изуверскими похождениями так и вовсе развесили на всех окрестных деревьях на радость многочисленного воронья. Ну, а свои замечательные сапожки я сняла с дохлой байкерши, утыканной пирсингом, как подушечка иголками. Манду бы она себе лучше булавкой-то заколола, лярва! И антураж, что надо, на мужиков такое говорят действует и, глядишь, проходной двор промеж ног, хоть чуток прекратился бы:
Косуха, кстати говоря, на ней тоже была очень даже ничего, почти новая, но под конец своей блядской жизни эта сучка умудрилась поймать сиськами полновесный картечный заряд, чем, естественно, безвозвратно испортила мою гипотетическую обновку: Подохнуть - подохла, но и с того света умудрилась порядочной женщине, вроде меня, пакость сделать! Нет, ну вы скажите, трудно было, что ли башкой пулю поймать?! И результат то же самый, и мне, хорошей девочке, ощутимая польза. Эх, до чего же все-таки некоторые бабы народ ненадежный! Ни в чем на них положиться нельзя - ни в жизни, ни в смерти:
Когда я вернулась в лагерь, там уже царила привычная утренняя суета. Мужики, со злыми непохмеленными рожами, сворачивали палатки, скатывали спальные мешки и прогревали моторы машин, готовя их к очередному маршу. Сизые клубы выхлопных газов неторопливо плыли по стоянке, словно невиданные сухопутные медузы.
Лада вместе с Очкариком разогревала в подвешенном над костром здоровенном чугунном котле завтрак - неизменные тушенку с гречкой. Неожиданно почувствовав в себе проснувшийся, как нельзя кстати, зверский аппетит, я ринулась вперед с котелком наперевес. Заполучив свою порцию, в которой к моему вещему удивлению, тушенки было почти столько же, сколько и гречки, я расположилась на переднем сидение своего командирского УАЗика и позавтракала, разглядывая суетящегося Очкарика.
Паренек этот был по нынешним диким временам абсолютным уникумом - очень образованный, начитанный, умный и: Абсолютно не приспособленный к жизни на Пустошах. Родился он где-то в самом начале века и оказался числе тех, кто одними из последних в России получил нормальное образование в школах и университетах, где изучали алгебру и риторику, а не способы свежевания кошачьих тушек и рецепты приготовления крысиного мяса. Как он выжил в годы хаоса, начавшегося после Развала и последовавшей за ней Второй Гражданской войны, лично для меня и по сей день остается загадкой. Конечно жизнь, особенно в ее нынешней садистско-маразматической ипостаси, порой меняет человека до неузнаваемости в считанные дни, однако всему есть предел! В настоящий момент бедный парнишка, оставшись без покровительства хотя бы парочки увешанных оружием боевиков, был бы меньше чем за день избит, ограблен, убит и, возможно даже, до кучи, изнасилован. И все это в абсолютно произвольном порядке:
Впрочем, допустить этого нельзя ни в кое случае - даже такой банде отморозков, как наша, необходим свой толмач! Оно и правильно: если тебе хорошенько дали по морде, после чего сняли последние трусы - это банальный грабеж. А если при этом тебя еще и проинформировали, какие именно законы ты перед этим нарушил, тогда совсем другое дело - это всего-навсего сбор налогов законной властью.
Другое дело, какую именно власть сейчас можно считать законной. Сразу после фактического распада России (юридически, потешная Россияния, существует и по сей день) , вызванного обвальным падением цен на нефть, законной автоматически стала та власть, за которой стояла хоть какая-то сила. Самостийные республики, федерации и даже княжества создавались тогда едва ли не в каждом райцентре, но более всего походили на продукты метеоризма - воняли сильно, но недолго, почти сразу поглощаясь такими же карликовыми суверенами, которые в свою очередь исчезали еще быстрей. Кто сейчас вспомнит про Республику Крым? Лишь немногие уцелевшие, а ведь республику ту целых три раза провозглашали! А где сейчас Уральская Федерация? Там же где и мой вчерашний обед. А про Объединенный Татарский Каганат я и вообще молчу: И трех месяцев не продержался! Татары почему-то кончились быстрее, чем патроны у федеральных войск:
По-сути говоря с тех пор, уцелели лишь объединившиеся, в свое время, Западная Сибирь и Дальневосточная республика. Теперь это Сибирская Республика - настоящее государство с армией, ядерным оружием и прочими прибамбасами. Здорово было бы рвануть туда на ПМЖ! Нормальная человеческая жизнь, как до Развала, работа с восьми до пяти, обеды в столовой, анекдоты в курилке, выходные, отпуска: И главное нет этого, уже привычного, каждодневного, разъедающего душу страха за собственную жизнь. Эх, мечты, мечты! О чем только я в жизни не мечтала, а ни хрена не сбылось!
Поначалу, еще в эпоху перестройки я, как и все, мечтала о свободе. Ну, еще бы! Свободно ходить с зеленым гребнем на голове по улице в пьяном виде и ругаться матом, не боясь, что тебя исключат из комсомола, это великое достижение! Ради него стоит вытерпеть все эти <временные трудности переходного периода>, типа мыла по талонам и обмена сотенных купюр. Вот только та свобода, которую нам даровал первый <президент всея Руси> лично мне больше всего напомнила резиновый член-фаллоимитатор - вроде и выглядит, как настоящий, а на деле муляж, видимость одна.
Потом в 90-ые я, как и прочие постсоветские дурачки, мечтала разбогатеть. А что? Чем я хуже всех этих полупридурошных <новых русских>? Сказано - сделано. Но попытки заработать торговлей на рынке закончились крахом - обогащался хозяин, а я так и жила считая копейки. Работа в частном охранном предприятии тоже не слишком способствовала обогащению. Тогда мое терпение лопнуло - подкачав в спортзале свои и не без того крепкие мышцы, я влилась в ряды организации, которую несколько позже назовут <организованной преступностью>, а бойкий на язык народ попросту <братвой>. Финансовые вопросы по большей части решились, но до вожделенного Богатства (именно так, с большой буквы!) по-прежнему было, как до Пекина на собачьей упряжке. Зато для моей хрупкой девичьей психики это было по-настоящему экстремальное испытание! Порой я уже и не знала от чего раньше сдохну, то ли от пули на очередной разборке, то ли от цирроза печени, возникшего от очередного литра водки.
В начале XXI я уже мечтала только об одном - чтобы меня оставили в покое. Вырваться из цепких лап братков-отморозков удалось только чудом, однако тут же вновь возникла проблема катастрофической нехватки финансов - уголовно-криминальная карьера приучила к жизни на широкую ногу, без мыслей о завтрашнем дне, которого все равно может и не быть. За решение этого вопроса я взялась со всей возможной обстоятельностью, прикидывая все возможные варианты, от создания собственной фирмы до вооруженного ограбления пункта обмены валюты. Но если учитывать, что именно поджидало вся страну буквально за следующим поворотом, более идиотского занятия я не смогла бы выдумать, даже если бы очень захотела: Начало Развала застало меня в попытках торговать то ли пищевыми добавками, то ли косметикой:
Развал: Сегодня значение этого слова понятно каждому, но тогда, в 2014-ом: Для каждого он начался по своему. Для меня Развал начался, когда меня чуть не укокошила какая-то пьяная сволочь... Огромный поддатый мужик с остро заточенным здоровенным тесаком, он так и не понял, что его очередная попытка поразвлечься с симпатичной молодой женщиной на этот раз станет для него роковой. Я оставила его лежать на асфальте, захлебывающегося собственной кровью. В эту ночь во мне что-то сломалось, и на следующий день я положила в свою машину помповый дробовик. А через пару недель там появился АКМ (1. Здесь и далее смотри приложение) с оптическим прицелом. Теперь я готова была дать отпор любому:
Но мир вокруг уже окончательно слетел с катушек. Меньше, чем через полгода наступил самый пик уголовщины. Банды, шайки, убийцы-одиночки, убийцы-профессионалы... Милиция не могла защитить мирных обывателей, да и не пыталась - стражи порядка спасая собственную шкуру, бежали без оглядки, срывая на ходу погоны и пряча за пазуху табельные пистолеты.
Все боялись всех, ставили стальные двери, правдами и неправдами доставали оружие, сидели по домам на запасенных мешках муки и ящиках консервов. Стрельба на улице поначалу пугала, но вскоре и к этому привыкли:
Затем умолкло телевидение, перестали выходить газеты, остановилось метро. Мир окончательно распался на отдельные квартиры-ячейки, где, словно моллюски в раковинах попрятались перепуганные обыватели, ожидая того часа, когда их вытащат наружу живодеры-экзекуторы. Многие запоем пили водку, купленную по бешеной цене у спекулянтов, пили - а потом, дойдя до какой-то черты, резали друг друга в бешенных кухонных драках. Немногие трезвые пытались всеми путями добыть визу любой, самой завалящей страны дальнего зарубежья. Некоторым даже это удалось:
На улицах господствовали двуногие хищники с оружием вместо клыков, вначале убивая за новую иномарку, потом за старенькое охотничье ружье, а под конец просто за банку консервов. Потоки беженцев заполняли улицы, но их почти сразу вырезали. Оставшиеся в живых, быстро растворялись в каменных джунглях.
Потом началось самое страшное - исчезло электричество, перестал работать телефон. В города пришла настоящая анархия. Все стреляли во всех, уже без какой-либо причины, просто для того, чтобы сосед вдруг не прикончил тебя первым. И тогда люди начали покидать умирающие города:
Прикончив кашу я поняла, что этим утром моему ненасытному организму требуется дополнительная порция съестного и выудила из личных запасов банку китайской тушенки с непонятным зверем (то ли свинья с рогами, то ли корова с пятачком и кучей иероглифов на этикетке. Мысленно чертыхаясь, я кое-как вскрыла банку штык-ножом и осторожно попробовало мясо неопознанной жертвы генетических опытов бесчеловечный животноводов из Поднебесной. По вкусу содержимое банки больше всего походило на маринованного в собственном соку мамонта, сдохшего от старости еще в самом начале ледникового периода: Помянув непечатным словом всю Китайскую Народную Республику и лично председателя Мао, я все же, собрав волю в кулак, съела почти полбанки - быстро, словно горькую микстуру проглотила. Возможно, я бы смогла одолеть и вторую половину, но тут запротестовал мой, опомнившийся от гастрономического шока, желудок, угрожая хозяйке всеми возможными хворями и болячками - от диареи до гастрита включительно. Решив, что на этой, как писали в старых советских газетах <теплой и дружественной ноте>, завтрак стоит завершить, я выбросила ополовиненную банку и, надавив на клаксон, дала сигнал к началу марша.
Автомобили начали выстраиваться в походный порядок. Сначала вперед умчалась легкая, собранная из запчастей невесть какого количества машин, багги-разведчик. Затем, натужно рыча изношенными дизелями, тронулись оба <Урала> - один с бронированной будкой, другой со спаренной зенитной установкой в кузове. Следом за ними двинулся полноприводный КАМАЗ - командно-штабной грузовик с мощной радиостанцией на борту и здоровенной телескопической антенной. Замыкал колонну армейский трехосный ЗИЛ, превращенный в легкий бронетранспортер с АГС-ом (2) и двумя пулеметами Калашникова в стальном кузове с высокими бортами. На его броне гордо восседал Андрей Лукин, боец из второй мобильной группы, присоединившийся к нам буквально в последний момент.
Дождавшись, когда последняя машина покинет место ночной стоянки, я села за руль УАЗа и двинулась следом, быстро обогнав колонну и заняв свое законное место в авангарде:
Уже меньше чем через час солнце начало припекать по-настоящему, опаляя степь, словно исполинская дуговая лампа. Зыбкое марево заколыхалось над землей. Колонна машин ползла по старой степной дороге, прихотливо вьющейся среди покатых холмов, оглашая окрестности ревом моторов. Решив передохнуть, я прибавила газу, заставив свой джип вскарабкаться по пологому склону ближайшего холма и остановившись на вершине, заглушила мотор.
Даже с такой небольшой возвышенности плоская, как будто раскатанная гигантским катком местность, просматривалась на много километров вперед. Кавалькада машин, словно огромная камуфлированная змея, двигалась на север, волоча за собой многокилометровый хвост пыли. Пейзаж вокруг походил на марсианский ландшафт, каким его рисовали в старинных фантастических книгах:
Встав на капот машины, я вынула из кофра тридцатикратный бинокль и начала внимательно осматривать горизонт. Понятное дело - нам, девочкам, всегда полезно начеку быть: Моя наблюдательность была вознаграждена - навстречу нашему отряду двигался автомобиль. Какой именно, разглядеть пока было невозможно, но о самом факте приближения красноречиво свидетельствовал видимый издалека столб пыли. Я дернулась было, передать по рации Ладе, чтобы она была готова немедленно перехватить чужую машину, но тут же ситуация прояснилась - возвращались наши разведчики. И что интересно, кроме Гочи и Лавра в машине был кто-то еще: Я кинулась за руль и рванула навстречу доблестной разведке.
Через десять минут я уже слушала сбивчивый доклад Лавра о положении дел. Третьей в их и без того тесной машине, оказалась совсем юная девушка.
Девушку, скорее уж девочку, ведь ей было не больше 16, звали Юлией. Жила она в Дедовке со своей матерью-цыганкой, изгнанной когда-то из табора за неведомо какие грехи. Поскитавшись по пустошам несколько месяцев, она умудрилась осесть в этой зажиточной деревне, в экстренном порядке <залетев> от племянника деревенского старосты. Не стоит и говорить, что в большинстве своем, односельчане были не в восторге от появления еще одного голодного рта, да еще и в самое тяжелое время, однако власти у старосты деревни было в то время даже чуть больше, чем у царя, президента и египетского фараона вместе взятых. Это и позволило на корню задушить такое вредное явления, как свобода слова, плавно, но твердо, сменив ее единомыслием и всенародной поддержкой правящего режима. К тому же молоденькая цыганка, видимо осознав свою удачу, оказалась трудолюбивой и нравом покладистой, чем сразу расположила к себе большинство аборигенов. Меньшинство же молча затаило злобу, выжидая удобного случая:
А время шло, и спустя положенный срок, на свет появилась веселая и симпатичная девочка Юля, через многие годы превратившаяся в очаровательную девушку Юлию, отраду для своих родителей и воплощение грез всех деревенских парней. Жизнь была радостной и беззаботной, а единственной проблемой главной деревенской красавицы был выбор подходящего жениха, благо предложений было, хоть отбавляй.
Однако в один прекрасный день фортуна, намылившись как видно в декретный отпуск, отвернулась от новоявленной <Мисс гумно>, - случился крестьянский бунт. Первыми жертвами по традиции стали представители власти - староста со своими прихлебателями и вся их многочисленная родня. Мать Юлии, вспомнив отчаянную цыганскую юность, защищала любимую дочку до последнего, успев разрядить в толпу озверевших селян двустволку. Перезарядить ружье времени у нее не осталось - обух топора размозжил ей череп. Эта безнадежная попытка сопротивления все же дала Юле спасительную фору - раненная девушка сумела ускользнуть из превратившейся в ловушку деревни. Но, оказавшись на пустошах, смертельно испуганная девочка совсем пала духом и несколько дней просто пряталась. Затем подгоняемая голодом она решила вернуться в спешно покинутое родное село в надежде, что все проблемы устаканились сами собой, бунт уже подавлен, а жизнь вернулась в привычную колею. Но оказалось слишком поздно - Дедовку плотным кольцом окружили <псы пустошей> - сотни свирепых бандитов, пришедшие их Оренбургских степей. Последний путь к спасению был отрезан, и Юля раскисла окончательно. Когда ее подобрали наши разведчики, она просто сидела под кустом, тупо уставившись в одну точку:
:Вся команды была в сборе. Мы сидели на складных стульях в тени тента, натянутого между грузовиками и решали, что делать дальше. Я, как всегда, помалкивала, давая возможность высказаться другим, следуя армейской традиция, когда старшие по званию офицеры всегда высказываются последними. Официально это делается для того, чтобы авторитет командиров не влиял на высказанное мнение рядовых, но на самом деле, скорее всего это придумано затем, чтобы высказавший нечто умное подчиненный не смутил начальника. И правильно, кстати - если кто-то из подчиненных вдруг умнее тебя окажет, всегда можно сделать вид, что ты просто с ним согласна!
Настроение у меня было хуже некуда. Наверное, именно так чувствовал себя известный французский полководец, в честь которого несколько позже назвали замечательный коньяк, когда проиграл битву при Ватерлоо.
Самое паршивое, что все эта эпопея начиналась как банальная карательная экспедиция. Три дня назад, рано утром, ни свет, ни заря, меня вызвал к себе Граф. Вызвал, конечно же, не лично - примчалась за мной Лада, вся из себя запыханная и взволнованная. Кое-как продрав глаза, я поперлась в Белый дом, где располагался штаб клана, выяснить какого собственно хера от меня нужно в такую рань.
От своего коттеджа до центральной площади райцентра Красноармейский, официальной столицы клана <Северный> я дошла по широкой центральной улице, четверть века назад носившей имя вождя мирового пролетариата. Ослепительный диск солнца лишь чуть-чуть поднялся над горизонтом, но немногочисленные, в этот час, прохожие уже старались держаться в тени. Проезжая часть была пуста, по пути мне встретилась только одна машина - чадящий, как печка-буржуйка, газогенераторный ГАЗ-53, обдавший меня запахом тлеющих опилок.
Столица только просыпалась, но на стоянке у Белого дома уже замерли два камуфлированных УАЗа и <Нива> цвета хаки с затонированными стеклами.
В бывшем здании районной администрации, сияющем белизной крашенных мелом стен, уже собрались все, кто и должен присутствовать в таких случаях. Глава клана Граф, он же в миру Евгений Науменко, развалился в своем кожаном кресле во главе длинного полированного стола. Командир взвода разведки, низкорослый крепыш Вячеслав Полынин, притулился на стуле с высокой спинкой рядом с аквариумом, начальник службы снабжения Якут расположился на обтянутом кожзаменителем диване, а для меня, как всегда, оставили место в торце стола, напротив хозяина кабинета.
Кстати говоря, мало кто знал что Евгений и в самом деле настоящий потомственный граф, уж не помню точно, то ли Бестужев, то ли Шереметьев - давненько он мне свое, красиво нарисованное на большом плакате, генеалогическое древо показывал. Другое дело, что и внешностью, и повадками Женька напоминал графа не больше, чем гипсовая баба с веслом из парка культуры напоминает стриптизершу, а генеалогию периодически путал с гинекологией. Впрочем, все мы общались между собой по-свойски, по именам или кличкам.
Войдя в кабинет, я тут же смекнула, что готовиться что-то серьезное: Иначе как объяснить присутствие такого количества народы? Решив не лезть <поперек батьки в пекло>, для начала послушав, о чем пойдет речь, я села на свое законное место и лишь тут заметила пристроившуюся в самом углу Ирку Старскую, тощую как жердь сорокалетнюю бабу, официально занимавшуюся <социальными вопросами>, а попросту говоря собиранием сплетен и вербовкой стукачей.
Сказать, что я не любила Ирку, было бы то же самое, что утверждать, будто Гитлер был просто нехороший человек - в принципе правда, но степень неприязни абсолютна не та. В рейтинге моей личной ненависти эта сраная особистка давным давно превзошла Ельцина и Ксению Собчак, но все же пока еще уступала кариесу и критическим дням.
- Ну, раз теперь все в сборе, можно начинать - с расстановкой произнес Граф выложив на стол авторучку и папку в дорогом кожаном переплете - Значит так: Поступила информация, что в контролируемом нами населенном пункте Дедовка произошел бунт. Убит староста, имеются жертвы среди волонтеров. Подробности неизвестны.
Идея создать в каждой деревне свой отряд из вооруженных волонтеров для защиты от мародеров-одиночек и мелких банд, принадлежала Якуту. (Который, к слову говоря, не имел никакого отношения к малым народностям Крайнего Севера, известным по бородатым анекдотам, а попросту имел странную фамилию Ягудин.) В принципе сама по себе идея эта была правильной, поскольку даже при всем желании мы не могли быстро придти на помощь селянам, подвергнувшимся неожиданному нападению мародерствующих элементов. Как-никак до самого дальнего из контролируемых нами населенных пунктов было почти три дня пути по степным дорогам! Однако создание таких отрядов упиралось в одну, весьма существенную проблему - оружие. Конечно, найти нужное количество стволов было хотя и сложно, но вполне возможно - как-никак мы самый крупный клан в радиусе, как минимум полутысячи километров, но: Раздав крестьянам автоматы и пулеметы мы с высокой степенью вероятности могли бы плюнуть в собственный колодец - неоднократно подавляемые нами крестьянские бунты наглядно демонстрировали, как легко поворачивают озверевшие колхозники оружие против своих же хозяев. А брать приступом хорошо укрепленный, защищаемый вооруженным до зубов гарнизоном населенный пункт это не шутка! В последний раз, пять лет назад, когда мы захватили райцентр Красноармейское, пришлось положить под его стенами почти треть личного состава.
Но с другой стороны, ни в коем случае нельзя оставлять мужика совсем уж безоружными перед лицом постоянной угрозы нападения. Ничто так не деморализует население, как чувство собственной беззащитности! А крестьянин должен быть твердо уверен в собственном будущем, в меру оптимистичен, и безоговорочно верить в своего хозяина, иначе он, как пить дать, не сможет плодотворно трудиться по причине хронической мигрени от постоянных душевных переживаний.
Именно поэтому, создав все же отряды самообороны из волонтеров-добровольцев, мы хотя и вооружили их, но не слишком при этом усердствовали - в ход пошли старые охотничьи ружья, древние карабины, и совсем уж ископаемые револьверы. Оружие, конечно, не ахти какое, но для отстрела бродяг с пустошей вполне пригодное.
- А откуда вообще такая информация? - глядя из подлобья поинтересовался Славик - Если известен сам факт, то почему нет подробностей?
- Радиограмма - кратко ответил Граф - Сообщение очень короткое, обрывается буквально на полуслове, так что остается только гадать, что там случилось.
- Так связи ж нет вторые сутки! - живо вступил Якут - Чего тут гадать-то? Раз связи нет, значит и старосте с подельниками кранты! Рейд карательный нужен и чем быстрее, тем лучше!
- Рейд, рейд: Затрахал ты уже меня со своими рейдами, каратель хренов! - раздраженно проворчал Женька - Ну, сколько можно! Да у нас уже пол-отряда только и делает, что в рейды мотается! А толку-то?! Один бунт за другим! И трех месяцев не прошло и вот опять!
Да я это:- почувствовав начальственный гнев, Якут смешался - Я и предлагаю: рейд, а потом это: Показательные казни: Каждого десятого: Или там, пятого:
- А пахать на нас кто будет!!! - вдруг обозлившись не на шутку, грохнул кулаком по столу Граф - Ты, что ли, навоз вилАми бросать будешь?! А Ольга небось коров за сиськи дергать?! Или мне прикажешь свиньям хвосты крутить?! Профилактикой надо больше заниматься, а не бошки рубить! И так уже работать некому! - распаляясь все больше, Женька вдруг нацелил кончик своей чернильной ручки с золотым пером на Ирку - Ирина, что у тебя с агентурой? Были раньше, сигналы?
Ирка явно струхнула и потому забубнила себе под нос, что-то не слишком вразумительное.
- Чего-чего?! - Граф приподнялся из кресла, опершись кулаками на столешницу - Громче давай!
- Да были кое-какие сигналы, были - не слишком успешно пытаясь скрыть дрожь в голосе Ирина начала информировать собравшихся - Вот братья Овчинниковы опять воду мутят, даже подбивали старосту сменить, мол, проворовался старый хрыч, гнать надо. Еще Нургалиев, ну тот, который Ренат, принародно грозил старшине волонтеров пасть порвать:
- Да пусть они друг дружке хоть пасть, хоть жопу рвут на символ британской монархии! - Евгений уже по настоящему вышел из себя - Лишь бы пахали, да на власть не бычили! Мне их разборки похую! А тебе, шпионка ноль-ноль-семь, делом надо заниматься, а не сплетни собирать! Через осведомителей своих народ успокаивать, внушать что, все это мол, временные трудности, то, да се: В крайнем случае, валить все на старост, это де они кровопийцы, а мы тут в Белом доме про их художества ничего знать, не знаем, поэтому вынуждены иногда жесткие меры предпринимать. Все, бля, тебя учить надо:
В кабинете повисла тишина. Мысленно я ликовала, глядя как перепуганная особистка стискивает подлокотники старенького, обтянутого кожзаменителем кресла, одновременно прокручивая в голове мультик в котором собственноручно приколачивала отчаянно визжащую Ирку на здоровенный дубовый крест. Действительно службу она завалила по-полной, так что теперь ей с высокой степенью вероятности грозил вылет из Совета клана. И поделом сучке:
- Ладно, не до разборок сейчас - решать надо, что делать - Граф неожиданно успокоился - Короче я так понимаю, рейд все равно нужен? Все согласны?
Возражавших, понятное дело, не было. Потерять такой опорный пункт, как Дедовка было слишком опасно. Хотя с экономической точки зрения эффективность этой деревни была практически равна нулю (Им там, в степи, дай бог самих себя прокормить!), но в качестве форпоста на границе с племенами двуногих степных шакалов, именующими себя почему-то <псами пустошей> она просто бесценна. В случае нашествия банд из Оренбургских степей, мы были бы предупреждены о нем как минимум за двое суток, а значит, с гарантией успевали подготовиться к обороне.
- Ну, раз все <за>, тогда давайте определяться со сроками - Женька, похоже, решил закончить на сегодня с разносами - И кто возглавит рейд тоже: Кстати говоря, добровольцы на это дело есть?
Через секунду я ощутила, что все присутствующие уставились на меня, видимо искренне надеясь усилием мысли заставить именно меня вызваться добровольцем на зачистку этого гадюшника. Ага щас, так я и клюнула! Но в глубине души я понимала, что мне уже не отвертеться.
- Ну, че сразу я?! - как всякая порядочная женщина, я решила вначале для приличия поупираться, набивая себе цену.
- Ты Чума, ты! - веско заметил Граф - Больше некому.
Ох, как же я не люблю когда меня называют этой дурацкой кличкой, кто бы знал! Но что делать - заслужила! Впрочем, нет худа без добра - недобрая слава, она тоже порой на руку играет. Узнав, что на разборку прибыла сама Ольга-Чума собственной персоной, немалая часть бунтарей тут же задирала лапки кверху. Да и собственно говоря, своим продвижением в иерархии клана я косвенно обязана именно своей кликухе.
Началось все, когда я, еще командир штурмового взвода клана <Северный>, увидела в толпе, согнанной в воспитательных целях на очередную показательную казнь, зевающих со скуки крестьян. Вообще говоря, ничего удивительного в этом нет - нынешний народ, переживший Развал, Вторую Гражданскую войну и эпидемии, нервами крепок и психикой устойчив. Уж кого-кого, а его публичным повешением не напугаешь! Так что если хочешь нынче русского мужика чем-то напугать, то будь добр, придумать что-нибудь уж очень изуверское.
Первым моим рацпредложением была казнь на гильотине. Однако сконструированная для этой цели кузнецом Прохором гильотина оказалась пригодна разве что для обезглавливания кур, попавших, согласно известной народной мудрости <в ощип>. С помощью второй модели уже вполне можно было устраивать якобинский террор, но габариты ее были таковы, что для перевозки даже в разобранном виде требовался отдельный грузовик. Впрочем, техническая сметка Прохора не пропала даром - гильотина и по сей день, успешно рубит дрова на общей кухне.
Разочаровавшись в гениях Великой Французской Революции, я обратилась к опыту римского прокуратора Понтия Пилата, известного своим крутым нравом, благодаря бессмертному произведения Михаила Булгакова. Но первая же попытка распятия на кресте пойманного с поличным цыгана-конокрада, заставила меня отказаться от применения этого, на первый взгляд, весьма прогрессивного орудия казни. Возможно, какие-нибудь древнеиудейские пророки и обладали нужными навыками многодневного висения на кресте с мученически-прекрасным видом, изредка посылая поэтические проклятия в адрес палачей, но отечественный криминальный элемент, помещенный в такое положение, орет и материться всю ночь напролет, временами заглушая даже раскаты отдаленной грозы, не давай нормально отдохнуть честным труженикам. Конечно, воспитательный эффект достигается более, чем достаточный, но на следующий день идти работать в поля уж точно никто не сможет:
Вконец отчаявшись, я обратилась к практике средневековой инквизиции, что и стало моим первым, по-настоящему полезным, нововведением. Публичное сожжение на костре дало потрясающий пропагандистский эффект, подняв меня в рейтинге детских страшилок, которыми матери так любят пугать непослушных детей, куда выше Бяки и Буки. (<Вот сейчас не будешь спать, я Чуму позову, она тебя в печке зажарит!> )
Но высшим взлетов моей геноциидальной карьеры стало уничтожение крупного, по нынешним временам, хутора Нижние Вятки. Населен этот хутор был всякого рода отребьем - беженцами из Средней Азии, местными люмпенами и просто всякого рода окрестным криминальным элементом, промышлявшим разбоем и грабежом близлежащих сел. Никакой толковой дани с них получить не удавалось, а на поддержания хотя бы относительного порядка сил, времени, а главное ресурсов клана, уходило немерянно. В конце концов, было принято решение о ликвидации этого отстойника, что и было успешно выполнено мной в кратчайшие сроки. Немногих выживших мы расселили поодиночке в разные, контролируемые кланом, населенные пункты, дабы они могли поделиться с односельчанами горьким опытом последствий неподчинения законной власти.
Именно благодаря успешной ликвидации Нижних Вяток, я и вошла в состав Совета клана наравне с такими ветеранами, как Славик или Якут. Другое дело, что теперь Ольгу-Чуму никто не воспринимают иначе, как штатного обер-палача, сваливая на меня вся грязную работу. Ну, да что тут поделаешь! За все нужно платить:
- Слушай, ну ты достал уже! - решив не сдаваться слишком легко, я продолжала отпираться - Недели еще не прошло, как я с реквизиции вернулась, дай хоть отдохнуть чуток! Да и почему опять я? Якута, вон, пошли!-
- Якут завтра на север реквизицию поедет делать, а Штырь еще не оклемался, только-только ходить начал. -
Штырем Женька называл Андрея Завьялова, бывшего десантника, командира второго мобильного отряда. Отправившись в составе колонны из пяти грузовиков проводить реквизицию в нескольких периферийных хуторах, на обратном пути он, как на грех, нарвался на засаду, грамотно организованную небольшой бандой <лесных волков>. Однако, получив пулю в бедро и потеряв несколько бойцов, он сумел таки не только отбиться, но и довести караван до Красноармейского.
- Так что, сама понимаешь, кроме тебя некому - похоже, Граф уже заранее решил отправить именно меня, а значит, выбора у меня все равно нет. Ну, и ладно: Обернусь туда-сюда за недельку и потом расслаблюсь на месячишко!
- Теперь о сроках. - Евгений сделал многозначительную паузу, посмотрев по очереди на всех присутствующих, то ли ожидая совета, то ли ища поддержки - Выдвигаться нужно завтра, не позднее полудня.
Поскольку теперь у меня, как у старшей рейда, появились немаленькие полномочия в определении сроков и маршрута карательной экспедиции, я решила воспользоваться ими по полной программе.
- Завтра не получиться. - безапелляционно заявила я - Техника не подготовлена, мужики кто в загуле, кто в запое, оружие со снаряжением не подобраны: Так что завтра - никак!
- Хорошо, хорошо! Тогда крайний срок - послезавтра утром. - Граф был настолько рад, что сумел уломать меня возглавить рейд без чересчур долгих препирательств, что был почти великодушен - Заодно по-пути проверите гарнизон в Шахтерском, новобранцев туда подбросите.
Бывший поселок городского типа Шахтерский был настолько важным объектом для клана, что кроме отряда самообороны там имелся постоянный, хорошо вооруженный гарнизон. Оно и не удивительно - Шахтерский был единственным местом во всем Нечерноземье, где сохранилась возможность добывать каменный уголь открытым способом, прямо из карьера. По дешевизне и эффективности этот единственный карьер на порядок превосходил все угольные шахты соседских кланов вместе взятые, что позволяло нам не только без проблем отапливаться даже в самые холодные зимы, но и наладить перегонку из угля синтетического бензина. Это во многом и стало основой нашего могущества, позволив в свое время <Северному> превратиться из малочисленной провинциальной банды в самый крупный клан во всей губернии.
Поняв, что нужно ковать железо, пока горячо, я решила без проволочек закрыть вопрос со снабжением экспедиции оружием и продовольствием:
- И еще: Технику и оружие я беру со склада по своему усмотрению. -
- Стоп, стоп! По своему усмотрению - это вообще-то сколько? - тут же забеспокоился Граф.
- Естественно, всю мою группу в полном составе. Потом штыревский ЗИЛ и твой КАМАЗ с передвижным КП.
- Оль, ну на фига тебе эта бандура?! - взвился Евгений - Как ты ее с собой попрешь-то? Да в ней же тонн десять, не меньше!
По-своему Женька был прав - передвижной командный пункт на базе полноприводного армейского КАМАЗа был огромным, как мамонт и таким же неуклюжим, а здоровенная телескопическая двадцатиметровая мачта с антеннами на верхушке и вовсе делала его похожим на нетрезвого жирафа. Однако, лишь его мощная радиостанция могла поддерживать связь со штабом в Красноармейском, непосредственно от Дедовки.
- Как допру - мои проблемы. А связь мне может понадобиться, вдруг передатчик в Дедовке накрылся?
- Ладно, ладно: Бери, если тащить не лень! - Глава клана понял, что сопротивление бесполезно - Что с вооружением?
- По четыре боекомплекта на ствол - я решила последовать старому принципу <проси как можно больше, глядишь, дадут, сколько надо> - И по три комплекта к тяжелому оружию.
- Чумы, да ты охуела ваще! - мгновенно вышедший из дремы Якут так и подпрыгнул на месте - Может тебе вообще весь арсенал загрузить?! Ты че, новый поход на Кавказ решила затеять?!
- Весь грузить не надо - все рано не довезу. А по четыре комплекта в самый раз будет. - Я решила брать быка за рога и стоять на своем до последнего.
- Да ты:- начал было закипать Якут, но умолк, поймав раздраженный взгляд хозяина кабинета.
- Хорошо Ольга, давай так - по ТРИ боекомплекта на ствол и по ДВА к тяжелому вооружению? - похоже, что сегодня Граф был способен на разумные компромиссы и грех этим не воспользоваться:
- Идет. Но тогда еще и твой РПГ (3) и пять зарядов к нему. - Я решила сорвать банк, пока масть катит. Заполучить единственный в нашем клане гранатомет РПГ-7 в постоянное пользование было моей заветной мечтой. Вооружившись этой шайтан-трубой можно было не бояться встречи даже с тяжелым танком, а любые долговременные укрепления типа частоколов или ворот и вовсе расстреливать издалека.
Женька хотел, было возразить, но решил не мелочиться и махнул рукой:
- Хорошо, но зарядов только два. Все, давайте закругляться, а то у меня еще кое-какие дела есть. Бери с собой Славку - подробности с ним обговоришь. Так что на сегодня вы свободны. - Граф начал убирать в папку разложенные на столе бумаги. - А ты, куда собралась Ирина? Я с тобой еще не закончил! -
Вскочившая была Ирка, с мученическим видом опустилась обратно в кресло, мысленно готовясь к тому, что начальство отымеет ее сейчас в самой извращенной форме. Я хотела, было ехидно предложить ей что-нибудь противозачаточное, но тут Славка, почуяв неладное, схватил меня за рукав камуфлированной куртки и буквально выволок из кабинета.
В пятницу утром, за нашей колонной захлопнулись огромные, обитые листовым железом, ворота Красноармейского. И вот теперь, спустя трое суток, подавление крестьянского бунта грозило перерасти в сражение с численно превосходящими силами противника:
Все молчали, поэтому я не стала дожидаться, пока кого-либо посетит хоть одна умная мысль:
- В общем так! Темнить не буду, скажу прямо - дела у нас, как в общественном сортире, в период засорения канализации. Деревня наглухо окружена бандой больше сотни рыл, колес у них, как минимум, полсотни, а, скорее всего и больше. Деревенские пока держатся, все-таки периметр там укреплен по-взрослому, но как ни крути, это ненадолго - стволов у них маловато, а патронов и того меньше. Так что рано или поздно просочаться к ним бродяги и тогда все, пиши, пропало. Деревню разграбят дотла, а если еще и укрепиться в ней попытаются: Тогда вообще пиздец! Все там под стенами и поляжем!
Первым как самый решительный (а вернее - самый бестолковый влез Стас.
- Ну и чего тогда сидим, кого ждем?! - всем своим видом Стас выражал решительность в одиночку порвать, как тузик грелку, всю банду <псов пустошей> - Не знаю уж, кто как, а я предлагаю, прям щас врезать пиздюлей этим чмошникам!
Вот же блин, нашелся <Пиздюлятор-судный день>! Не даром говорят - <Сила есть, мозги отсохли!> И самое смешное что и впрямь ведь полезет на рожон, о последствиях особо не задумываясь: Нет у мужика ни здравого смысла, ни инстинкта самосохранения! Да и предохранители в башке давным-давно от водки перегорели. Ладно, послушаем еще, что остальные скажут:
- Конечно, неплохи бы наподдать им прямо сейчас, - задумчиво произнес Славка, - А не многовато их, чтоб вот так, в лоб?
- А чего ждать-то? Когда самые дряхлые от старости помрут? - Лада, давно и искреннее ненавидевшая командира разведчиков за то, что он так и не взял ее в свой взвод, конечно же, не смогла упустить возможности лишний раз публично его поддеть - Раньше начнешь - раньше кончишь милый!
Увидев, как побагровел Вячеслав, я поспешила быстренько вмешаться, пока дело не дошло до рукоприкладства.
- Хорошо, Слава. Ты что предлагаешь? -
- Да, собственно все, как обычно: Ночью я с ребятами снимаю часовых, и минирую ихние машины прямо на стоянке. Так что если повезет, выведем из строя как минимум треть колес. Потом я пущу ракету и ты атакуешь этих шакалов. Да и я, с парнями, тоже маленько их с тыла пощиплю.
Вообще говоря, Славкин план был самой разумной альтернативой тупой лобовой атаке, но: Уж слишком много тут зависело от банального везения! Стоит хоть одному часовому успеть не то, что выстрелить, а даже крикнуть и усе... Кранты доблестным разведчикам! Шансов выбраться незамеченными из растревоженного вражеского лагеря у них практически нулевые. Зато потом бродяги уже будут начеку и взять их врасплох как пить дать не удастся. С другой стороны, какие еще есть варианты?
- Понятно: - я решила поиграть в демократию и узнать мнение остальных - Лада, твои предложения? -
- Мои предложения, как всегда, самые разумные. Связываемся с Красноармейским и вызываем подмогу, хотя бы ту же вторую мобгруппу. Да и ополченцев не помешает подтянуть, пускай опыта набираются. Максимум дня через три они будут здесь. Время, конечно, потеряем, зато головы на плечах сохраним. А если послушаем этого ниньзюка хренова, то уж наверняка огребем по полной! Как тогда у Щеповки:- похоже у Лады началось то, что я обычно называла <бешенством правды-матки>: История у хутора Щеповка действительно вышла некрасивая, но Славка уж точно не был виноват. Щеповка тогда контролировалась малочисленным бродячим кланом из каких-то отморозков. Пытаясь захватить <языка>, разведчики во главе со Славкой а ля японские ниндзя, просочились на территорию хутора, но напоролись на свору сторожевых собак подняв, естественно, страшный переполох. Уцелели парни только чудом, отделавшись легкими ранениями, но об эффекте неожиданности можно было забыть. Лобовая же атака на грамотно укрепленный хутор, была для нас явно неприемлема - потери составили бы не меньше половины бойцов. Пришлось мне в срочном порядке связываться лично с Графом и просить разрешения на использование минометов. После долгих препирательств я все же добилась своего и, израсходовав полсотни драгоценных мин, практически сровняла хутор с землей. Но кличка <Ниньзюк> с тех пор так к Славке и прилепилась. Другое дело, что мало кто осмеливался называть его так не за глаза:
- Мысль, конечно, неплохая Лада: - я сделала вид, что серьезно размышляю над этим предложением - Но не получиться! Вторая мобильная группа раньше чем через четыре дня здесь не будет, а столько деревенским уж точно не продержаться.
Решив, что хватит разводить недоброй памяти плюрализм в одной, отдельно взятой банде, я решила, что пора сворачивать дискуссию.
- Сейчас двинем к Дедовке, тут недалеко осталось, километров десять, а там встанем лагерем в Белом логу, и будем ждать до заката. Но сильно не расслабляться и быть готовыми к бою! Славка, ты с ребятами пойдешь в лагерь сразу после полуночи, а атаковать будем перед рассветом. До вечера я буду вести наблюдение с холмов, и если бродяги начнут штурм, то: Короче, все как всегда - красная ракета: сигнал к атаке. - Я встала, обозначив конец совещания, и пошла к передвижной радиостанции, доложить в штаб сложившуюся обстановку.
:Но очередной поворот событий смешал все наши планы - оказалось, что штурм Дедовки уже начался. К тому же банда, оказалась не большой, а огромной! Полсотни машин и не меньше трехсот человек! А по нынешним временам, отсутствия жратвы и избытка всякой заразы и три сотни бойцов - уже орда Чингисхана. Это сразу после Развала по окрестностям городов рыскали шайки по несколько тысяч злобных, голодных и вооруженных до зубов отморозков - было им тогда еще чем прокормиться. Да только, в первую же зиму, смерть-матушка, хвала ей за это, подмела всякий мусор! Выжили только самые умные, хитрые и приспособленные к жизни в условиях приближенных к первобытно-общинным. Такие, как я, например:
В мощный бинокль с вершины холма мне было хорошо видно, как похожий на вымершего стегозавра грузовик, обшитый стальными листами до самых колес с приваренным вместо бампера отвалом от снегоочистителя, с тупым упорством, раз за разом таранил ворота деревни, укрепленные стальными рельсами. Время от времени пули высовывающихся из-за частокола защитников, щелкали по металлу, не причиняя впрочем, ни малейшего вреда, ни машине, ни водителя - шансов попасть в узкую щель амбразуры в лобовой броне грузовика у туповатого крестьянина, имеющего самое смутное представление об огнестрельном оружии, практически не было.
Само по себе эта публичная демонстрация дремучей глупости атамана банды не несла прямой угрозы безопасности осажденным - сколоченные из толстенных сосновых брусьев ворота, в случае угрозы штурма дополнительно подпирались изнутри вкопанными в землю бревнами. А другого места, приспособленного для вторжения внутрь укрепленного периметра, не было - окружающий деревню земляной вал с бревенчатым частоколом поверху служил вполне надежной защитой.
Однако, через секунду я поняла, что кто бы не верховодил в этой шайке, он был кем угодно, но только не дураком. От автомобилей, державших кольцо осады вокруг Дедовки, отделился огромный КРАЗ с тралом-полуприцепом, на котором возвышалось нечто массивное и прикрытое брезентом. Подкатив почти к самой насыпи с частоколом, грузовик лихо развернулся на 180 градусов. Под брезентом что-то взревело и, разорвав ветхую ткань, оттуда выполз укутанный клубами синеватого солярного выхлопа: бульдозер! Самый обычный дизельный бульдозер <ДТ>, помнивший, наверное, еще <дорогого Леонида Ильича Брежнева> и съезды, давно канувшей в лету, Коммунистической партии. Конечно, и это ископаемое, отдало дань времени, одевшись в самодельную броню и обзаведшись пулеметом Калашникова, торчащим из узкой бойницы, проделанной в обшивке кабины, и больше всего стало походить на нежелательный побочный результат изнасилования боевой машины пехоты, наглым колхозным трактором.
Подняв широкий отвал, броненосный бульдозер выплюнул облако черного дыма и двинулся вперед, к земляному валу, оставляя на пересохшей земля глубокие следы своих зубчатых гусениц. Похоже, безнадежная попытка штурма ворот на деле оказалась всего лишь отвлекающим маневром:
Дальнейшее бездействие могло иметь самые трагические последствия - легко вскарабкавшись по недоступному для автомобилей склону насыпи, самопальный броненосец без проблем снес бы жидкий частокол из подгнивших бревен, открыв тем самым, путь в деревню пешим боевикам. Впрочем, после этого ему уже никто не помешает расчистить путь и для автомашин, высадив въездные ворота. И тогда песенка наших дорогих пейзан будет спета - три сотни звероподобных <псов пустошей> не пощадят никого:
Выхватила из кармана в дверце джипа ракетницу и, загнав в патронник заряд с красной ракетой, я выпалила в воздух. Ракета, словно ошалев от радости освобождения из многолетнего плена внутри тесной пластмассовой гильзы, рванулась вверх, шипя и плюясь искрами, на мгновение став похожей на взбесившуюся бенгальский свечу. Это был универсальный сигнал во все времена означающий только одно: <В атаку!>. Почти сразу из-за холма вырвались, словно стадо вымерших мастодонтов, мои покрытые грязно-зелеными пятнами камуфляжа грузовики и начали расходиться веером.
Через несколько секунд больше трех десятков бандитских автомобилей устремились навстречу, выстраиваясь в боевой порядок :
Хлопнув по металлу кабины (что всегда означало для сидящей за рулем Лады команду <вперед!> ) я сдернула с закрепленного на вертлюге крупнокалиберного пулемета НСВ (4) пластиковый чехол. Мы с Ладой обе, в общем-то, неплохие водители, но опыта обращения с тяжелым вооружением у меня все же побольше:
Шансов разгромить банду, имеющую как минимум пятикратное численное превосходство у нас было немного, однако оставалась надежда на наше качественное превосходство над этими оборванцами. Судя по внешнему виду транспортных средств (язык не поворачивался назвать весь этот самоходный металлолом автомобилями) можно было надеяться, что по-настоящему опасное для нас оружие, вроде автоматических гранатометов или тяжелых пулеметов у них отсутствует вовсе, а пули обычного стрелкового оружия моим бронированным грузовикам и джипам были не страшны. А вот в нашем арсенале есть такие крутые игрушки! Другое дело что боеприпасов для них кот наплакал: На десять минут нормального боя, короче.
Приникнув к окуляру оптического прицела, я пыталась разглядеть надвигающегося противника. Главную опасность представляли грузовики - два неплохо сохранившихся КАМАЗа с кузовами, борта которых ощетинились пулеметами, ископаемый МАЗ с будкой, усеянной бойницами, и армейский УРАЛ с открытым кузовом, в котором, на намертво приваренной треноге, возвышался крупнокалиберный пулемет Владимирова. (5) А вот это уже серьезно! Очередь из такой дуры прошьет мой <козлик> как консервную банку! Похоже, это и будет цель номер один.
Остальная, с позволения сказать, вражеская бронетехника, не произвела на меня, мягко говоря, сильного впечатления. Скопище полуразвалившихся, ржавых, сплошь без стекол и фар древних <Волг> и <Москвичей>, пожованных ГАЗонов и обиженных жизнью УАЗов. Окончательно добил меня античный ГАЗ-51 со спаренным пулеметом <Максим> в кузове! Да где же эти придурки выкопали этого динозавра! Впрочем, вполне возможно, что я недооценивала практичность такой ископаемости - когда-то я слышала, что первые модели <Максима> снаряжались матерчатой, а не металлической лентой, сшить которую даже в условиях пустошей, понятно, не составляет труда:
Когда мы сблизились метров на 700, я решила, что пора продемонстрировать превосходство в дальнобойности нашего тяжелого вооружения. Рявкнув, вцепившейся в руль смертельной хваткой Ладе команду остановиться, я поймала в перекрестье прицела кабину зловредного УРАЛа и надавила на спуск. Пулемет протяжно заревел, выплюнув очередь трассирующих пуль. Это послужило сигналом для всей команды - именно так, при отсутствии связи, я всегда обозначала основные цели, предназначенные для первоочередного уничтожения. Где-то сзади зарычала Славкина зушка, (6) секунду спустя к ней присоединился Андрюхин АГС и почти сразу вражеский УРАЛ перевернулся, подброшенный взрывом. Удовлетворенно хмыкнув, я аккуратно прицелилась и пустила очередь в следующую потенциальную мишень - двухосный полноприводный КАМАЗ, с кузовом, переполненным бандитами.
Когда машины противника приблизились на расстояние около трехсот метров, оставив позади себя полдюжины разбитых, горящих автомобилей, я с сожалением отдала приказ начать сближение. Будь в моем распоряжение достаточное количество боеприпасов к гранатомету и крупнокалиберным пулеметам, мы имели бы все шансы уничтожить противника, не сближаясь с ним на расстояния выстрела стрелкового оружия. Но, увы - чего нет, того нет! Так что придется теперича устраивать <закат солнца вручную>, громя банду в кровопролитном ближнем бою, более похожем на собачью свалку, чем на настоящее сражение.
Вслед за мной вся моя команда сорвалась с места, устремившись навстречу выстроившемуся в линию противнику. Решив не обращать внимания на грузовики, которыми все равно займутся Славка с Андреем, я сосредоточилась на легковых машинах. Первой моей жертвой стала дряхлая, как мумия фараона 21-я <Волга> с отпиленной задней частью крыши - очередь из НСВ вспорола беззащитный автомобиль, разметав остатки водителя и стрелка по салону. Потеряв управление, <Волга> тут же ушла в занос, оказавшись на пути МАЗа, чтобы тут же быть разрубленной пополам махиной десятитонного грузовика. Вторым невезунчиком оказался УАЗ, в кузове которого, вцепившись в каркас от сорванного тента стояли два боевика, палящих из карабинов СКС поверх кабины. Взрыв топливного бака выбросил их из кузова, не хуже катапульты и тут же их горящие тела оказались под колесами идущего позади полноприводного КАМАЗа.
Неожиданно по кабине защелкали пули, одна из которых оставила солидную вмятину на щитке пулемета. Решив, что довольно испытывать судьбу, я нырнула внутрь салона, и приказала Ладе, сбросив скорость пропустить вперед наши грузовики, а затем двигаться к упорно взбирающемуся на крутую насыпь бульдозеру.
От оставшихся держать кольцо окружения бандитских автомобилей, наперерез нам тут же ринулась <Жигули>-копейка с ощетинившимися стволами автоматов окнами, но получив очередь в моторный отсек, задымила и тут же остановилась. Однако кто-то из бандитов явно сообразил, куда и главное, с какой целью, мы направляемся и тут же за нами устремились сразу три машины, битком набитых боевиками:
Как назло, между натужно пыхтящим бульдозером и моим джипом, очень некстати оказался брошенный водителем КРАЗ с полуприцепом. Трое бандитов залегли за его платформой и поливали нас огнем из автоматов и винтовок с упорством, достойным лучшего применения. Объехать их не было ни времени, ни возможности:
Промчавшись прямо перед носом остервенело палящих боевиков, мы притормозили в полусотне метров от исходящего черной гарью бульдозера. Времени оставалась совсем немного и я, оставив Ладу прикрывать меня огнем из пулемета, распахнув багажный отсек <козлика> извлекла оттуда главное сокровище нашего отряда - гранатомет РПГ-7 и два выстрела к нему. Все-таки не зря я препиралась с Графом, выторговав себе эту игрушку! А что делать: <Хочешь жить, умей вертеться!> Пойдешь хоть однажды на поводу у тыловых крыс, вроде Якута, и, в конце концов, окажешься нос к носу с бандитами с одной саперной лопаткой наперевес! Нет, все-таки кто бы, что не говорил, а предусмотрительность - чисто женская черта! Ну не способны мужики о будущем думать! Голова что ли у них не так устроена или извилин маловато: Вот скажите для примера, какая толковая баба выпьет с вечера все, что хоть чуть-чуть горит в доме, не оставив на утреннюю опохмелку ни грамма?! А потом будет бродить по лагерю в состоянии <краше в гроб кладут> и выпрашивать чего-нибудь, хоть чуток напоминающего спиртное, для поправки здоровья в обмен на свой любимый охотничий нож?
Откинув прицельную планку я, не спеша, как на стрельбище, навела трубу гранатомет на звонко пердящий клубами черного дыма бульдозер-мутант и плавно надавила гашетку. За точность попадания я не опасалась - всадить заряд в такую тихоходную цель с полусотни метров детская задача, даже при длительном отсутствии практики.
Труба ухнула, словно брякнувшаяся с десятого этажа пустая железная бочка, выплюнув в цель тупорылую ракету с тянущимся позади длинным огненным хвостом. Кабина бронированной ошибки конструкторской мысли исчезла в ослепительной вспышке взрыва, разбросавшего горящие обломки на десятки метров вокруг, а остов бульдозера так и замер неподалеку от частокола, пожираемый багровыми языками пламени:
Перезарядив РПГ, я решила, что пора позаботиться о спасении собственной шкуры. Осторожно выглянув из-за кузова УАЗа, я успела увидеть, как Лада снесла голову одному из окопавшихся за тягачом боевиков, уж чересчур нагло высунувшемуся из своего укрытия. И поделом, кстати! Таким, как он, башка вообще не нужна! Так, лишний аксессуар:
Однако три вражеские машины, идущие нам на перехват были уже не дальше 200 метров. Удрать шансов было немного - пришлось бы проскочить под плотным автоматно-пулеметным огнем буквально вплотную к ним. Не уверена я, что самопальная броня <козлика> выдержит прямое попадание пули со стальным сердечником! Ну, а шинам уж как пить дать пиздец придет. Причем полный и окончательный: А на пробитых скатах уж точно далеко не уедешь - никакие жесткие вставки в покрышках не помогу. Ну, чтож, придется еще раз публично продемонстрировать искусство поражения легкобронированных целей на дальней дистанции.
Взяв на прицел ближайшую ко мне бандитскую машину - древний, как диплодок из миоцена, бортовой ЗИЛ-130 лобовое стекло которого прикрывала металлическая шторка, я тщательно прицелилась, мысленно костеря на все лады неизвестного конструктора гранатомета, оптимистично утверждавшего, что <РПГ-7 предназначен для поражения целей на дальности до 300 метров включительно>. Вот же очковтиратель хренов, а еще говорят героя соцтруда за РПГ получил! Да ни в жизнь по движущейся цели дальше 200 метров из этой шайтан-трубы не попадешь! Эх, дать бы такому горе-изобретателю эту железяку в руки и заставить повоевать! Пускай хоть кто-нибудь Героем Социалистического Труда посмертно станет... Для прецедента, так сказать:
Выбросив из головы лишние мысли и сделав небольшую поправку на скорость движения противника, я выстрелила. Реактивная граната с ревом устремилась вперед, пересекаясь с траекторией движения обреченного автомобиля. Попадание было просто образцовым - заряд попал точно в радиатор, буквально разорвав грузовик на куски. Дымящиеся куски искореженного металла брызнули во все стороны.
Увидев, что произошло с ЗИЛом, две другие машины нерешительно притормозили, опасаясь повторить судьбу своего подельника. Слава богу, не знают они, что заряд-то был последний! Но, пожалуй, не следует пренебрегать временным замешательством противника и уносить свои нижние девяноста как можно скорее.
Резво, как во времена далекой юности, запрыгнув в кабину <козлика>, я рванула машину с места, устремившись туда, где вовсю кипело кровопролитное сражение. Говорить о какой-то продуманной тактике здесь было уже просто смешно - при полном отсутствии связи каждый дрался сам за себя, пытаясь отбиться от численно превосходящего противника.
Подъехав к автористалищу, окутанному клубами ядовито-желтой пыли, поднятой колесами многочисленных машин, я притормозила и, поменявшись местами с Ладой, начали расстреливать оставшиеся патроны, поливая огнем вражеские машины, то и дело выскакивающие из облака пыли и выхлопных газов. Потратив два десятка патронов, я сумела-таки доконать ржавую <Колхиду>, больше похожую автомобильный труп, превратив ее кабину в дуршлаг.
Мои усилия были оценены по достоинству - от общей свалки отделился бандитский ГАЗ-66 и направился в мою сторону с явным намерением поквитаться. Однако очень вовремя вынырнувший откуда ни возись Славкин ЗИЛ со всего размаху ударил его в бок, заставив перевернуться через смявшуюся, как пивная жестянка, кабину. Тут же сдетонировал бензобак и грузовик поглотил огненный шар.
Увлекшись истреблением противника, я не сразу обратила внимание на то, как бронированный грузовик-стегозавр перестал с упорством барана долбить деревенские ворота и отвалил в сторону. Зато на смену ему устремился латанный-перелатанный 412-ый <Москвич> без стекол с одним водителем за рулем. Странно: Уж если та трехосная образина не сумела сковырнуть ворота, то что уж говорить про: Вдруг что-то щелкнуло в моей голове и короткая вспышка памяти унесла меня на много лет назад, когда я, еще совсем молоденькая девочка-лейтенант вооруженных сил Поволжской республики, сидела в башне БМПТ (7) и не обращая внимания на накатывающую волнами пехоту исламистов, издалека расстреливала многочисленные дышащие на ладан начиненные взрывчаткой легковушки, роящиеся как мухи, вокруг нашей немногочисленной бронетехники. Они были куда опасней, потому что управляли ими шахиды-смертники, живые противотанковые снаряды.
Решение действовать пришло практически мгновенно, но было слишком поздно. Подпрыгнув на какой-то колдобине, <Москвич> пролетел по воздуху несколько метров и врезался аккурат в середину ворот. Даже на удалении трехсот метров, я почувствовала, как от взрыва задрожала земля. Огненный столб поднялся на высоту пятиэтажного дома, разметав, как спички, толстые сосновые брусья. Похоже, бандиты взрывчатки не пожалели:
Схватив дрожащими руками ракетницу, я выпустила в воздух желтую ракету - условный сигнал <Спешиться!> для нашей пехоты. А затем мы помчались к дымящимся останкам ворот. Сейчас главной задачей было не пропустить внутрь деревни ни одного боевика.
Но мы опоздали - оттолкнув то, что осталось от <Москвича>, внутрь вломился облезлый ПАЗик на котором буквально гроздьями висели бандиты.
Оказавшись у ворот, я схватила свой помповый дробовик (8), пристегнутый ремнями к крыше <козлика> и выскочила из машины.

Окончание следует...

edit log

Сталкерша
posted 21-9-2008 00:17    
По ту сторону Апокалипсиса.
Окончание.
Ладу я решила оставить у пулемета, прикрывать ворота - оставшихся боеприпасов вполне должно было хватить для того, чтобы хоть ненадолго удержать бандитов от проникновения внутрь укрепленного периметра.
Мгновение спустя рядом затормозил ЗИЛ, из которого начали выпрыгивать мои пропыленные и потные мужики, увешанные оружием. Заорав что-то вдохновляющее, я ринулась вперед, проскочив сквозь разгорающееся пламя, уже начавшее с громким треском пожирать частокол вокруг разрушенных ворот. Завидев нас, немногочисленные вражеские боевики кинулись в рассыпную, решив видимо, поиграть в прятки, на узких деревенских улочках.
Сама по себе, Дедовка не была деревней в буквальном смысле этого слова. Изначально, во времена, когда еще все сумасшедшие, за исключением фракции ЛДПР в Госдуме, сидели в психушках, а основная часть бандитов прибывала в тюрьмах, Дедовка представляла собой метеорологическую станцию на которой тихо и мирно проживало два десятка специалистов-метеорологов вместе с семьями. К тому же на ее обширной, огороженной забором из сетки рабица, территории, помещалась радиорелейная башня, ретранслировавшая кодированный сигнал в известном только немногочисленным посвященным направлении.
Но сразу после Развала, когда прогноз погоды стал интересен лишь с точки зрения выпадения радиоактивных осадков, а ретранслировать радиосигналы стало вдруг некуда, да и некому, метеостанцию облюбовали беженцы из Приишимья, поселившись там сразу дюжиной семей. Обстановка для проживания была более-менее благоприятной - сказывалась наличие неограниченного количества чистой воды из артезианской скважины и заливные луга, в излучине мелкой степной речки неподалеку. К тому же малочисленные к тому времени, мародеры не доставляли больших хлопот.
Однако через некоторое время оголодавшие <псы пустошей> начали всерьез терроризировать растущее население деревни и очень вовремя появившийся Граф со своей братвой, взял ее под <защиту> т.е. попросту начал грабить жителей единолично, не делясь с всякими пришлыми отморозками, попутно сменив там прогнивший <демократический> режим правления на единолично-авторитарный.
Архитектура деревни воплощала в себе лучшие традиции функционализма и утилитаризма, правда в чисто отечественном, откровенно похабном исполнении. Единственно более-менее широкой, и потому пригодной для проезда автомобилей, была центральная улица, а остальные переулки представляли из себя невообразимый лабиринт узких улочек, тесных проходов и несуразных тупиков. И именно здесь должен был решиться исход сражения, превратившегося в смертельную игру в кошки-мышки в крысином лабиринте, с той лишь разницей, что в отличие от подопытных крыс, наградой победителю здесь будет не кусочек сахара, а его собственная жизнь.
Погода окончательно разгулялась и солнце припекало не на шутку. Переда нами была пыльная улица, заваленная мусором и чадящими обломками, оставленными взрывом. Предстояло зачистить десятки домов, за дверью каждого из которых мог затаиться враг.
Разбив свою пехоту на тройки, я начала планомерно обшаривать окрестные дома, выискивая попрятавшихся бандитов. Уже в первой же доме, если так можно назвать лачугу, сколоченную из железнодорожных шпал, засело двое боевиков - один с двуствольным охотничьим ружьем, второй со старинным пистолетом-пулеметом ППШ. (9) Приготовились они к обороне не хуже немцев в Сталинграде - завалили входную дверь самодельной мебелью и всяким домашним скарбом, и залегли в противоположном, от входа, конце комнаты. Однако им, как и фельдмаршалу Паульсу, не очень-то помогла даже столь тщательная подготовка - влетевшая в слуховое окно <лимонка>, брошенная меткой рукой Стаса, в корне изменила их дальнейшую жизнь: А точнее сказать ее прекратила.
Вторая хибара на нашем пути оказалось пустой - ни хозяев, ни попрятавшихся бандитов там не было. Зато в третьем доме, настоящем кирпичном доме на три комнаты, нас поджидал сюрприз - окопавшиеся там <псы пустошей> начали обстреливать нас еще издали. Я одним прыжком переместилась за угол ближайшего сарая, который по-совместительству был чьим-то жилищем, и осторожно выглянув из-за угла, стала разглядывать ощетинившиеся ружейными стволами окна захваченного противником дома. Подойти на расстояния броска гранаты не было ни малейшего шанса - пришлось бы почти тридцать метров бежать по открытому, простреливаемому из полудюжины стволов, пространству. А обойти этот доморощенный <Дом Павлова> (Господи, да что у меня сегодня за бесконечные ассоциации со Сталинградской битвой!) с флангов не удастся - справа мешает пятиметровый частокол, а слева какой-то то ли склад, то ли амбар с двухскатной крышей. Хотя с другой стороны: То, что нам мешает, то нам и поможет! Так, вроде говорил старина Ницше? (9) Ну, да не важно! Коротко свиснув залегшему на противоположной стороне улицы Стасу, я в ответ на его непонимающий взгляд махнула рукой, мол, иди сюда. Потом вытащила из разгрузки самодельную дымовую шашку и, запалив, бросила посередине дороги, дабы парень имел шанс проскочить десяток метров, под огнем противника не схлопотав при этом пулю. Через несколько секунду он вынырнул из облака желтоватого дыма рядом со мной.
- Подсади! - я уперлась каблуком правого сапога в стену амбара, а левой ногой в услужливо сцепленные мужские руки. Затем, не спеша, перенесла на них весь центр тяжести и хорошенько оттолкнувшись, вылезла на крышу, подтянувшись на руках. Попутно, для придания себе дополнительного ускорения, я успела наступить на голову Стаса, вызвав этим поток нелестных эпитетов в свой адрес. Ничего, потерпишь! Вы, мужики, у нас с библейских времен на башке сидите! А теперь вот и наша очередь пришла! Правда, почему-то после конца света:
Прячась за коньком довольно-таки пологой крыши, я змеей проползла на другой конец кровли и оказалась в мертвой зоне - здесь остервенело палящие из окон бандиты, наверняка не смогли бы меня достать. Осмелев, я встала во весь рост и хорошенько разбежавшись, сиганула на соседнюю крышу, пролетев по воздуху проулок шириной метра три. Перебраться с нее на плоскую крышу дома, где окопались зловредные боевики, уже не составило труда.
Оказавшись там, я, не долго думая, двинулась к возвышающейся над кровлей печной трубой, но тут меня ожидал неприятный сюрприз - за дымоходом засел бандит с карабином Мосина (11). Завидев меня, этот крысиный выкидыш тут же попытался пропороть мой многострадальный организм штыком, видимо самоуверенно решив, что без труда справиться с женщиной. Придется убедить его в том, что он сильно переоценивает свои возможности:
Доставать болтающуюся за спиной <помпу> времени не было и я, перехватив карабин за ствол, от души приложила каблуком по коленной чашечке придурка. Взвыв от боли, тот, надо отдать ему должное, хоть и выронил оружие, но все же попытался, схватив меня за разгрузку, ударить в лицо.
Ну, да чего же ты настырный гад! Неужели непонятно - ну, не желает с тобой женщина знакомиться! Увернувшись от удара, я выдернула из укрепленных на поясе ножен, кинжал с широким лезвием и всадила его в живот распоясавшегося отморозка по самую рукоять. Хватка сразу ослабла и я тут же от души врезала локтем по мерзкой небритой роже. Схватившись за сломанный нос, противник окончательно потерял ориентацию и через мгновенье был сброшен вниз, прямо на штакетник, огораживающий загон для свиней. На его мертвом лице так и застыло выражение безмерного удивления. Эх, мужики, ну до чего же вы народ самоуверенный! Не стоит вот так, очертя голову, даже в женский монастырь лезть! Вдруг он Шаолиньским окажется:
Сдернув чеку со своей единственной гранаты, я бросила ее в печную трубу. Что делать, это только во времена моего детства один Санта Клаус через дымоходы лазил. Сейчас жизнь изменилась - всякая тварь так норовит к тебе в трубу залететь! И тут нужно держать ушки на макушке, хвост по ветру, а обрез в неизменно заряженном виде. Я вот без заряженного пистолета под подушкой вообще уснуть не могу! Без жратвы могу, без сигарет тоже, без мужика и то как-нибудь передремлю! А вот без волыны, ну никак: Просто снотворное какое-то: хммм: огнестрельное:
Гениальная в своем цинизме идея оправдалась на все сто - взрыв, потрясший внутренности дома, заставил задрожать крышу под моими сапогами. Раздавшиеся за ним отчаянные вопли, проинформировали меня о том, что значительная часть обороняющихся начала основательно и всерьез готовиться к переходу в мир, куда лучше нашего. И пожалуй, стоит помочь им в этом нелегком начинании:
Спрыгнув с крыши на землю, я присела под окном и, сунув в него ствол своей семизарядной машинки, умеющей ловко превращать свидетельства о рождении в бесполезные бумажки, расстреляла вслепую весь магазин. По усилившимся крикам я поняла, что мои труды не пропали даром - среди бандитов появилась еще как минимум парочка <счастливцев>, наконец-то достоверно узнавших ответ на вопрос <Есть ли жизнь после смерти?>. Пока я перезаряжала дробовик, чтобы еще чуток пополнить ряды теологически-подкованных товарищей, ко мне уже подбежали мои запыхавшиеся мужики, воспользовавшиеся вполне простительной заминкой обороняющихся, занятых решением серьезных метафизических вопросов. Несколько очередей в окна и двери отправил уцелевших бандитов на финальную <стрелку> с апостолом Петром.
В течении следующих трех часов мы прочесали деревню вдоль и поперек, отлавливая бандитов, заныкавшихся как крысы, по темным углам. Однако серьезного сопротивления никто больше не оказал - еще совсем недавно грозные <псы пустошей> бросали оружие и смиренно поднимали руки, так и не решившись выяснить, что же все-таки ждет их за границей небытия. Битва за воротами тоже утихла сама по себе - выжившие бандиты на немногих уцелевших машинах ретировались кто куда.
Потные, покрытые пылью и копотью, мы вышли к взорванным воротам, согнав туда же притихших пленных бандитов. Там, в окружении наших оставшихся бойцов крутилась Лада, счастливая, как никогда, тараторя о том, как она собственноручно уложила, чуть ли не сотню <псов пустошей>. А я слушала ее и лишь устало улыбалась в ответ, думая о том, что одна моя мечта все же сбылась: Ведь я всегда мечтала о том, что ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО! А сегодня все так и вышло:

Приложение.

1. АКМ - автомат Калашникова модернизированный, калибром 7,62 мм. Отличается от первой модели АК-47 несколько улучшенной кучностью при автоматическом огне, за счет переноса точки удара затворной рамы с правой стороны ствольной коробки на левую и наличия накручивающегося на ствол компенсатора.
2. АГС - автоматический станковый гранатомет калибром 30-мм. Заряжается лентой, на подобии пулеметной.
3. РПГ - ручной противотанковый гранатомет с надкалиберной гранатой, предназначен для борьбы с бронетехникой противника.
4. НСВ - крупнокалиберный пулемет, калибром 12,7 мм.
5. КПВ - крупнокалиберный пулемет Владимирова, калибр - 14,5 мм. Способен поражать даже легкобронированную технику.
6. Зушка - сленговое название 23-мм спаренной зенитной установки ЗУ-23-2. калибр 23 мм. Изначально она задумывалась, как зенитная, но чаще всего используется для подавления долговременных огневых точек или уничтожения легкой бронетехники противника. Хотя Зушка - буксируемая установка, но очень часто ее, для повышения маневренности, устанавливают в кузове грузовика или на броню МТЛБ.
7. БМПТ - боевая машина поддержки танков. Создана на шасси основного танка Т-72 и предназначена для уничтожения опасных для танков целей - гранатометчиков и пусковых установок противотанковых управляемых ракет.
8. Помповый дробовик - гладкоствольное оружие, перезаряжаемое движением цевья назад-вперед, получившее название от англоязычного термина <pump> т.е. <качать>. Предназначенное для поражения противника выстрелом дробью или картечью. В ближнем бою по эффективности превосходит даже автомат Калашникова. Существует масса разновидностей помповых ружей, но в данном случае имеется в виду ТОЗ -194.
9. ППШ - пистолет-пулемет Шпагина, очень простое и надежное оружие времен Великой Отечественной войны. Калибр 7,62 мм, для стрельбы используются патроны от пистолета Токарева.
10. Здесь моя героиня немного заблуждается, Ницше говорил несколько иначе: <То, что не убивает нас, лишь делает сильнее!>
11. Карабин Мосина - укороченный вариант винтовки Мосина. Отличается от нее меньшей длинной и весом и, в варианте после 1944 года выпуска, наличием откидного штыка, способного нанести самые жуткие раны.

Streetseeker
posted 7-10-2008 22:26    
Без ссылок и претензий на реализм : моё сочинение на тему БП - "Следы".

Серебристая птица с гулким рокотом двигателя пронеслась над захолустным городком. Поблескивая на солнце лопастями винтов, она легко развернулась в синей тишине неба. Внизу, в уютном домике из брёвен, солдаты мирно пили чай.
- Слышь, чего это они сегодня развоевались?, - спросил ефрейтор Мисюрин.
- Да чёрт их разберёт. То пусто, то густо. На прошлой неделе взвод Чашникова в такую заваруху в долине попал - половину личного состава потеряли. Пытались вызвать поддержку с воздуха - так фигу, блин, не дозовёшься. "Все на задании", ага. А сейчас эта "корова" задалбывает. Да и чёрт с ними, пускай учения проводят. Плесни ещё чайку, Юрка.
- А ты что не пьешь, Уважай?, - обратился к старому другу Мисюрин. - Ты ж всегда чай любил?
Уважай - его так называли из-за фамилии Уважанов. Казах из Алматы, худощавый парень сидел на грубо сколоченном табурете у окна и с тоской смотрел на улицу, заросшую диким кустарником с редкими листьями, сквозь которые проглядывала серая стена соседнего дома.
- Блин, Сократ, что-то на душе тяжко. Как Дауля похоронили, так и не отпускает. Верный парень был, помню, ещё до войны мы с ним вместе дела крутили, сотки толкали, по девкам бегали. Эх, угораздило же его...
- Даа-а, брат. Грёбаные америкоты. Надо было мне с ним вместе в караул пойти...
- Тогда бы было на один труп больше, - неожиданно вмешался рядовой Сейтказин. - Это их долбаная "Дельта" работала. Глушители, "МП"-эшки, ночное виденье, профессионалы, все дела. Там нереально было справиться. Дауль там был с лейтенантом из 4-й роты, помнишь, вечно в темных очках ходил? Наши не салаги же были, сам знаешь. Коль скоро двух сразу за пару секунд порешили, да так, что они и выстрела не сделали, что ты думаешь, с тобой было бы? Хорошо хоть подполковник из штаба на БТР-е возвращался, спугнул. А то бы нас всех так сонных и порезали.
- Да пошёл ты, Талгин. Если бы я там был хоть предостерёг бы, что ли. Или духов запряг на обход территории блокпоста.
- Ха! Ты меня удивляешь, Юр. С каких это пор территорию перестали минировать?
- Блин, вечно ты со своим уставом лезешь...

Блик от солнца немного раздражал пилота. Сержант Эверсман уже не раз ходил в бой, но это задание его немного смутило. Нет, ладонь уверенно лежала на чёрной рукоятке управление, а большой палец поигрывал на красной кнопке с названием "Fire". Просто сегодня на взлётном поле сам генерал Гаррисон снизошёл до разговора с ним. В памяти крутился их краткосрочный диалог.
- Пока Эверсман садился в вертолёт, как две капли воды похожий на россисский "Ми-24", в котором к тому же взломали систему "свой-чужой", позволяющей беспрепятственно обходить ПВО и истребители Военного Союза СНГ, к нему своей фирменной походкой подошёл генерал, одетый в летний камуфляж цвета хаки.
- Ну что, парень, готов?
- Да, сэр! - , выкрикнул сержант, по привычке попытавшись встать по стойке "смирно", ударившись при этом шлемом о раму кабины вертолёта.
- Не стоит усердствовать, сынок. Вольно. У тебя сегодня особенное задание.
Эверсман тяжело вздохнул. Сколько в этой штопаной войне может быть этих заданий? Он ходил на своей верной "Кобре" подрывать мосты, уничтожать танковые и транспортные колонны, был пилотом вертолёта "Супер Стэллион"" в памятной всем операции "Айви" в Могадишу. Сейчас, когда шла война в Ираке, когда ВССНГ вяло притворялся местным сопротивлением, а американцы также вяло представлялись силами демократии. На самом же деле уже давно велась почти открытая война, с подлодками, атаковавшими ракетами морской порт штата Филадельфия, и американскими бомбардировщиками Ф-112, бомбардирующими приграничные заставы ВССНГ. Эверсман приготовился выслушивать приказ.
- На тебя сегодня возложена ответственная задача. Ты, под личиной вертолёта ВССНГ пролетишь на вражескую территорию и атакуешь их блокпост в квадрате Fd18. Силами рейнджеров и "Дельты" справиться с ними не удалось. Так вот, ты атакуешь их блокпост и уничтожишь их огневые точки. Слава Богу, они пока не осознали значимость этого участка границы. Разведка докладывает, что там располагается до двух рот пехоты, около трёх танков типа Т-90 и один комплекс ПВО. Из наземных сооружений - перевалочный пункт хранения ГСМ, казарма, пара вышек. Остальное - мирные здания. Твоя задача - подавить ПВО, уничтожить бронетехнику, нанести максимальный ущерб пехоте и подорвать склады ГСМ.
- Но сэр, их "Шилку" мне не удастся ликвидировать! Её радар засечёт меня ещё на подлёте, меня просто изрешетят! И почему я один?
- Спокойно, сержант, у них там стоит зенитно-ракетный комплекс "Тунгуска". Её ракеты работают только на принципе "свой-чужой", а радиолокационную установку для зенитной пушки уработали снайперы <Дельты>. Так что всё будет нормально. А один - да потому, что крупное звено там не пройдёт - заподозрят, что что-то не так. Так что действуй.
- Но сэр!
- Это приказ, сержант. "

Эверсман плотнее сжал рукоятку и озлобенно потянул рычаг газа. Машина послушно взвыла и начала набирать скорость. По сторонам, сквозь трапецевидные окна кабины замелькали деревья и овраги. Сквозь эту местность не могли пройти танки, единственный путь - это прорваться по единственной дороге, что вела сквозь этот лабиринт. На этом пути оказалось одно препятствие - Аверон...

- Слишь, Талгин, уже полден. Кто там вчира грозился на склад за тушенкой сгонять?
- Сончик, это ж под пивко было. Что там сейчас предьявлять? Кончай, блин. Зря что ли уже четыре года вместе служим?
- Консять я на гражданке буду, как америкосов усмирим. Пивко-не пивко, а скасал - делай давай.
- Слушай, Сончик, тебе что, душар не хватает?
- Хватает - хаватает, а вот за басар отвисать надо
- Ну ты и ублюдо-о-ок.
- Давай-давай! Калтосный долг - долг сести, да?
- Сончик, научись по-русски болтать! Сести - мести. Какой карточный?
- Долг калточный - долг сести.
- Так мы же с тобой в карты вчера не играли?
- Сто калточный, что алмейский - одно и то же
Сейтказин зло сплюнул на начищенный до блеска пол казармы, и крикнул на стоящих неподалеку новобранцев: - Ну что рты разинули? Вперёд, смотрите какая грязь на полу! Ну-ка быстро вымыли от входа в казарму до толчка!
Новобранец Буденов знал, что такое - спорить с дедами. Поэтому он быстро схватил швабру и бешено начал надраивать пол. Но на этом Сейтказин не успокоился. - Все! На построение на плац, ЖИВО!
- Да ладно тебе, Талгин, угомонись. Хорош салаг гонять. Пошли-ка выйдем, покурим.
К этому пожеланию присоединились почти все старослужащие, включая некурящего сержанта Иванова. Группой вышли на крыльцо казармы, едва не построившись по привычке в шеренгу.

Эверсман как обычно, уже успокоился перед боем. Впереди он видел лишь подрагивающий прицел, а левая рука при этом автоматически нажала переключатель "FFAIR", а палец правой руки нажал на кнопку, так хотевшую этого.. Ликующе зашипели соплами ракеты, устремляясь вниз, в городок, в стены, среди которых были как солдаты, так и мирные жители...

Уважай расслабленно выпустил струйку синего дыма в небо, прицеливаясь в одно из облачков.
- Слышь, братва, что-то наши лётчики совсем умом тронулись! Смотри, заходит типа на атаку. Герои, блин.
Сейтказин, усмехнувшись, вгляделся в чёрную точку: И тут же, поперхнувшись дымом, резким движением отбросил окурок и заорал:
- ТРЕВОГА! Он огонь действительно открыл! С ума сошёл, твою мать! БЕГОМ, в укрытие!

Сержант Эверсман наблюдал за полётом ракет. "Хорошо летят" -, подумал он. - "Как раз в ангар с техникой угодят. Ещё один заход ракетами, и можно будет переключаться на пулемёт". Левая рука легла на переключатель "Mach.Gun".

В это время на земле рвались танки, тонкие стрелы ракет превратили только что бывший мирным городок в адский коктейль из пламени, человеческой плоти, бетона, стали и кирпичной крошки. Мисюрин в оцепенении смотрел на то, что творится перед его глазами. Человек выскочил из пылающего соседнего здания, и тут же его настиг кусок кирпича, отлетевший от противоположного дома. Он медленно осел на асфальт, а оставшийся глаз бесмысленно таращился на угол силиката, торчащий у него в переносице, начавший подплывать красно-чёрной кровью..
- Твою мать! Юрка! Ты что, делаешь козёл? -, Уважанов лихорадочно тянул товарища за угол, стараясь прижать его пониже. - , Оглох что ли? -, Отчаявшись дозваться до него, он с размаху влепил ему затрещину.
Мисюрин пришёл в себя, нашарил стоявший в "костре" автомат и прижал его к груди. Поискал глазами вокруг, ища друзей. Уважанов и Чашников уже лежали в кустах, хором крича команды салабонам, которые впервые попали в такую передрягу и хаотично носились по территории части.
- Артёмьев, Цой! Куда вас несёт, идиоты? Ложитесь! Ложись ты, придурок!
Вертолёт плавно развернулся и начал новый заход. Сейтказин в это время быстро орудуя лопаткой, наспех выкапывал бруствер из песка. Глядя на вертолёт, он увидел, как от бока железной громадины оторвался новый веер жёлтых точек, которые неспешно, как во сне, стали приближаться к казарме.
- Сейчас накроет! Всем лечь! Вы где, братва?
- Здесь! Давай к нам! -, старослужащие пытались подползти поближе к стенам. Они закинули автоматы за спину, прекрасно понимая всю бесполезность стрельбы по вертолёту, который мог выдержать десятки очередей из РПК.
- Пошли к чёрту, давайте вы ко мне!
Неподалёку какой-то офицер надрывался над рацией. - "Двадцать шестой - Зиме четыре! Боевая тревога! Нас атакуют с воздуха! Где же истребители? Двадцать шестому срочно требуется прикрытие от воздуха! Наше ПВО молчит, повторяю, молчит!". Послушав ответ, зло отбросил трубку, и привстал. - "Внимание всем! Кто-нибудь, достаньте эту тварь!"
Салаги открыли беспорядочную стрельбу по воздушной цели.

Эверсман слышал, как пули автоматов напрасно стучат по броне его машины, но его всё-таки это напрягало. Убедившись в том, что вся техника горит, он начал стрельбу из пулемёта. Белые сплошные трассы пуль со звучным чпоканьем начали прошивать территорию части. Он заметил, что группа из 5-6 пехотинцев начала в панике бежать в направлении близлежащего леса, резко качнул ручку управления влево, и с удовлетворением увидел облачки красного пара, вырывающиеся из тел изрешеченных солдат.

Сейтказина охватила ярость. Что же это за пьяный урод, который поднял вертолёт в воздух, и долбит по своим? Поколебавшись секунду, он бросил лопатку и пригибаясь, побежал к складу боеприпасов, стараясь держаться при этом низкорослого кустарника. Мисюрин, обративший на это внимание, также начал манёвр. Оба почти одновременно подбежали к складу и плюхнулись на животы, подняв тучки пыли. "Склад" имел собою вид из кучи ящиков с амуницией, небрежно накрытой брезентом и ошмётками маскировочной сетки.
- Где гранатомёты!? -, солдаты поспешно стали растаскивать ящики, отбрасывать лёгкие и отодвигать тяжёлые, в попытках найти ящики с заветной маркировкой "РПГ-7". Наконец Мисюрин нашарив нужный ящик, радостно заорал:
- Нашёл! Блин, помоги сдвинуть доски! Чёртова рухлядь!
Сейтказин навалился плечом на верхний ящик, прикрывавший доступ к крышке. Скребя металлической скобой по дереву нижней дверцы, ящик наконец отвалился на бок. Солдаты быстро сбили пломбы, и достали по две длинные трубы с жёлто-чёрными плашками прицелов.
- Давай бегом на холм! Так проще будет попасть. Когда этот гад начнёт разворот, всадим ракеты в брюхо!
- Пошли! Не отставай! -, и солдаты, кренясь под тяжестью снаряжения, побежали на холм, возвышавшийся примерно в двустах метрах от части.

Вертолёт в который уж раз прошёлся огнём над целью, выжигая, выкашивая, прибивая всё живое к земле. Эверсман уже начал поглядывать на датчики амуниции и горючего. До завершения операции осталось около трёх минут, примерно настолько же осталось и боеприпасов. Пилот внимательно оглядывал на бреющем полёте пылавшую под ним местность, пытаясь обнаружить какое-нибудь движение. В двух-трёх местах небо подпирали столбы жирного, клубящегося дыма. Находясь на дежурной высоте атаки в 150 метров, он явственно слышал рёв пламени, перекрывавший даже шум ротора.

Солдаты, обливаясь потом, добежали-таки до холма.
- Юра! Давай здесь! Долби козла!
- Погодь, давай повыше забежим!
- Куда выше, тварь сейчас улетит! Стреляй! Стреляй!
Сейтказин задыхаясь упал на колено, и второпях стал готовить гранатомёт к бою. Прыгающими руками затолкал выстрел к гранатомёту, дрожащими руками откинул плашку прицела, закинул установку на плечо и начал ловить в перекрестье прицела грохочущую махину. Повернул голову, и убедившись, что товарищ находится в такой же позиции, что и он сам, крикнул:
- Готов?
- Подожди, пускай подойдёт поближе!
- Лады, крикнешь как начнём! -, Сейтказин ещё раз нервно пощупал скобу пуска вспотевшим от волнения пальцем. Сейчас этот ублюдок за всё ответит. За всё! - Юра, ты что там, твою мать! Когда?
Мисюрин выждал ещё несколько секунд и срывающимся голосом крикнул:
- Делай упреждение на метров двадцать! Огонь! -, две ракеты одновременно вырвавшись из своих гнёзд, с режущим ухо визгом полетели на сближение с целью.
Две пары глаз с надеждой и ненавистью смотрели им вслед, волнение сдавило им дыхание:

Эверсман с бешено застучавшим сердцем увидел боковым зрением два чёрных пятна, стремительно приближавшихся к его машине. Резко вытянув рычаг газа, он тщетно попытался уйти с вектора атаки, до отказа рванув руль управления на себя, и выдавил до максимума педаль поворота влево... Вертолёт почти плашмя лёг на бок, проворачиваясь хвостовой частью вперёд и по инерции пролетел некоторое расстояние.


...Одна ракета прошла в полуметре от кабины, и отлетев метров на 200, вспыхнула
белесым взрывом самоликвидации. Вторая же ударила по касательной в хвост,
взорвавшись прямо под хвостовыми винтами. В кабине сразу же взвыли датчики.
Эверсман почувствовал, что от волнения едва не теряет сознание. Сердце кувалдой
билось об ребра, воздуха стало не хватать, а во рту появился мерзкий привкус
меди, острый, и горячий. В отчаянии он оглянулся назад, пробежался глазами по
приборной панели. Вертолёт сильно вздрогнул, и начал ощутимо вибрировать.
Эверсман не сразу разобрал, что ему кричат в нашлемную рацию. "... 6-4,
шесть-четыре, немедленно доложите ситуацию!" Он вздрогнул, в нём огнём
пробежалась надежда. Свои! Не бросят! И тут же мысленно прикинув расстояние,
которое ему нужно пролететь на подбитой машине, снова окунулся в лёдяной огонь паники.
Потом сделав глубокий вдох, поправил микрофон:
-База, это шесть-четыре. Мне помяли бока, я подбит.
-Шесть-четыре, ты можешь продолжать бой?
-Не думаю. Мне нужно вернуться, проверить "птичку", перевооружиться, и тогда я
буду готов
-Подтверждаю, шесть-четыре, возвращайся на базу. Какова ситуация?
-Да так, педали здорово трясутся, а в целом - ничего.
-Хорошо, давай быстрее. Конец связи.
Вертолёт тем временем раскачивал хвостом всё сильнее. Его тянуло то влево, то
вправо, и был слышен постоянный скрежет металла. Скорость продвижения вперёд
падала всё сильнее. Эверсман с ужасом тянул рычаги, давил на педали всё ожёсточённее, и яростнее, понимая, что он теряет управление. Под машиной виднелся густой тёмный лес, из заднего отсека вертолёта тянулся чёрный дымок. Тут скрежет металла внезапно
исчез. На мгновение всё затихло. Страшным ударом колокола врезался в уши зуммер
датчика высоты, внёсший свою долю хаоса в какофонию звуков в кабине - вертолёт
медленно начал кружится вокруг своей оси, неумолимо снижаясь. В растерянности
Эверсман до отказа вытянул рычаг газа, но машина, надсадно рыча могучим
двигателем, продолжала снижаться, закручиваясь всё быстрее. Он посмотрел в
лобовое окно, деревья крутили свой бешеный хоровод, продолжая быстро приближаться к днищу вертолёта.
В радиоэфире закружились скороговорки:
-Шесть-четыре падает. Шесть-четыре быстро падает, он падает!
-В квадрате Fd-17 сбит вертолёт...
Тут в голову сержанта ударила картина произошедшего - ракета, разорвавшись в
хвостовом отсеке, перебила крепления хвостового винта. Это его разболтавшиеся
лопасти били по обшивке, создавая тот самый скрежет. Теперь хвостовой винт
оторвался совсем, значит - вертолёт неуправляем, значит - не долечу. Эверсман
громко закричал в микрофон:
-Шесть четыре сбит, повторяю, сбит! Шесть-четыре падает, я падаю, РЭЙ!!!
Вертолёт тяжело ударился о крону дерева, при этом сильно наклонившись вперёд.
Громадные лопасти начавшие было рубить листву, быстро превратились в половинки, а
потом и в четвертинки, переломавшись о могучие стволы ветви деревьев. Стальной гигант
громадной, неуклюжей бронированной рыбиной нырнул в море зелени. Он видел, как
ветви мокрой, живой силой били корпус вертолёта, лобовое стекло быстро покрылось
паутиной трещин, а потом и вовсе разбилось, кабина быстро теряла свою форму. Его
мотало, било обо всё, куда могло дотянуться человеческое тело, привязанное к креслу ремнями. Двигатель продолжал работать, но теперь его усилия были уже ни к чему - мать-земля тянула к себе своё непоседливое дитя... Кабина продолжала размалывать деревья, он уже ничего не видел - на забрало шлема уже брызнула кровь из рассечённой брови, из
левой щеки торчал обломок стекла. Тяжкий, гулкий удар сотряс окрестности,
вертолёт со страшной силой ударился о землю, подняв вокруг себя волны грязи.
Принявшее часть удара на себя, шасси вырвало вместе с какими-то узлами
гидравлики, и мгновенно улетела прочь. Скользя по инерции, машина завалилась
набок, её протащило вперёд и наконец, замерла, столкнувшись с огромным старым
дубом...

: В это время Мисюрин и Сейтказин танцевали джигу на холме. В приступе опустошающей радости, что волнами била в грудь, они бешено топтали траву, без конца обнимались, грозили кулаками и выкрикивали маты в сторону леса, куда упал вертолёт. Лишь через минут десять они наконец оторвались друг от друга, и всё ещё тяжело дыша, опустились на землю, обнявшись за плечи
- Достали-таки тварь, на!
- Да, тварь паскудная, жри!
- Чёртов козёл! Сколько ребят!!! Урод!!!!!!!! На аэродроме куда смотрели, #$^#^#$^#!!!! Долбаными мозгами надо же соображать! Кого посадили в вертушку!!!!
Они ещё долго ругали правительство, войну, вспомнили каждого родственника командующих аэродрома по седьмое колено включительно. Наконец, более-менее оклемавшись, начали с тоской оглядывать развалины того, что раньше было их базой. Она представляла собой печальное зрелище - в десятках мест начали разгораться пожары, склады полыхали с прежней силой. Были слышны чьи-то пронзительные крики, приглушенные из-за расстояния.
- Мля:. Ладно, Юр. Пошли собирать тех, кто остался в живых. Чёрт, кажись, неспроста это. Гляди, какие-то черти наших часовых кончили, а теперь вот эта вот хреновина по нам отстрелялась:
- Верно говоришь, Талгин. Мутно, но верно. Пьяный не смог бы во так вот целенаправленно мочить: Знаешь, в натуре, давай наших собирать. Чует моя жопа, может ещё и не то случиться:

Солдаты бросились бежать в расположение своей казармы. Не успев пробежать и сотни метров, они остановились. Около ближайшего к холму домика лежал Иванов, по пояс придавленный отвалившейся кирпичной стеной. Рядом валялся его вещмешок и оружие. <Как всегда, всё успел захватить по тревоге, молодец> - машинально отметил Мисюрин, подбегая ближе. Он действительно был жив, но этот факт скорее наводил ужас.
- Ай-й-й!!! А-а-ааааййй! Аааа-ааа-ййййй!! Он тонко стенал, пытался вырваться из мёртвой хватки стены, в отчаянии бил по ней рукой, и вновь мучительно пытался оторвать себя от неё. Мисюрин ветром подлетел к товарищу, вцепился в кромку стены, и матерясь, попытался сдвинуть её. Сейтказин же безучастно смотрел на концы своих сапог.
- Талгин! Ты что, конь? Помогай давай, вишь, Тохе п*****ц приходит! Помогай! Помогай!
Сейтказин же просто в ответ ткнул пальцем в направлении Иванова.
- Смотри.
Мисюрин повернулся к раненому товарищу, глянул, и сразу же сгорбившись, медленно обошёл его кругом. У Иванова от удара были вывернуты внутренности, они торчали меж оголённых рёбер, и свисали из бока, толчками орошая эту неблагодарную землю кровью. Лишь чудовищной жаждой жизни можно было объяснить то, что он ещё был жив. Мисюрин вновь упал на колени, пытаясь приподнять стену. Он понимал, что товарища уже не спасти, но всё же, ломая ногти, пытался приподнять плиту, вытащить друга, вырвать его из когтей смерти. Для него он уже не был ненавистным сержантом, гонявшим его, он был СВОИМ, который пал нелепой смертью, СВОИМ, у которого враги отняли жизнь. Иванов всё хрипел, размахивал руками, дико прогибался, пытаясь отползти от стены, каждое его движение вызывало новый ручеёк крови, выплескавшийся из его раздавленных ног. С ногами его соединяли только лоскуты разорванных штанов, изменивших свой тёмно-зелёный цвет на тёмно-красный...
Внезапно раздалась короткая автоматная очередь, Иванов длинно потянулся, последним усилием сгребая, выдирая кусочки редкой травы, и затих. Сейтказин начал было стаскивать с плеча автомат, понимая, что выстрелы раздались из-за его спины, понимая, что он уже ничего не успеет, как на его плечо легла тяжелая ладонь. Это был Чашников, едва живой, покачивающийся, засыпанный цементной пылью. В его руках был автомат. Он заговорил смертельно усталым, неживым, скрипучим голосом:
- Ему уже не помочь... Фельдшер... Хир... ург... у....ты.... Возле мед.... ....ты лежа....., - и упал

: Невесёлая картина ждала их на месте основных ударов. Все до единого танки горели, основные склады были полностью уничтожены. Точка, где в отдалении располагалась <Тунгуска>, не требовала дополнительного внимания - за всё говорили шлейфы дыма, вздымавшиеся из-за забора части. Жалкие остатки гарнизона, собравшегося в месте сбора, также не вселяли надежды - большинство из них было ранено, из старослужащих в живых остались только Сейтказин, Мисюрин, Чашников и Ахметзянов. Из офицеров был жив лишь подполковник Петрищенко, но и он был тяжело ранен осколками в область живота. Солдаты безуспешно пытались привести его в себя. Прилегавшая территория была густо усеяна телами павших бойцов. Наконец, более-менее пришедший в себя Чашников начал говорить тяжелым, густым голосом.
-Так: От гарнизона осталось 26 человек: Из них 12 легко - средне раненые. Рации не работают. Боеприпасов - только то, что осталось на полевом складе. Транспорта, тем более брони нет. Офицеров нет. Нихрена нет, твою мать! - Чашников длинно выругался в небо.
- Короче, так. Рота, слушай мою команду! Раненых отнести в уцелевшие дома! Ахметзянов, ты вроде на медика до мобилизации учился? Займись ими! Ты, ты, ты, и ты! Взяли оружие, оцепить периметр временного лазарета, и вести наблюдение! Погремуха, Буф! Взяли на складе по 5 противотанковых мин, и убежали минировать основную дорогу! Да смотрите, маскируйте их получше, интервал между минами - не менее 5 метров! Гамлет, возьми себе Афанасьева вторым номером, бери РПК, и займи ДОТ, если он цел. Огонь - по всем, пока не поступят дополнительные указания! Немец! Роди мне <Стрелу>, быстро! Потом - на холм, если что - мочи всё, что летит. Ты, Левцов, кончай придуриваться! Встать, боец! Кончай мычать, все ранены, а нам ещё выжить надо! Взять оружие, помогай тяжелораненых тащить!
Необстрелянные ещё бойцы, салаги, дрожавшие всем телом после налёта, наконец, услышали то, что было им так необходимо - толковые команды. Слава Богу, им успели вдолбить беспрекословное повиновение командному рыку. Толпа испуганных, окровавленных оборванцев мгновенно перевоплотилась в боеспособное соединение, и разбежалось выполнять команды. Чашников устало развернулся к своим друзьям.
- Мля, парни. Нехилая тут каша заварилась. Млядь, через три (вновь длинная ругань). Короче, сосункам без меня тут не жить. Я остаюсь командовать обороной заставы. Вы, парни, за вами тут особое дело. Давайте-ка вы бегом до ближайшей части, надеюсь, там-то нетронуто всё. Там уж сообщите, кого найдёте, что так мол и так: Сержант Чашников один держит оборону на рубеже Родины: - Чашников криво усмехнулся и сплюнул кровавую слюну. Рядом пробегал боец, на которого он мгновенно среагировал
- Куда бежишь?
- Товарищ сержант, я из охранения лазарета, вам назначенного! Позвольте нам боезапас пополнить? А то у нас как посчитали, так всего по обойме на брата выходит!
-Выполняй, молодцы!. Бегом! Кстати, куда там Липин убежал?
- Раненых укладывает, тащсержант!
- Так вот, передай ему мой приказ - как закончит, РПГ в руки, ноги в зубы, и бегом к Гамлету - пускай займёт окопчик на левом фланге - тот, что мы на прошлых учениях рыли.
- Есть, тащсержант!
Чашников вновь повернулся к друзьям - Так вот, парни, хер его знает, что тут творится, но дерьмом эта каша отдаёт знатно. В общем, с Богом!
- Хорошо, но - начал было Сейтказин, как постепенно нарастающий высокий гул заставил солдат пригнуться, и подбежать к укрытиям. Мисюрин как можно плотнее притиснулся к обломкам серой бетонной плиты, и задрал голову. Ему было хорошо видно, как в пронзительно синем небе, обгоняя клочки белых облачков летят треугольнички самолётов, оставляя за собой белые инверсионные следы. Ужасное ощущение, скользнув по спине, провалилось в мозг, и взорвалось ледяной гранатой. ЭТО - началось. Охваченный паникой, он заметался взглядом, в поисках друзей, нашёл, те так же поражённо молчали, глядя вверх. Он схватил свой автомат, плотно прижал его к груди, беспрестанно оглаживая его рукой. Ему захотелось набить карманы, мешки гранатами, патронами, сигнальными ракетами, сухпайками, всем, что раньше казалось никчемным, а теперь так нужно во время войны, которая началась вместе с этими стаями механических птиц. Они казались совсем безобидными на таком расстоянии, однако вселяли страх в знающих людей. Стратегические бомбардировщики B-102:

: Прошло всего несколько мгновений, прежде чем Мисюрин до конца осознал серьёзность ситуации - радарно - локационные станции не смогут их засечь, а передовой наблюдательно-пограничный пост - то есть они, были без связи и ни черта не могли сделать. Спустя минуту, чихнув, от близлежащего холма оторвалась маленькая чёрная ракета, и, шипя, устремилась в небо, вдогонку самолётам.
- Немец: - яростно прошипел Чашников. - Тупой имбецил, один чёрт не достанет, а показал, что тут ещё живые есть! Ро-ооо-тааа-аа!!! К бою! Юрка! Талгин! Какого хрена вы тут ещё делаете - валите в часть!!! Живо!!!...

: Чашников нервно оглядывал опушку леса, из которой, извиваясь, выбегала дорога. Солдаты были расставлены по местам, тут и там поднимались небольшие фонтанчики земли и пыли - солдаты наспех углубляли окопы и насыпали брустверы перед огневыми позициями. Чашников криво усмехнулся - <На учениях да на подготовке не допросишься, а как запахло жареным - ишь как зашевелились!>. Впрочем, эти мысли также не мешали ему орудовать лопаткой, в который раз обтесывая, подравнивая стенки одиночного окопа. Мимо пробежала пара солдат, кренясь под тяжестью мешков с песком, они подбежали к позиции пулемётчика, аккуратно уложили их и вновь умчались за казарму - там была большая куча строительного мусора, оставшегося после прошлогоднего ремонта.
-Эй, там! Парни, не забудьте замаскировать позиции! Левцов, дятел, у тебя одни голые палки торчат! Сруби свежих веток и по - быстрому обнови!
Левцов тут же ловко подтянулся на краях окопа, выпрыгнул из окопа, и побежал к ближайшему кусту, на ходу доставая штык-нож, и тут внимание Чашникова привлекло тихое жужжание на дороге. Не веря своим глазам, он увидел, как из-за угла дороги, образованного деревьями, показалась небольшая коробочка на шести маленьких колёсиках, ощетинённая антеннами и торчащим из корпуса небольшим стволом. Он мгновенно вскинул автомат к плечу и дал длинную очередь, которая хлестнула по роботу, заставив его броню встопорщиться длинными зазубринами. На него однако, это произвело мало впечатления - хищно принюхавшись своим дульцем, он дал короткую очередь: Спина Левцова, который пригнулся было при звуках стрельбы, буквально взорвалась кусками плоти, и облачками крови. Его как будто перервали пополам, он медленно сполз на бок, цепляясь, обнимая руками хилый ствол куста: Как только он затих, раздался один выстрел, затем раздалась очередь, её подхватила другая, застучал пулемёт, мир наполнился трескотнёй выстрелов. Вражеская машина сначала потеряла одну камеру, которая лопнула брызгами стеклянных осколков, затем другую, и неуверенно попыталась сдать назад, укрываясь от выстрелов - но не вышло, поскольку её корпус долбили десятки трассеров, бронебойных и разрывных пуль. Чашников видел, как пехотинец высунулся по пояс из окопа, сильно размахнулся, и бросил в аппарат противотанковую гранату. Хлопнул взрыв, и машина скрылась за тучей пыли и дыма: Вокруг солдаты продолжали стрелять в заволокшееся дымом пространство, лихорадочно меняя обоймы трясущимися руками. Весь их мир сузился до пределов угла одной просёлочной дороги, где находился Враг: Чашников с трудом избавился от охватившей его ярости, сделал глубокий вдох, взял себя в руки, и заорал:
- Оставить! Оставить стрельбу! Не стрелять!!! Хватит, придурки!!!
Сплошной грохот выстрелов быстро смолк. Чашников помахал рукой Липину, который уже зарядил свой гранатомёт:
- Тихо, не стреляй: Прикрой! Если увидишь там движение - мочи! Понял?
Увидев, что солдат кивнул головой, и привстал на колене, целясь в клубящуюся пыль, Чашников вылез из своего окопа, и медленно, стараясь не звякать при ходьбе валявшимися кругом гильзами, осторожно начал идти по дороге, подбираясь к опушке леса. Каска как всегда неудобно сидела на голове, горячий пот заливал ему глаза, заставляя посекундно смигивать. Он вытянул из нагрудного кармана гранату, зубами вытащил чеку, и замахнулся левой рукой, удерживая при этом правой рукой автомат, направленный в сторону смутно проявившегося в пыли силуэта вражеской машины: Он выждал ещё пару минут в этой неудобной позе, пока, наконец, пыль не осела. Перед его взглядом предстала изуродованная машина - поразительно, но она, перевёрнутая взрывом на крышу, ещё вращала одним-единственным, чудом уцелевшим, колесом, безуспешно стараясь перевернуться, судорожно двигая обломками своих рычагов. Поразившись её живучести, он закинул автомат за плечо, вернулся по своим следам и нашёл чеку. Осторожно засунув чеку на место, он вновь взял автомат в руки, и уже небрежно зашагал к аппарату, внимательно разглядывая его. Чашников где-то читал про это поколение радиоуправляемых роботов серии <C.L.A.W.>, позволявших оператору этой машины вести направленный огонь, находясь на значительном удалении. Он также помнил наизусть ТТХ этого аппарата:
- <Так, радиус действия - 15 миль: Блин, как там было в пересчёте на наши километры: Не помню: Короче, максимум - 19 километров: О, ЧЁРТ!!!> Управление этой тварью было МАКСИМУМ в 19 километрах - а эти козлы никогда не ходят одни, значит - вражеские единицы находились в двадцати минутах езды от них!!! Он дал очередь, во весь рожок, бронебойными, целясь в широкие трещины в броне - поверженный аппарат отозвался на это снопом искр, повернулся к своим и бросился бежать, во весь голос крича:
- Все на позиции!!! Собирайте максимум патронов и гранат, ОНИ ИДУТ!!!...

: Мисюрин задыхаясь, бежал по покрытым редкими кустиками кочкам. Неровность поверхности сильно выматывала, он уже устал держать автомат на весу и закинул его за спину, поэтому теперь при каждом шаге ему по каске назойливо стучал пламегаситель ствола. Пот остро щипал глаза, но они не могли сейчас останавливаться - на открытой местности они были как на ладони, поэтому он мысленно кричал себе:
- Не сейчас, не сейчас, не сейчас! Вон, добежим до того перелеска - там можно будет упасть передохнуть.
Впереди, обдирая сухие, ломкие ветки и негромко матерясь, тяжело топал Сейтказин, ему было ещё тяжелее - ещё в лагере он поменял свой автомат на РПК и докинул с десяток магазинов к нему. Как бы ему не было трудно, он не бросил ни одного патрона - чувствуя, что при таком раскладе каждый из них может очень пригодиться.

Dominus
posted 24-10-2008 08:37    
В шаге от непонимания к осознанию, ныряя изо льда неприязни в пламя ненависти, проваливаясь вверх к солнцу под ногами, неизлечимо выздоравливая от жизни, между смертью и бессмертием,
начинаешь осознавать всю бренность и хрупкость столпов цивилизации, породившей гениальных злодеев и убогих мудрецов, которые учат жизни, убивая жизнь, загоняя фантазию в тесные рамки форм приличия и порождая бесконечность однообразия.
Разорвана в клочья судьба, поставлена жирная точка в преемственности поколений, остались только шаблоны расхожих фраз, из которых пытаешься сложить последний крик души, больше похожий на хрип умирающего. Стереотип одномерного андроида-клона с табличкой "homo sapiens>, прибитой ржавыми гвоздями к полиамидному затылку, блуждающими зрачками смотрит назад на пустыню, которую оставил после себя. И он видит:
Он видит цветущую долину, благоухающие заросли садов и аккуратные домики с красными черепичными крышами, ровные и заботливо возделываемые поля, плывущие по реке лодочки, весёлых и счастливых людей.
Но ничего этого нет. Отравленный эрзац-пищей и эрзац-культурой полуразложившийся мозг-процессор клона искажает убийственную картину. За сладким и успокаивающим миражом вместо цветущей долины - выжженная унылая местность под безжалостным ультрафиолетовым потоком, льющимся с немигающего беспощадного светила, заросли садов - это изогнутая чудовищной силой арматура и клочья колючей проволоки, заботливо возделываются здесь лишь минные поля, а лодочки плывут только вниз по реке, потому что это не лодочки, а обломки какого-то титанического проекта, который с треском рухнул выше по течению, и теперь берега реки разделены не спокойной прохладой воды, а шипящей отравой - смесью кока-колы с отработанным машинным маслом. Быстро растущий дуб вдали - это термоядерный привет от дружелюбных соседей, которые не имеют территориальных претензий только к себе. И птицы в небе - это мутанты-птеродактили, папарацци-автоматчики с фотокамерами и шмайссерами на длинных прыщавых шеях, которые не оставляют укромного уголка на этой многострадальной земле ни для похотливого мутного взгляда, ни для пули стандарта NATO.
Но выше их - едва различимая в силу огромности чёрная тень, создающая фон мира, сутулый силуэт то ли с антеннами, то ли с рогами на круглой ушастой голове.
Мутант слащаво улыбается своему миражу и своему огромному отчиму, несколькими судорожными движениями поворачивает изъеденную паразитами голову вперёд, однако ничего там не видит. Туман паров алкоголя, дым марихуаны и яд анаболиков делают непрозрачной для клона картину будущего. Но иногда на краю похмелья, насыпая дорожки белой гадости на потрескавшейся венецианской полировке, чтобы снова видеть приятные лубочные сценки и пейзажики, он вздрагивает. Графики индексов и котировок, роста уровня жизни и повышения эффективности шампуня от перхоти, по которым так легко шагать рождённому ползать, внезапно обрывается
Ему чудится, что впереди ничего нет.
И не будет.

2005 г.
Вук_88
posted 2-12-2008 15:46    
Понравилось произведение По ту сторону Апокалипсиса, молодец Сталкерша прям безумный макс только реалистичнее.
empirer
posted 9-12-2008 19:21    
Реализм пока еще ничего хорошего не принес

Бред.

Ну почему Джон Уиндем, Ларри Нивен, Ричард Мэтсон и другие описывают мировые катастрофы жестко, но талантливо, а другие жестко и рвотно-выворачивающе?

Где драматизм, потерянность человека в отрыве от цивилизации и всего привычного?..
Где что-то иное кроме "Да ты охуела!" в качестве главного эмоционального приема?

Читал и плакал. Это не литература.

Массаракш
posted 9-12-2008 22:55    
А я вот как то немного в мистику уклонился)) рассказ написан когда я был еще молод и наивен))))) и верил в хеппи-энды)

Опаленные звездами
Несбывшиеся мечты:
Когда есть то, ради чего ты живешь, ради чего существуешь, дышишь это правильно, хорошо, нужно, но это еще не мечта.
А вот когда появляется то, ради чего ты готов умереть, отдать свою жизнь ради того, чтобы взять это в руки, получить, осознать, добиться...
Как это прекрасно когда у тебя есть мечта. Ты возложил свою жизнь на алтарь, принес себя в жертву, и эта жертва была принята. Но... Ошибся ли ты или так выпали карты судьбы, чуда не произошло.
Горечь. Все что у тебя осталось это пепел сожженной души и прах несбывшегося. Да чуть не забыл. С той платы тебе вернули сдачу - никчемное бесцельное прозябание и тоску. Горсть позеленевших медяков в обмен на драгоценный камень.
А когда это мечта не одного человека, а всех людей? Мечта о звездах, мечта о мире, о счастье, о силе.
Ты когда-нибудь видел сожженную душу человечества?
Я видел. Бездонная пропасть, наполненная золой, песком и прахом. В глубине еще тлеют багровые угольки жизней, но их уже не раздуть в обжигающее пламя, вознесшееся некогда до небес.
Все начиналось как прекрасный сон. Наука, медицина, культура. Покоряя все новые и новые вершины, мы шли к своей мечте. Мы грезили о небесах. Еще немного, ну же, ну!!!! Вот они звезды. Осталось только протянуть руку и прикоснуться. Завтра наши дети будут жить в мечте!
Огонь и смерть, страх, боль, ненависть. Звезды уже имели хозяев, и они не хотели делиться с нами. Старуха с косой пришла в великое безмолвие, и населило его криками, агонией, призраками умерших. Мы проиграли. Нас больше нет под солнцами тех удивительных миров. Последнее пристанище людей, последний рубеж - Земля.
Ради мечты человек отдает жизнь. Мы отдали ради нее все...
И нам вернули разоренную планету и частичку время, оставшееся последнему из нас. Мы заперты в клетке, а ключ от нее потерян запершими нас. Сил и желания хватило лишь на одно - на ненависть.
Бессильная ненависть к звездам переросла в нечто ожидаемое и предсказуемое для человека. Запертые в клетке стали убивать друг друга.
На планете бушевала неутихающая война. Пустоту в душе заполнили ядерные пожары, руины городов, смерть. Кровь убитых прочно сцементировала пепел мечты и пепел выжженной планеты.
Мы, последние из людей, погребены заживо в этом склепе и солнце видим только в наших снах.
Но как будто этого было мало, Судьба решила нас поторопить, стремясь быстрее вычеркнуть оставшихся по недосмотру живыми странных двуногих существ из великой книги Бытия.
Пришел Зверь.

Идти лучше всего ночью. Так не то что безопаснее, а как-то правильнее. По кладбищу лучше гулять ночью, а во что как ни в одно огромное кладбище превратили мы нашу планету. Тихо, темно, прохладно. Негромко щелкает мой верный страж, почуяв смерть, растворенную в воздухе, воде, земле. Всюду. Слишком много огня, ярости, разрушения накопили люди, создавая видимость безопасности в мире. Проклятие человека на выжженной планете - наследие умерших ядерных чудовищ.
Под ногами скрипит песок, кое-где наметенный в невысокие барханы. Пустыня пришла туда, где совсем недавно зеленела трава. Камни проросли сквозь землю, сожженную до основания.
После того как отгремели последние грозы ядерного Апокалипсиса, когда людям стало скучно убивать друг друга, а Зверь еще не пришел, человек пытался вдохнуть жизнь в пепел и глину. Но люди не боги: Знания которые были принесены со звезд, которые пытались сохранить, могли бы помочь нам. Пламя не пощадило их...
Я точно знаю, что мне надо идти в Город. Так называют они последнее пристанище. Кажется когда то люди жили еще где то, кроме этого Города. С тех пор многое изменилось.
Наверное.
Трудно полагаться на те обрывки памяти, что есть у меня. Клочья былого...
У меня есть цель, Долг. Долг перед самим собой в первую очередь. Во снах я вижу кровь и смерть, смерть, принесенную черной тенью. Зверь убил людей, которые были дороги мне. Их смерть вижу почти каждую ночь. Нельзя забыть такое. Ночью память бьется в конвульсии, пытаясь снова стать одним целым. Чего-то не хватает, чего-то очень важного. Смутные намеки, тени образов, рябь на воде.
Зато до мельчайших подробностей помню Тварь. Помню его взгляд, его запах, его ярость и одиночество. И еще... Неразрывно с памятью о Звере связана боль. Моя боль, страдания этого тела. Но почему? Не знаю.
Предназначение. Это слово прочно выжжено в сознании. Как клеймо. Я чувствую его, чувствую горьковато соленый вкус этого слова. Пред-назна-чение. Иди-и-убей-Зверя. Кто поставил на мне эту метку? За что? Кто спросил меня? Не могу сопротивляться. Нужно идти в Город. Там меня ждет моя судьба. Лишь бы мы не разминулись, не узнав друг друга.

Жизнь похожа на воздух. Она может быть легка и переменчива, может сбивать с ног подобно урагану, нести с собой в смерче событий. Мы так же не замечаем жизнь, как воздух, пока ее много, пока можно дышать ей полной грудью. И лишь когда каждый вдох жизни начинает даваться с трудом, когда от удушья перехватывает горло, а перед глазами начинают плясать огненные всполохи, мы начинаем бороться за нее, за свои или чужую жизнь.
Она бесценна, и вместе с тем не стоит ничего, а значит, ничего не стоит отнять этот чужой дар, который даже нельзя присвоить, забрать себе так же, как нельзя украсть воздух. Жизнь может быть прозрачна, кристально ясна или затуманена дымом бед и копотью страданий, нести снег разлуки и пыльцу радости, лепестки счастья.
Я вдыхаю воздух. Он горек, как растертая в пыль полынь. Тлен смешан в нем с солью пролитых слез и горечью атомного пламени. У жизни точно такой вкус, разве что к нему примешивается мускусный смрад Зверя и металлический привкус свежей крови.

Они приносят Зверю жертвы! Скот, двуногий скот, больше никто! Тварь убивает вас, а вы поете ей молитвы и бросаете детей своих в его пасть. Кто он, тот, кого люди называют несущим пламя? Чьи руки обагряет кровь отданных на заклание? Глупец, пытающийся скрыться от смерти под покровом, сплетенным из теней ушедших по жребию. Ты тоже моя судьба, часть предопределенного. Ты стоишь между мной и моим долгом, ведь я знаю что скоро обряд и ты не сможешь не принять мою жертву, не передать этот дар своему хозяину.
Они ошибаются, называя тебя несущим пламя. На самом деле кровь, капающая с жертвенного ножа, лишь гасит последние искры растоптанного костра жизней человеческих. Никто не должен, не имеет права кормить Бездну душами, пусть даже они отданы добровольно.
Но как могли вы люди пасть так низко? Идти навстречу своему врагу, ползти к нему на брюхе, преданно заглядывая в глаза и неся как знак покорности воды жизни своих собратьев.
Неужели страх сковал ваши сердца, затмил ваш разум настолько, что стер память о том, что человек всегда был выше и сильнее любого из животных именно своей гордостью. Не гордыней, порочной дочерью Дьявола, а тем чувством, что заставляло нас смотреть на звезды и видеть другие миры, чувство которое было прародителем нашей мечты и путеводным огнем во тьме времени.
Быть может боль сожженных ангелов, что заслонили жизни ваших отцов в Великом Безмолвии, вернут ваши воспоминания о делах и судьбах человеческого рода. И устыдившись, вы встанете с колен и возьмете в руки не дары победителю, а клинок, выкованный из стали Веры.
Поверить в себя так легко, и так неимоверно трудно, но лишь этот путь доступен сейчас оставшимся в живых.
Самая надежная опора - не алтарь залитый кровью , а рука человека идущего рядом по дороге ведущей к новому миру, нашему миру, где нет места Зверю и тем кто кормит его с жертвенного ножа

Изогнутое лезвие, блеснув в неярком свете догорающих свечей, скользнуло по запястью. Порез моментально заполнился кровью, которая часто закапала в подставленную чащу, полную почти до краев.
Кап, кап, кап...
В полумраке кровь казалась почти черной. Через некоторое время человек отошел, повинуясь жесту жреца. Его место занял другой. Быстрый обмен ритуальными вопросами и ответами. Снова блеск ножа и тягучая капель. Чаша была наполнена. Красная, маслянисто поблескивающая жидкость едва заметно колыхалась вровень с краями.
Но в круг света шагнул еще один человек. Не торопясь, он закатал рукав до локтя и протянул руку. Немного поколебавшись, старик все же не решился отступить от священного ритуала.
- Кто ты?
В соответствии с книгой обряда человек должен был ответить: " Тот, кто отдает себя ради многих". Вместо этого он усмехнувшись и глядя прямо в глаза старику сказал:
- Я тот, кто убьет Зверя!
Стоящие вокруг люди угрожающе зашумели. Как будто не слыша их, старик задал следующий вопрос:
- Зачем ты здесь?
- Я пришел, что бы убить Зверя!!!
Из темноты кто-то выкрикнул: " Святотатец!" Старик нахмурился и задал последний вопрос:
- Как твое имя?
- Зверь знает мое имя, а тебе знать его незачем, человек.
- Я знал, что когда-нибудь ты вернешься, и ждал тебя. Но тебе сейчас нельзя находиться здесь. Уходи. Мы поговорим позже
- Позже?! Ты так уверен, что будет это позже? Смерть ходит рядом, быть может, она уже указала на тебя костлявым пальцем, а ты говоришь <позже>?!!
Незнакомец взял нож, отложенный жрецом.
- К тому же мне интересно, что ты придумал, что бы усмирить Зверя.
Он повертел в руках нож, провел по лезвию пальцем, пробуя заточку, поднял глаза на старика.
- Жрец скажи тем недоумкам, подобравшим камни, что их жизнь ничего не значит для меня, но я с удовольствием добавлю ее в свою коллекцию.
Он протянул нож.
- Ну же, заканчивай ритуал, мне становится скучно. Нам надо о многом поговорить.
Старик не пошевелился. Его глаза побелели от ярости, но он продолжал молчать.
- Что же, значит, придется самому.
Человек полоснул ножом по коже и прежде, чем кто-нибудь успел остановить его, поднял руку над чашей. Кап, кап, кап. Тишина. Гулкая, недобрая тишина... Брошенный нож звякнул о камни у ног жреца.
- Теперь Зверь знает вкус моей крови. Но я не люблю оставаться в долгу. Скоро я узнаю, какова на вкус его.
Он сделал шаг назад и исчез в тени.

Зверь появился из ниоткуда. Никто не знал, что он такое как остановить его. А он стал убивать, одного за другим, тех кто пережил кошмар последних лет на Выжженной земле. Люди в страхе покидали дома и шли в Город, последнее пристанище потерявших надежду. Они приходили поодиночке, небольшими группами, семьями, целыми селениями.
И как сердце, которое снова полно крови Город ожил. Люди разбили скорлупу отчужденности и одиночества, они снова видели друг друга. Но вслед за людьми в Город пришел Зверь. Кровь обагрила стены убежища, ставшего ловушкой. Снова смерть глядела пустыми равнодушными глазами на человечество. Да именно человечество, потому что те, кто остался снаружи, не в Городе, пади этот бастион, смогут лишь на некоторое время отсрочить тот момент, когда память превратится в забвение.
Люди не смогли остановить зверя. Все их мольбы, все жертвы, все страдания ничего не значили для твари. Он был голоден, и это решало все.
Его пытались убить. Никто не вернулся.
Его пытались приручить. Он убивал снова.
С ним пытались говорить. Кровь на земле, кровь повсюду.
Сердце забилось с перебоями, судорожными болезненными толчками, грозя остановиться навсегда
Равнодушные звезды сияли над землей полной боли.

Они стояли на вершине каменного шпиля. Ветер льнул к одежде, заглядывал в глаза.
- Я знал, что ты придешь, странник.
- Откуда появился зверь?
- Зверь? Понимаешь, когда те, кто владел звездами, стали убивать нас и мы поняли, что проигрываем, люди были готовы зубами и ногтями вцепиться в свою мечту, которая ускользала от нас как вода в сухой песок или скорее гасла как свеча, залитая кровью. Мы были готовы на все, и мы разбудили те силы, о которых не имели не малейшего представления, которые взяли, не зная, чем придется расплачиваться. Самоуверенность, гордыня, называй это как хочешь. Но мы не колебались. Свет звезд померк в сиянии пламени ада. Но звезды превратились в солнца, а пламя так и осталось всего лишь огнем в руках безумцев. Да, мы были безумны и эта одна из причин, почему мы потеряли мечту. Обожженные звездами мы вернулись на Землю. Но это было лишь началом конца... Пришло время отдавать долги. Врата Преисподнии открылись, и пришел Зверь. Он собирает свою дань - пожирает наши обугленные сердца и окровавленные души.
- А ты помогаешь ему собирать эту плату?!! Ты отдаешь ему жизни последних из нас?!! Отвечай!
- Я стараюсь дать людям еще немного времени. Ты думаешь, что те, кто принимал участие в обряде, будут отданы Зверю? Они поделились своей кровью и этого достаточно. Они искренне принесли живую частичку себя в жертву и это все, что они могли сделать. Их вера, их желание спасти пусть не только других, но и себя превращает их кровь в ту приманку, запах которой не может оставить Зверя равнодушным. Я отдаю эту кровь водам реки, и они несут ее прочь, а Зверь идет следом за приманкой, даря нам пусть небольшую, но отсрочку. Он идет пока вся кровь не растворится, и он не перестанет чувствовать ее вкус, когда лакает воду. Потом он возвращается, и убивает снова. Я не могу делать это слишком часто, Зверь хитер и может понять, что его обманывают.
- А те люди?
- Их кровь смешалась. Тварь не сможет найти кого-нибудь из них по зову вод жизни. Они ничем не отличаются для него от других людей
Молчание.
- Я все испортил? Ну, тогда, во время обряда, добавив своей крови?
- Нет, не испортил. Но... Твоя кровь другая. Зверь почуял это и когда он вернется, он будет искать тебя, он придет за тобой, так же, как ты пришел за ним, для того, что бы убить. Теперь Зверь не потеряет твой след. Он будет знать где находишься ты, каждую минуту, в любом месте.
- Почему? Чем моя кровь так влечет его?
- Тем, что вы родились с ним а один час, в один миг. Вы почти братья, только он явился чтобы отнять надежду, а ты - чтобы вернуть людям веру в мечту. Он пришел из Геенны огненной, а ты... Наверное, люди все еще верят в Бога или быть может, кто-то еще смотрит на ночное небо и видит звезды.
- Откуда ты это знаешь, жрец?
- Потому что я заглянул в глубины Преисподнии и смог жить с этим. Я последний из тех, кто разбудил Зверя, и мой ад все это время был со мной, притворяясь памятью.

Память возвращалась обрывками, лихорадочными образами, рваными кусками. Помню боль. О, это я запомнил очень хорошо. Боль, боль, боль и ничего кроме бескрайнего океана боли. Темнота, милосердное забытье, льющийся откуда то свет. Режет глаза, не дает смотреть.
Я иду. Куда? Пока не знаю, просто надо идти и я иду. Непослушное, одеревеневшее тело, саднящие костяшки пальцев, ссадина на виске.
Огромное помещение. Очень мало света. Почти ничего нельзя разглядеть. Может это и к лучшему. Зал полон битого кирпича, крошева из стекла и металла, телами людей. Воздух пахнет кровью и гарью. Тот, кто отнял их жизни, был здесь совсем недавно. Агония исказила черты лица умирающего, рука слабо скребет по полу. Неприятно идти по крови.
В лицо бьет поток свежего воздуха. Кажется, это называется ветер. Подставляю ему лицо. Запах смерти чувствуется даже здесь, я пропитался им. Надо уходить.
На следующий день встретил людей. Они стали моими друзьями и моей семьей почти на два года. Странно, я совсем не изменился за эти два года.
Мы слышали, что где-то появился Зверь, чудовище, которое убивает людей. Кажется, никто не поверил, не помню...
Зверь пришел. Убил двоих, потом еще одного. Хотели уйти. Старший сказал, что надо идти в Город.
Зверь убивает и ночью тоже.
Надо уходить. Жаль, что Старшего больше нет с нами.
Зверь не отпускает свою добычу. Убил всех нас на втором дне перехода. Убил меня... Убил. Меня. Убил? Но ведь...
Боль, я знаю тебя, я сильнее. Прочь! Знакомое полуразрушенное убежище. Знаю куда идти. За два года время и звери превратили тела в груды костей, местами сплошь устилавшими пол. Неприятно идти по крови... Но ведь нет уже крови! Я помню... Память не оставила меня, она шагает рядом со мной шлепая босыми окровавленными ногами.
Тварь, животное, Зверь. Никто не смеет убивать человека просто так для забавы, как делаешь это ты. Один раз ты уже стоял над моим растерзанным телом. На тебе моя кровь, в тебе часть моей жизни, ты мой враг!
Людей почти не осталось. Многие ушли, еще больше исчезли насовсем. Их взял Зверь.
Память осталась со мной. Идет рядом, стоит над могилой Старшего, рассказывает мне обо мне длинными ночами у костра, долго молчит, когда спрашиваю я. У всего есть своя цена. Цена памяти - боль прошлого, пыль забвения от которой першит в горле и щиплет глаза
Зверь ушел в Город. Но он не забыл и время от времени возвращается. Гасит души, пожирает надежды. Надо идти... Скоро и я буду в Городе.

Внимательные глаза старика. Он стоит рядом, держит мою руку. Кружится голова от слабости. Слишком много воспоминаний и так мало слов.
- Я так и не узнал, кто я и почему воскрес, после того как он убил меня.
- Ты бессмертный, воплощение той силы, что когда-то дала людям крылья силы, что пока еще теплится в людях. Кроме силы у тебя есть Долг. У каждого человека есть свой ангел-хранитель, но боюсь они все погибли закрывая нас Там от звездного урагана. Ты последний. Теперь ты хранишь все человечество.
- А если я не справлюсь? Если Зверь снова убьет меня, а потом соберет свою дань до последней души?
- Тогда останется твоя судьба. Ты будешь не одинок на Земле. Он принесет наши души в Бездну, а сам вернется сюда. Даже если ты убьешь его после этого, у тебя останется одиночество. Одиночество и бессмертие. Целая вечность для осколков твоего сердца.

Зверь был воплощением страха сгусток ужаса и тьмы. Холодный блеск металла когтей и клыков, угольно-черная шерсть, гибкое, мощное тело. Сгусток злобы, одна из личин смерти. И глаза. Мертвые полные боли и крови убитых, омуты. Такие глаза могут быть у безумия, у страдания, у ненависти, у любого из этих демонов, но только не у живого существа.
Он знает, что я пришел, чтобы попытаться отнять у него то подобие жизни, которое привело его в этот мир. Мы на равных: я бессмертен, но обличен плотью по образу и подобию человека. На нем нет проклятого дара бессмертия, но обличье его в этом мире предназначено чтобы убивать.
Один на один. Газа в глаза. Кровь на кровь. Ты в предвкушении забавы, Тварь. Крадешься обманчиво медленно, играешь со мной, растягиваешь агонию.
Но я не один!!!!! Тени, призраки, воспоминания... Ты убил их, отнял у них ту божественную искру, что заставила однажды прах и тлен стать живыми существами. Но они не исчезли, они остались в этом мире ожидать того страшного момента, когда ты обратишь всех ныне живых в тени и уйдешь, забрав их с собой в темное пламя Преисподнии.
Я есть надежда не только для живых, но и для них. Для растерзанных душ. И встают рядом со мной Старший, мои друзья, которых уже нет, тот человек из убежища, молодой парень с босыми окровавленными ногами, сотни и сотни других, чья жизнь была задута до времени, словно пламя свечи под порывом ледяного ветра.
Ты еще не боишься, Зверь, но неуверенность уже гладит тебя по шерсти. Ближе, ближе, иди ближе, Тварь. Я хочу видеть, отражаются ли в твоих глазах звезды. Теперь стой. Передай своим повелителям, что Долг уплачен сполна. Нет, я не позволю тебе забрать их с собой, ты уйдешь один, ибо цена, назначенная вами, подобна плате золотом за горсть пыли и ни одна сила не стоит человеческих жизней.
В темноте блеснул свет. Я вижу призраков павших. И вот у одного, у другого из них в руках затрепетал огонек, словно горящая лучина. Свет становился ярче. Он тек по бесплотным рукам, окутывал силуэты бывших людей.
Чувствую жжение. В моей ладони лежит маленькое солнце. Я ощущаю его тепло, почти невесомую тяжесть.
Молниеносный прыжок Зверя застал меня врасплох. Больно. Каждое движение теперь вызывает ослепительную вспышку боли.
Он стоит надо мной, поставив лапу на мою руку. Глаза его совсем близко, но все что я вижу в них, это звезды. Прощай Зверь. Рожденное неживым должно навсегда оставаться мертвым.
Свободной рукой, той в которой огонь, дотрагиваюсь до Зверя.
Прощай.
Тварь светится. Неярко, но ясно различимо в окружающем нас полумраке. Тени одна за дугой подходят к нему и отдают ему свет.
Прощай.
Зверь объят ослепительным пламенем, но остается неподвижен. Длинная вереница душ кажется бесконечной. Они идут и идут, даря свое прощение убившему их.
Ты научил нас одному, порождение Бездны. Пытаясь собрать свою дань, ты дал мне возможность явиться на эту землю и указал мне предназначение. Этот огонь горит сейчас не только в руках призраков, он будет полыхать теперь и в сердцах живых людей. Мы вместе зажгли огонь новой надежды, и память о долге делает его лишь ярче. Прощай Зверь.
Свет идущий от него становится нестерпимо ярким. Закрываю на миг глаза а когда открываю их меня окружает лишь тьма и пустота давно заброшенного помещения. Надо уходить отсюда, очень хочется услышать голоса людей, увидеть лица. Но что-то удерживает меня на месте. И я увидел.
Одна за другой на дневном небе зажигались звезды, много, почти как ночью. Мерцающие огоньки складывались в знакомые созвездия.
Я верю, что скоро нам снова станет тесно на нашей родной планете, и тогда люди обратят взоры к небесам, и увидят звезды.
А вы, те, кто сжег нашу мечту, те, кто запер нас в этой проклятой клетке знайте, что за все надо платить. Когда-нибудь наши дети спросят о вашем Долге, и молите своих богов, демонов или Бездну, что бы вам было чем искупить боль сожженной души человечества.

Я был призван на эту грешную землю, что бы стать частью памяти, частью мифа о Защитнике, сошедшем с небес в час, когда дети Адама были как никогда близки к гибели. Хотя все было не совсем так, а быть может совсем не так. Мой Долг исполнен и теперь я могу уйти. Путь пройден до конца и впереди меня ждет Обитель. Я возьму совсем немного от мира человеческой жизни: горсть воспоминаний, немного горечи одиночества и возможность когда-нибудь вернуться, что бы вместе с Человеком дотянуться до звезд.
Массаракш

Фиксаж
posted 13-1-2009 19:05    
Если позволите, о БП прошедшем - ничего, выкарабкаись, потому и вперед смотрю с надеждой.

СЕДОЙ (1946)

...Разглядывал тяжелую, битую войлоком дверь, с натянутым поверх него старым брезентом, дырки разглядывал, старый плакат - "Все для фронта, все для победы!": и больше разглядывать было нечего, разве что людей, но люди были одинаково-сумрачные и поступали одинаково - заходили, стряхивали с ног снег, спрашивали очередь, курили и молчали.
- Следующий!
Сеня сообразил, что дождался, перестал подпирать плечом круглую, обшитую металлическим листом печь, большей своей частью замурованную в стену и такую же, как и она, холодную, потянул дверь на себя, пропуская вперед сестру.
С коридора показалось, что сильно натоплено, даже лишку, но начальник, про которого ему говорили, сидел в фуфайке. Нетолстый - Сеня почему-то решил, что будет толстый - голос такой слышался, когда приоткрывали двери. И сразу подумал - хорошо это или плохо? Толстые добрее. Но и не худой. Впалый щеками, узкоскулый, гладковыбритый, пахнущий одеколоном, с городской стрижкой, аккуратными черносмольными волосами. Сеня сел на стул, сестра тут же пристроилась сбоку, Сеня отодвинулся, давая место.
- Она зачем здесь?
- А куда ее? Пусть здесь сидит.
- Пусть в коридор выйдет!
- В коридоре холодно! - настойчиво сказал Сеня.
- Пусть выйдет.
- Тогда и я тоже, - упрямо сказал Сеня - Я потом приеду. Если машину дадут!
- Откуда?
- С Толчеи, там написано, вы сами присылали, - протянул бумагу. - Вязовские мы! А я - Михайлов, - Енисей я! - назвал имя, под которым был записан в метриках, и которое сам едва ли помнил - все "Сеня, да Сенька":
- Ага! - сказал начальник, и Сене очень не понравилось это "ага", - словно словили на крючок. Начальник встал, прошелся до шкафа, приоткрыл так, чтобы Сене не было видно - что там внутри, достал большой, твердого переплета журнал, зажал подмышкой, закрыл на ключ, который положил в карман, уселся на свое - Сеня обратил внимание, что на стуле у него подушка и удивился. Никогда не видел и даже не слышал, чтобы на подушках сидели.
- Значит, так: Толчея - Михайловы... - начальник разложил журнал и отметил там что-то и посмотрел на Сеню внимательно. - С каждого двора, и с твоего тоже, положено сдать по продналогу четыре дюжины яиц, а это значит сорок восемь штук.
- У меня курей нет.
- У многих нет. Значит, положено купить и сдать.
- С нашего не положено, - удивился Сеня. - Семья погибшего на фронте, я несовершеннолетний, и больше нет никого.
- Написано с каждого жилого двора! - помахал бумажкой начальник.
- Совхоз будет решать, - сказал Сеня.
- Совхоз решит, как мы скажем, - отмахнулся начальник и посмотрел на сестру. - Сколько ей?
- Девять. Катя зовут.
- Ты несовершеннолетний, ей девять. Значит положено ее сдать в детский дом.
- Это с чего это? - ощетинился Сеня.
- Он немца убил! - громко сказала Катя, думая, что это поможет.
- Да? - на секунду удивился начальник. - Ну, и что - я может быть тоже убил!
- Вы не воевали, вы сюда из Ташкента приехали, - сказал Сеня то, что слышал у себя в совхозе.
- Полицая тоже убил! - тут же громко-громко сказала Катя.
Про полицая, это она зря - подумал Сеня, - этот теперь совсем обидится, подумает, что намекают...
- Хамим? Значит так! - рассердился начальник. - Будем решать вопрос с детским домом! Товарищ не понимает!
- Да понимаю я, - сказал Сеня. - Сдам яйца!
- Сиди пока.
Подхватил журнал, быстро вышел, слышно было, как хлопнул дверью соседнего кабинета. Отсутствовал всего пару минут, пришел довольный - Сеня сразу заметил - распирает человека.
- Все ваши в погибших не считаются, а числятся пропавшими без вести!
- Погибли они! - сказал Сеня. - Я знаю!
- Бумаги лучше знают! - сказал начальник, и Сеня понял, что такого не переубедишь, должность такая: тут либо человека под нее подбирают, либо она ломает под себя.
- Ему медаль обещали! - опять сказала Катя. - За немца и полицая!
Начальник отмахнулся.
- Агентом у вас назначили, сейчас посмотрю: Давид Маркович Субботин - он будет ходить по продналогу, собирать и описывать.
- Это Субботу что ли? - скривился Сеня. - Пришлого?
- Пришлых здесь нет! - строго сказал начальник. - Здесь все советские люди!
Как же, советские: Сеня не очень был уверен, что начальник совсем советский, а уж Суббота...
- Свиней держите? Кожу положено сдавать!
- Откуда у нас свиньи! - удивился Сеня. - Свиньи теперь в городе.
- Пошел вон! - сказал начальник, захлопывая журнал и откидываясь назад.
- Я не про это хотел сказать! - заторопился Сеня, сам испугавшись сказанного. - Свиньи теперь только при вас, при комбинате, а у нас, как все немцы повыжрали, так новых не заводили - самим жрать нечего:
- Вон! - коротко сказал начальник.
Сеня вышел, пропуская Катю вперед, придержал, не давая пружинам хлопнуть, прикрыл аккуратно за собой.
- Сердитый? - спросили в очереди.
- Угу! - кивнул Сеня
Снова приоткрыл, просунул белую голову.
- А грачевыми принимаете?
- Что?
- А яйца! - громко напомнил Сеня, думая, что тот плохо слышит. - От грачей!
- Вон!! - прорычал начальник замахиваясь бумагами.
Сеня захлопнул дверь. Постоял, подумал - стоит ли еще спросить про вороньи яйца? - и решил не спрашивать.

2.
- Какой белый! - сказала кладовщица про Сеню. - Словно седой!
Белобрысые среди "вязовских" не редкость, но Сеня (а если по взрослому, то - Енисей) не родился таким, таким стал - в один из ноябрьских дней взял, да и выинел, словно убитый морозом рогоз - никто не заметил как и почему это произошло.
- Он немца убил! - сказала Катя, и Сеня дал ей тумака.
Вообще-то Сеня добрый, а тумака дает, когда не дело говорит или не к месту.
- Не надо ее бить! - сказала кладовщица.
- Надо! - сказал Сеня. - Кроме меня у нее никого нет.
Дядька-инвалид не сказал ничего, только странно посмотрел на Сеню и вздохнул.
Когда пришли, Катя его не сразу заметила, только когда в углу шевельнулось, увидела на деревянной тележке полчеловека, с перекинутой через шею торбой. Полчеловека это мало, получилось, что он хоть и взрослый, а она, Катя, уже больше его.
- Теперь кору будем принимать, - сказала кладовщица. - Наряд такой спустили. Расценки по ходу определят.
- Зачем кору?
- Кору для обуви, принимать будут вязанками.
- Обувь из нее делать? - удивилась Катя
- Нет, это для чего-то другого, - наморщил лоб брат-Сеня.
А скучающий дядька-инвалид объяснил:
- Дубить будут, квасить, кожи замачивать. Но пока запрос на лозовую.
Катя подумала - как это можно корой красить? - потом вспомнила, как брат Сеня обстругивал ольховую палку, а с нее красились руки, словно кровь.
- Этот наряд, прости Маруся, не для меня!
- Ты мешки латай! - сказала кладовщица инвалиду. - Мешки понадобятся.
- На мешках не заработаешь.
- Только лозовую будете принимать?
- Пока - да. Если много заготовишь, машину пришлем, но стаскать надо в одной место, ближе к дороге.
- Ближе к дороге украдут, - пробурчал Сеня.
- За прошлую сдачу тебе положено: Деньгами возьмешь?
- Нет! - сказал Сеня. - Сечку!
- Мешок свой есть?
Сеня вынул из-за пазухи сложенный мешок, тот что дорогой согревал грудину, и даже не столько сам, как мыслями, что он, Сеня, в нем понесет. Достал веревку - обвязывать.
- Что же к углам не подшил? - спросил инвалид. - Теперь как не вяжи, какая-нибудь дорогой соскользнет.
- Можно по камню внутрь в углы, и вокруг обвязать, - сказал Сеня, который так уже не раз делал. - Я схожу поищу.
- Смерзлось все! - сказал инвалид. - И снег!
- Можно из под дома, там под крыльцом должны быть.
- Не ерунди! - сказал инвалид. - Хозяйка, удружи мальцу пару картофелин.
Кладовщица укоризненно посмотрела на инвалида, но перечить не стала, вышла в складское и принесла две гладкие картофелины. Инвалид загнал в углы и ловко обвязал веревкой.
- Хорошая веревка. Немецкая?
- Немецкая, - подтвердил Сеня.
- Где достал?
- Там нет уже, - честно сказал Сеня.
- Куда тебе?
Сеня сказал, мужчина присвистнул.
- Ты поосторожнее бы у себя гулял, там у вас, я слышал, самые бои были. Подорвешься нахрен!
- Это не у нас, это три километра от нас. Все хорошее уже обобрали. Еще трофейщики обобрали.
- Трофейщики чисто не обирают, - сказал инвалид. - Леная команда.
Посмотрел на Катю.
- Не дотопаешь с ней.
- Я знаю, - сказал Сеня.
- Только сечку? - спросила кладовщица. - Еще что-нибудь?
- Нет, самое дешевое.
- Это больше чем полтора пуда будет, - сказала кладовщица с сомнением.
- Донесу! - уверенно заявил Сеня. - Это донесу.
Обмотал, затянул горловину, подгоняя лямки под размер.
- Машина будет в Луки, я шоферу скажу, чтобы до Рокачино вас подбросил, а дальше сам.
- Спасибо! - с жаром сказал Сеня. - Я вам этой коры больше всех наготовлю!
Когда ждали машину дядька-инвалид спросил тихо.
- Ты правда немца убил?
- Да, - сказал Сеня.
- А мне вот не пришлось, - сказал инвалид. - Меня раньше убили: Но, считай, ты за меня рассчитался.
- За вас он полицая убил, а немца - за нас! - встряла Катька и опять получила тумака, но несильного:

3.
...Сеня не один, у которого в Отечественную погибли все до единого; и те, кто ушел на фронт, и те, кто остались. Повыбило родню ближнюю и дальнюю. Всех повыбило. Мужчин, женщин, погодков и тех, кто младше: А на фронт, кто мог, так все разом и ушли, что по отцовской, то и по материнской - деды, их братья - дядья, включая двоюродных, их сыновья-неженатики...
Неизвестно, кто и как потом писал статистику по России, но тех, кто носили родовое звание "вязовские кровушки", включающие в себя длинную цепочку деревень и выселок, разом набили два эшелона. Так родней тогда и брали, чтобы бок о бок воевали и пристыдили, если кто сплоховал. Погибли в первый же год войны - где? - неизвестно. Не было еще таких войн, чтобы убивало всех. Стали! Гитлеры пришли... Кто-то говорил, "вязовские" постановили больше не отступать, не приказ такой получили, а сами решили - миром своим. Может быть и так. Война слизнула. Оставшихся добрала оккупация, а последние крохи хрущевские дела. И деревни - вся гирлянда их, многоголосая, затейливая - исчезли бесследно, редко где оставив молчать за себя угловые камни...

- А правда, что отец с водяным дружил? - спросила Катя.
- Правда! - сказал Сеня.

...В глухую осень сорок первого пришел Михей. Сеня чувствовал как кто-то по звериному смотрит из-за реки. Вечером специально вышел на кладки с удочкой, стал ждать. Человек переплыл, вцепился в кладки, вылазить не стал. Голый, тощий, должно быть, одежду развесил на том берегу - осмотрительно.
Сеня с трудом признал Михея, который был им каким-то боком родня, если считать по дальним и сводным.
- Ползи к бане, - стараясь не смотреть в его сторону, сказал Сеня. - Там наши, укроют под полом.
- Кто?
- Мы, бабка Стефанида, Макаровна со своими:
- Дети с ней?
- Все шесть.
- Не пойду, - сказал Михей. - Про своего станет спрашивать, а он погиб, голосить начнет.
С Енисеем разговаривал как со взрослым, словно он последний или самый старший остался. Стуча зубами успел рассказать про пересыльный лагерь - там всяких много, но <вязовских кровушек> было только пятеро.
- Мы вчетвером ушли, отец твой, Иван Алексеевич Михайлов, велел кланяться, он не сдюжил, рана у него нехорошая.
- Оставили значит? - глухо спросил Сеня.
- Он так велел. Антонов огонь пошел от бедра.
- Остальные где?
- У Абрацево стреляли по нам, Егориных, Кирю и Павла, сразу насмерть. А дядьку твоего, Алексея Алексеевича, закопал у Новой Ранды, дальше не сдюжил нести.
- Где?
- Там видно. Свежий холмик и ветка воткнута еловая.
- Цела мельница? - зачем-то спросил Сеня, про водяную мельницу на которой когда-то - уже кажется что так давно - работал его отец.
- Нет, порушена, но восстановить можно, - сказал Михей и неловко добавил: - Дядьку твоего перезахоронить бы, я глубоко не смог. Волки раскопают:
- Мне туда не попасть, у нас за уход расстреливают, партизан боятся.
- А что, есть партизаны?
- Наши повывелись, а с Белоруссии заходят. Ты куда теперь?
- Сперва домой.
- Не ходи, там теперь плохие немцы, не по-немецки разговаривают. Дядьку Серафима убили.
- Он же старый совсем!
- Шапку не снял. Гвоздями приколотили. Так велели и похоронить - в шапке и с гвоздями... Автомат дать?
- Откуда у тебя автомат?
- Нашел! - соврал Сеня.
Пришла сестра, Михей поднырнул под кладки.
- Иди домой! - строго сказал Сеня.
- Меня Васька обижает!
- Иди! Скажи, сейчас приду - щелбанов ему надаю.
- И Витька!
- Ему тоже.
- Ты с кем-то разговаривал.
- С водяным! - сказал Сеня. - Иди, не мешай, мы не договорили еще.
- Я посмотреть хочу!
- Только не ори! - предупредил Сеня. - А то получишь от меня.
- Он добрый?
- Добрый.
- За нас?
- Да, за нас.
- Тогда не буду! - пообещала Катя.
- Сейчас выплывет: Не спугни. Хорошо?
- Хорошо.
- И не смотри на него, немцы могут заметить. На поплавок смотри:
Плеснуло.
- На дядю Михея похож, - сказала Катя.
- Молчи! - предупредил Сеня. - Дай мне с ним договорить.
- Молчу, - сказала Катя.
- Моих когда видел? - спросил Михей.
- Давно. Ваши, слышал, работали на Древяной Лучке, потом их куда-то дальше угнали.
- Так значит, - постарев лицом сказал Михей.
- У меня автомат есть, - напомнил Сеня. - И футляр с обоймами. Могу дать.
- Нет, - сказал Михей. - Прибереги. Мне с винтовкой сподручней. Я за такую же расписывался, должен отчитаться. Хлеб есть?
- Сейчас пройдусь - соберем.
- Крючков бы еще и леску.
- Лески нет, я конским волосом. Сейчас от своей намотаю.
Взял щепку, смотал, потом, не возясь, обломил кончик удилища, уронил на кладки.
- Сидор принесу как темно станет, положу в тот куст к воде: Плыви обратно - замерз уже совсем.
- Подожди, - остановил Михей. - Отец ваш, Иван Алексеевич Михайлов, велел кланяться и простить, что так получилось. Еще сказал, что в доме, возле дырника, меж бревен червонец заткнут. Велел взять.
- Как его теперь возьмешь? - растерянно проговорил Сеня. - Немцы, штаб у нас.
- Бывайте! - сказал Михей и нырнул.
- Откуда водяной отца знает? - удивилась Катя.
- Отец мельником работал. Забыла? Дружили они...

4.
- Есть хочется! - в который раз сказала сестра.
- Я помню! - чуточку сердито буркнул Сеня, понимая про что она думает.
Две настоящие картофелины, это тебе не "тошнотики", что получались с той, которую весной после запашки разрешили обобрать на совхозном поле.

Уже дотопали до "немецкого кладбища", куда сносили невыживших раненых от палаток развернутого здесь полевого госпиталя. Здесь не скопом закапывали, как наших, которых собирали с полей, а каждого в отдельной могиле, красивым березовым крестом и надписью.
Мимо этого кладбища теперь ходить страшновато - могилы открыты. Это дядя Давид летом и осенью чудил, то про которого все говорили, что он "порченый" и не поймешь откуда - то ли питерский, то ли ташкентский - хвастал, что работал там во время войны, какую-то бронь имел. За каким лешим оказался здесь, не вернулся туда, откуда родом, но осел - прилепился к хозяйке с уцелевшим двором. Как было принято говорить - ушел в примаки - дело среди мужчин неуважаемое. Ходил сюда рвать золотые зубы. Вот от этого поваленные кресты и раскрытые могилы. Здешние крестов не валят. Катя подумала, что дядя Давид очень смелый, это наверное, страшно у мертвяков зубы рвать. Потому подумала: так им и надо, фашистам! Пусть без зубов лежат!
Здесь Катя совсем притомилась. Хотя снег отсвечивал, дорогу было видно, но дальше не полями идти, а лесом - темно. Сеня сказал скоро луна будет и холодно станет, а пока можно отдохнуть. Место открытое, никто незаметно подойти не сможет. Катя подумала - если только из могилы, и поругала себя - мертвяки не ходят, мертвых она видела своих и чужих, и ни один не пытался обидеть. И потом, это наша земля, чужие должны бы лежать тихо, это чужим у нас страшно лежать.

Сеня наладил костер, нарвал коры с крестов, принес те, которые повалились. Стало светло, и печь в тот бок, которым поворачиваешься. Кресты, подумала Катя, горят лучше, чем любые дрова, даже если они и не такие, не березовые. Почему так? Сеня принес еще. Катя стала громко читать имена, немецкое она читала даже уверенней, чем Сеня. На одном по буквам разобрала: Курт и попросила - не жги!
- Это не тот Курт! - сказал Сеня, но все равно отложил, потом отошел в сторону, воткнул и навалившись всем телом, стал с ожесточением вкручивать. - Весной все равно оттает и повалится! - заругался Сеня, чему-то злясь.

Про Курта, который не раз, с каким-то грустным убеждением говорил - "Я не немец, я - австриец!" - вспоминать было странно-печально. То же самое Курт говорил, когда помогал выносить вещи, а потом поджигал их дом, но здесь он уже прибавлял, что придет немец, увидит, что Курт дом не сжег, сделает ему, Курту, пух-пух-пух! Курт говорил смешно, Катю это всякий раз веселило, но только не тогда, когда он жег их дом. Пусть даже и не жили они в нем давно - немцы его сразу заняли, как пришли - хороший дом, братья Михайловы рубили, не кто-нибудь. Себе рубили! Тем, кого выгнали, разрешили приютиться в старой бане у реки... Макаровна со своими шестью детьми, баба Стефания, Катя с Сеней и еще одна женщина с сыном, что отстала с эвакуируемыми - его потом на глазах у Кати и убили. Но тогда не Курт на работу возил, а другой...

Сеня скинул фуфайку, заголил руку до плеча, опустил в сечку, радуясь, что ее так много, нащупал картофелину, осторожно вынул, дал держать Кате, стал щупать вторую: Катя прижала картофелину к щеке.
- Гладкая!
- У нас сорт другой. С нашей толку больше! Лучшего сохранения! - сказал Сеня и запнулся.
Картошку свою недохранили. Катя вспомнила, как солдаты раскрыли картофельную яму, а Сеня пришел ругаться на них. И сказали друг другу много обидных слов. И как посерел лицом, когда его обозвали - <фашистский выкормыш>. И сказать на это было ничего нельзя, потому что немцы кормили тех, кто работал, а кто не работал, те умирали. И не сказать им, что немца убил, потому как они сами каждый день убивают, и их самих, быть может, убьют, а Сеню уже нет: Сеня не пошел к командирам жаловаться, а солдаты вернули часть картошки.
Сеня сдвинул костер в сторону, а в жар пихнул картохи и присыпал...
Катя вспомнила как жарили кротов и сглотила слюну. Кроты вкусные. Жарили их на палочках. Сеня ловил много - сдавал шкурки. По всякому ловил, и проволочными витыми капканами - сам понаделал из стальной проволоки, и даже руками. Катю тоже научил - надо сидеть тихо и ждать, когда крот холм свой зашевелит, тогда сразу же ход перекрывать, нору - ее видно, вздутая она, потом быстро раскапывать: Кроты на вкус одинаковые, а шкурки разные. С подпалинами не хотели брать вовсе. С подпалинами считались браком, как линялые. Брат Сеня уговаривал, чтобы взяли по другой цене, но так и не уговорил. Баба Стефания из выбраковышей сшила душегрейку, ту самую, которая сейчас у Кати под пальто поддета.
- Проживем! - в который раз говорил Сеня-брат, и Катя понимала что проживут, но есть хотелось все время. Себе удивлялась, Сеня-брат ел не больше ее, а был большим - ему, наверное, больше надо? Или нет - поскольку уже вырос? Не замечая, что Сеня до взрослых еще не дотянулся. Иногда пугала сама себя, что внутри червяк завелся. Сеня-брат глистов вывел чернобыльник заваривая Катя сама видела, как вышли, и Сеня сказал, что глист большим может быть - во весь желудок, и чтобы всегда руки мыла, они с грязных рук заводятся. Катя скребла руки с песком и золой, ее и для мыльной воды разводили, этим же отскребали, мыли посуду... Руки были в цыпках и поверх потрескались, было очень больно. Сеня опять ругался, чтобы не забывала вытирать насухо и часто не мочила. Мазал маслом, но не тем, которое можно есть...

У Сени тяжелые немецкие ботинки, Катя не спрашивала откуда. Может быть оттуда, откуда все. Ходил по лесу и окопам, собирал всякое и сволакивал в одно место за рекой, потом сортировал и перепрятывал. Сейчас в лес ходить можно было. За это больше не расстреливали. А раз очень-очень повезло: Ту бочку Сеня два дня катил. Теперь она в огороде была врыта, сверху крышка, гнилухи и всякий мусор. Леня иногда открывал, ковырял там веслом-обломышем, выворачивал кусок машинного масла в котелок и носил на обмен. Катя к ближним окопам тоже с ним ходила, помогала патроны собирать которые россыпью, и блиндажах раскапывать, ко всему, кроме патронов, другому Сеня ей запрещал прикасаться - велел его звать, случалось хвалил. Все, что собирали, густо мазал маслом, складывал в снарядные ящики, иногда еще обматывал поверх тряпками и опять мазал маслом. Говорил - пригодится! Хотя бы для охоты!

Катя несколько раз видела как убивают. А один раз сама помогала. Выкрикнула по-немецки одно нехорошее слово, немец повернулся, а Сеня, который на корточках рядом сидел - червяков немцу насаживал, тыркнул его ножом в шею, который под кладками был зажат, и потом стал тыркать везде, даже когда тот с кладок стал сползать все тыркал и тыркал. От немца крови было много больше - все кладки залило. Питаются лучше, либо Сеня неправильно его убил... Потом мама Аладика подбежала помогать кладки мыть от крови, а немец, как упал, так по воде и уплыл, но неживой.

Неизвестно, что другие немцы подумали - искали долго, но не нашли. Если бы в деревне кто-нибудь из взрослых мужчин был, может быть и расстреляли, но на женщин и детей думать не стали, хотя автомат пропал и ботинки тоже. Подумали, что он в другую деревню ушел, он иногда уходил, а партизан здесь не было, хотя Катя видела партизан, одна такая к ним заходила, хлеба спрашивала, а тут немцы стали к бане спускаться, так она фуфайку бросила, стала на нее и давай стирать уже замоченное. А по шее вши ползут! Катя подумала - увидят, что вши, сразу догадаются, что партизанка, и всех тогда расстреляют, но немцы не зашли, они купаться спускались. Потом Сеня и полицая убил, но так, что подумали на другого полицая. Катя опять это видела, хотя Сеня не знал, что она видела, и видела как невиноватого полицая забирают, и как он трясется, совсем как Аладик, когда его расстреливали, и подумала, когда ее убивать будут, тоже так будет, но когда Сеню будут убивать - он трястись не будет ни за что!..
Сеня выкатил картохи. Катя зажала свою рукавами, наклонилась и стала нюхать, вбирая в себя сытое тепло. Сеня у своей выел середину и отдал половину ломкой, пачкающейся кожуры. В кожуре самая сытость. Потом Катя взялась за свою...

Аладик с братом Сеней воровали мешки - бабы распускали их на носки, Катя сама в таких носках ходила. Звали его не Аладик, и даже не Владик - Катя слышала, как мать его звала по другому и разговаривала на незнакомом языке, но всем, к месту и не к месту, говорила, что зовут Владиком. И Аладик это подтверждал, угрюмо кивая.
В тот день Катя сама слышала, как Сеня сказал, что сегодня не надо - сегодня не Карл, а другой, но Аладик рассмеялся, а когда отъехали, подполз на карачках к заднему борту и бросил в сторону скатанный мешок. Машину остановили, слышала, как немец орал шоферу, потом всех заставил вылезти, так же всех повел к мешку - поднял, стал тыкать в лица и спрашивать - кто? Никто на Аладика не показал, но тот затрясся и сразу стало понятно - кто. Отвел в сторону, отошел на два шага и расстрочил из автомата. Катя видела как с груди словно камнями пыль выбило, а потом Аладик упал, а потом закричали, запричитали, а немец повел автоматом в их сторону, и все замолчали: А Катя закрыла глаза и больше ничего не видела, и открыла, только когда приехали. Сеня больше мешки не воровал, но убил немца. Правда, другого, этого офицеры куда-то перевели... Убил на кладках, когда тот рыбу ловил, а мама Аладика помогала кровь отмывать.

А потом фронт пришел, всех стали угонять, а Сеня сделал так, чтобы санки их, на которых Катя сидела с вещами, не скользили совсем, и от больших саней их отцепил, будто они сами. И следом тянул изо всех сил - все видели - как старается, даже плакал, показывал, что боится отстать. Даже немец соскочил, взялся помогать, потом плюнул, махнул рукой и побежал догонять...
Тех кого угнали, ждали в 45-ом и 46-ом - не вернулись никто. - Может, под бомбежку попали, - в очередной раз говорил кто-то, а Катя всякий раз перед сном тихонько плакала, но так, чтобы Сеня не услышал - он очень не любил, когда она плакала.

Катя картоху съела и согрелась больше чем от костра, осоловела, стала клевать носом. Сеня надавал тумаков под бока - идти надо! Катя заплакала. Брат-Сеня рассердился, но пообещал, как вернутся, запечь сладкого. Сознался, что лук закопал в снег. Печеный лук, если до того хорошо замороженный, очень сладкий. А тут еще и сечку можно запарить.

- Теперь на плече придется нести, - сказал Сеня, глядя на мешок.
- Я помогу! - сказала Катя, веря, что действительно поможет.
- Ничего, - сказал Сеня. - Недалеко теперь...

(2008)

edit log

Васёк
posted 6-2-2009 10:59    
Не моё, отсюда: http://forum.berkem.ru/viewtopic.php?t=600

Представь, что ты обыкновенный, среднестатистический чел и живёшь в среднестатистическом городе Ну, например, в столице региона. Живёшь акурат в центре, ну а где же тебе ещё жить, не на окраине же, печь топить, да по морозу срать ходить в "ветерклозет". В центре же культур-мультур всякий Музеи, там, тиятры и бляблиотэки... Супермаркеты, опять же в которых продают разную, вкусную и полезную консервиравоно-замороженно-обезвоженную хуйню в отличии от ванючих сельмагов, торгующих всякой натуральной сандизентерией. Да и кинатьятр есзмь с местами для пацалуев, так чта можна сходить с падругой "Гарбатую гару" позырить и в перерывах между пацалуями, погоревать за нелёгкую судьбу амириканских пидарасов.

Живёшь,ты,вобщем-то размеряно, неплохая работа, средний достаток, жена, двое детей - сыну 11 лет и дочке 4. И так уж сложилось, что с тобой живут твои родители. Батя уж старый - седьмой десяток ему, ревматизм, ноги болят, ходит с трудом, да и мать хандрит, но хули делать - возраст не в радость.
И всё, вроде, у тебя в порядке, НО беспокойство своё есть, потому как знаешь, ты, за Бальшой Пиздец, и по этой теме, ты серфишь по инету, общаешься с камрадами, отслеживаешь обстановку... По мере возможности делаешь схроны, но понемногу (не отбирать же в самом деле у родных ради этого кусок хлеба). Иногда, когда появляется лишняя копейка, ты приобретаешь всякий хабар. Выхлопотал гладкоствол... по совету умных людей ПНВ взял...
Кароче, ты, в теме и ждёшь когда грянет..

Только вот, камрад, незадача... грянет-то хуй знает когда. Ну не объявят же в самом деле по радио о его наступлении. А старт большого пиздеца у всех, камрад, разный, для кого-то он стартанул ещё в 90-ом, когда Союз развалился, а для кого-то стартанёт, когда Ахметка свой первый Утёс на верхний этаж затаранит.

И вот ты ждёшь.. И вроде в стране хуёво стало, с продуктами напряги, в магазинах очереди, с комуналкой перебои - то отопление отключат, то лепездричество... Крызис, едрить его за ногу!
Но вроде терпимо пока и крайней необходимости на срыв нету. Да и кенты, когда ты с ними своими опасениями делишся, пальцем у виска крутят - ты чё, мол, Васёк... поплыл? какой Пиздец? Крызис, нах! И, ты снова ждёшь, ибо не срываться же зимой, хуй знает куда.
А срыватся то по большому счёту и некуда. Была у тя, годов пять назад, дачка. Не фонтан, правда, без штафетникоф крашеных, фбетонированых, а так... домик в двадцать квадратов... банька рядом... участок в десять соток... Да вот продал ты её. А почему продал? А подошёл как-то сосед, так и так, мол - куда собрался? Ты ему, типа - на дачу, картоху копать, а он тебе - да бросай нах свою картоху! делать нехуй в Нижние Дрищи мотаться.. бензин жечь, да раком днями стоять. Я вона, свою давно бросил и заебись.
Ты прикинул хуй к носу... А в натуре, нахуй надо? Этож ахуеть - четыре дня из 365-ти проебать! И ради чего? Ради того чтобы потом год нахаляву вкусную и здоровую еду жрать? да нах такие лоховские расклады! И продал дачу за гроши, ибо кому она, нахуй, задорого в Нижних Дрищах сдалась? Старики, конечно, первое время поупрямились, попытались возвать к твоей логике, но ты круто ультиматум тогда поставил - нужно, мол, новую машину покупать! На жигуле мотаться не буду! хотите огурцов- хуярте на автобус - они и смирились. А хули не смирится, камрад? Ты же сына любимый. У тебя же глаза блестят в предвкушении новой игрушки.

Так и продал, ты, свой тыл, за копейку.... поменял на кучу железа на колёсах. А когда

очнулся, уже поздно было. Вроде и дешёво, а денег свободных нету. И чё за хуйня такая? Раньше вроде с малой зарплатой жил не тужил, а теперь и большой нихуя не хватает.
Мистика, епть! Однако, чё радует, машинка попалась хорошая - тойотка, Б\у, но в хорошем состоянии. Это те не жигуль! Пропадать в гараже выходными не надо... на пузе в масле елозить, с друзьями выпивать за футбол базаря. Сидишь на диване, в наебизор пялишься. Красота

Но совсем без базы, ты, не остался, потому как надыбал недавно, брошенное зимовье в лесу. 40км по трассе и 20 по лесу. В принципе хуйня, ПААдумаешь 40 верст по трассе на машине доскочить, дело плёвое, а там до зимовьеца и на одной ноге допрыгать можно.

Вот после нового года и двину, решил ты. Благо машина на ходу и в гараже стоит. Тем паче и мать захворала, мож к тому времени поправится. А хули, не слечь, камрад, када такая движуха в стране? Она пожилым людям не в кайф совсем. Лекарства из аптеки некоторые пропали, а льготных, так и вообще не найти (давеча в очереди две бабы гутарили, что диабетики мрут как мухи). Скорую не дождешься и не дозвонишься. В трубке телефонной тишина три дня уж. Мобильники как в воскресенье отключились, сегодня четверг, а связи нет.. а говорили на день отключат, пидарасы жёлто-полосатые.

И тут до тебя доходит, что пиздец уже пришёл и кажется давно. И ты начинаешь замечать некоторые не бросающиеся раньше в глаза, вещи. И улицы пустынные, и переметённые дороги... Но как ни странно магазины целые стоят, хучь и закрытые. А хули странного, камрад? Вона на Ленина народ супермаркет третьеводни ламанул, а он пустой. Комерсы пидрилы всё заранее вывезли, видать кто-то инфу слил. А потом мусора приехали и всех по почкам отхуярили. Нихуя, бля, бартер невыгодный - поцелуй в пустой прилавок за отбитые почки.

И тишина какая-то нездоровая, движения на улице ваще никакого нет. Так обычно не бывает даже когда по выходным с утра во дворе пусто. А знаешь почему? Потому как кого-то раньше тебя уволили месяца на три-четыре. И ему жрать чего-то нужно было... и потому ни видать во дворе, ни голубей возле лавочки околоподъезной, ни котов на дереве, ни собак, так и не сподобившихся помёт свой на человечьем мясе взрастить.

И тут ты наконец понимаешь, что реально валить надо и похуй. И быстрым шагом идёшь к гаражу. Но что за хуйня, камрад? Гараж твой настежь стоит распахнутый... и у соседского створки на ветру гуляют, а по полу обрывки от блоков Bonda синего волочатся. Ты же забыл, что сосед твой комерс, сигареты в гараже складировал. Вот ломанули его гараж, а за одно и ворота твоего, за компанию тросом дёрнули. Но всё вроде не так уж плохо, машина на месте - это радует. Однако, кой хрен радости, коли две бочки горюхи спиздили и бак досуха слили... и акамулятора нет... да хоть бы и был, куда ты без колес уедешь с ломом, который кто-то от нехуйделать, тебе в двигло воткнул.

Вот тогда ты реально вкуриваешь, что пападос недецкий. И тебя ламает, камрад, ты теряешь дух и идешь домой, охуевшим до тупости. А дома надо делать мину, потому как весь твой рюкзак на тебя смотрит во все глаза и по лицу читает, что и как. И коли будет у тебя лицо хмурое, то значить это будет, что корячится им пизда лютая. А куда уж страшнее и так кошмар.

И так проходит несколько дней. И каждый день, ты знаешь, что нужно уходить, но откладываешь, ведь мать совсем плоха. Ей ведь даже до двери не дойти. и батя кое-как двигается... и малая без нормальной пищи и свежего воздуха бледная совсем. Пацан хоть крепится и виду не подаёт, но и так всё ясно.
И как назло на улице мороз под тридцать. Прям проклятье, какое-то, как в стране пиздец мало-мальский, так марозы заварачивают.

И всё-всё ты, камрад понимаешь и осознаёшь, но ведь, и человек ты живой. Понимаешь ты, что происходит каждый раз заходя к родителям в комнату и кладя матери руку на горячий лоб, Когда она шепчет тебе - "уходил бы ты,сынок, на месте устроишься и за нами вернёшься". И когда батя поймав тебя за рукав, затягивает в ванну и говорит - "уходи, Лёшь, мы своё пожили! уходи, не бери грех на душу, пожалей детей"
НО ТЫ ЖЕ,БЛЯ, ГЕРОЙ! и потому ты искуственно лыбишься во всё своё ебало. И наигранно бодро восклицаешь - Бать, да ты,чё! Всё норамально будет! И не такое переживали! Прорвёмся!!! И всё время твоего спектакля, ты, чувствуешь на себе выжидательные взгляды насмерть испуганой жены. да и чё ей не быть испуганой, камрад? помнишь как осадил её вчера, когда она доверчиво положив тебе голову на грудь, после, как-будто постного и обречённого траха, сказала тихо: - Мишь, а мож правда уйдём,а? Ну правда устроимся и вернёмся за папой и мамой? Как ты на неё шикнул, камрад? Мол, чё лепишь, дура? Охуела враз?... а про себя подумал плохо, сгоряча, что ей, типа, всё равно, не её же родаки.

И кенты твои, что пальцем у виска крутили, не заходят. Хотя нет, вчера Толян заехал на каком-то в жопу убитом "каблучке". В кабине у него пятеро, да и в будке похоже сидят, потому как рессоры в обратную сторону гнуться. Попиздели, покурили, пряча друг от друга глаза. Да и без пиздежа бы друг-друга поняли, ибо друзья есть друзья. Он пообещал вернуться и может быть и вернулся бы, если б не "согрелся" на середине пути, в обнимку с лопнувшей рессорой.

И вот уже Новый год, но ни хрена не весело как-то. Подъезд опустел, кто остался сидит тихо, не палится. В соседнем вчера Борьку-караганду обнесли. Жене голову обухом проломили, по сию пору без сознания, а самому - пикой печень проткнули. За кой хуй спрашивается? Да всего лишь за керосиновую лампу, два одеяла и банку консервированых ананасов. По городу стрельба временами и крики... пожары... И тётка сегодня заходила, мать проведать, так сказала, что по городу зараза какая-то пошла и где найдут, домами сжигают вместе с людьми. Батя, как услышал, враз посерел весь, но ты, камрад тогда этого не заметил.

И вот утро нового года, и вроде солнце в окно ломится (откуда вдруг взялось, хуй знает) и по идее хоть что-то нужно почуствовать в себе, но высокого, не чуствуешь. паче того чувствуешь какую-то поганую мерзость вокруг. Поверь, камрад, именно так всё и бывает! когда костлявая в доме, её чувствуешь на уровне инстинктов, и аудио-визуальный вход, здесь не срабатывает. Хуй знает, что это за хрень такая - флюиды или биополя, но просекается это где-то в середине груди. Но не в сердце, а ниже, где-то в районе солнечного сплетения, ближе к позвоночнику. Сосёт там и ноет, и холод пустой.
И когда почувствовав это и поняв, что это означает, ты встаёшь с постели и идёшь в комнату, и всю дорогу не веришь и надеяшся, что всё ни так, как кажется, ты всё же догадываешься, что увидишь, но ожидаешь, ты, никак ни этого. И потому тебя скручивает прям на пороге, и ты валишься на пол в тугом узле и в башке паровым молотом ухает лишь одна мысль - "НАХУЙ! НАХУй! НАХУЙ!" и наконец найдя себе выход, вырывается наружу в непонятно-идиотском паровозном свистке
- НУ-НА-ХУ-Я?!!
- НУ НАХУЯ ТАК??!!
Ну нахуя у матери кухарь в груди торчит по самую рукоятку утопленный? И кровь на простынях? Ведь это же кровь, правда? И батины ноги в метре от пола висят? Ведь это же батины ноги? Правда? Вон и дырка на носке, и большой палец вылез... мать-то в последнее время всё лежала и заштопать не могла, а к Светке он обращатся стесняется. И на линолеуме на полу какие-то узоры непонятные. А НАХУЯ узоры? НАХУЯ УЗОРЫ?

Именно такая хрень крутится у тебя в башке и знаешь почему? Помнишь говорилось про перезагрузку мозга? Вот это что-то вроде этого. Зашитный барьер срабатывает и если он вдруг не сработает, то ты никогда себя больше не осознаешь, как мыслящую личность, а будешь лишь пузыри слюнями пускать и лыбиться пожизни.
Но у тебя он есть барьер, камрад, и потому ты просто скулишь скорчившись на полу. Скулишь, потому что даже в этом состоянии ты соображаешь, что жене и детям такую картину видеть не нужно.

Тут то до тебя уже окончательно и безповоротно доходит, что уходить нужно полюбому и прямо сейчас. Тем более если опустить душевные терзания, тебя уже ничто не держит. И ты уже встаёшь намериваясь выйти, но вдруг вспоминаешь ещё одно неоконченое дело. Это дело обязательное, ибо так все люди делают... Это твой сыновий долг. И потому ты потихоньку будишь жену и вы вдвоём стараясь не шумеь вытаскиваете тела на лесничную площадку,
затем ты берёшь новую сапёрную лопатку фирмы "Kopai&Ebis", недавно заказаную в интернет-магазине и идёшь в парк. В парке холодно и безлюдно, снега мало выпало, поэтому, ты, начинаешь копать не разгребая.. прям в клумбе.
Пиздец какая земля мёрзлая, правда комрад? И лопатка фирмы "Kopai&Ebis", нихуя для рытья окопов, не подходящачя, несмотря на слоган рекламный. Ведь готовясь к БП, ты даже не подумал пойти в хозмаг и купить нормальную "штыковку", "подборку" и кирку. Она же не роет нихуя эта хрень гнуто-цветастая и такими темпами тебе и за два дня не управится

И вот тогда тебя срывает, комрад. Всё, что накопилось в тебе, за эти месяцы вырывается наружу в слепой, обречённой ярости. Матерясь, ты, ожесточенно начинаешь долбить мёрзлую землю, ..и долбишь, долбишь, долбишь безостоновочно. Организм твой идёт вразнос..
Такой дури в себе, ты не чувствовал никогда. Идёт резкий выброс адреналина.. ты готов своротить горы и повернуть реки, но лишь мёрзлая земля тебе неподвластна, и поняв это ты наконец бросаешь лопату и идёшь за телами. Первым ты приносишь и укладываешь отца, а потом возвращаешься за матерью. Мать грузная, нести её тяжело, ты пригибаешься и шапка падает.
Да хуй с ней, с шапкой - есть дела поважнее. Переретащив и уложив тела родителей, ты засыпаешь их свежевыротой землёй, но земли мало. Её хватает, чтоб кое-как присыпать могилу... и части тел торчат наружу . И тогда ты встаёшь на колени и ползая начинаешь сгребать охапками снег... и струйки талой воды текут по твоей распахнутой груди, а вкус снега мешается у тебя на губах, с терпким вкусом земли и солью слёз. И лишь когда холм снега достаёт тебе до коленей, тебя отпускает и постояв немного над могилой, ты разворачиваешься и идёшь домой.

Какой же, оказывается холод на улице собачий. -30С, не меньше. И ветер пронизывающий и ты замечаешь что тебя трясёт, как паралитика. И придя домой ты не раздеваясь садишся у раскалённой буржуйки, куришь и смотришь на пламя, но всё никак не можешь согрется. Ты ждёшь вечера. Надо уходить именно вечером, ночью будет поздно. Сегодня, ты, вынес и закопал на глазах у всего двора, два тела. Только сейчас, ты вспомнил, что всё это время из дома уходили гружённые люди. Это значит, что сегодня ночью дом будут жечь.
Сзади тихо подходит жена и и кладёт тебе на голову руку. Внезапно она отстраняется, уходит в комнату и возвращается с градусником. 38,5 у тебя, камрад, а идти надо. И чем раньше выйдешь тем больше шансов добраться и не склеиться по дороге ? А ты знаешь что доберёшся, ведь ты и раньше по три дня ходил на работу с температурой, из опасения получить пизды от начальника и вылететь на улицу.

Долгие проводы - лишние слёзы. да и собираться особо не нужно, рюкзак проверить разве что напоследок. Уротропин, таблети для дезинфецирования воды, плоские свечки, рация, сканер,"тушняк", "бич-пакетики" ... всё вроде на месте. Гладкоствол разобран и упакован, чтобы никто не увидел и не отнял. Ты одеваешь поверх куртки "лешего", жена маскхалат зимний, детей - в утеплённые канадские комбезы обшитые "камуфлёй"... В какой-то миг тебя дёргает мысль - а не будет ли им холодно в этой одёжке забугрянской? Хуй знает, камрад, но одно можно сказать точно - им было бы гораздо теплее в тех цегейковых шубках в которые мать тебя кутала в детстве. Но вот какая-то херня случилась, что в последние годы страну завалили болонью и синтепоном. Носить мех и кожу - стало немодно или дорого. Кожа, как-то ненавязчиво стала символом "бычья", а за отказ от меха, активно ратуют какие-то субтильные и очень энергичные девочки. Да и западные небожители-кинозвёзды тоже жалеют пушистых, сибирских зверушек, истеря об их истреблении. И в принципе, камрад, пох всем, что зверушки те в клетках активно размножаются, и что крестьяне в зверосовхозах хуй сосут, а канадские швеи-строчильщицы не в напряг покупают машины и дома. Да и дорого, опять же, согласись? В принципе можно бы было и прихватить с загородки мусорного контейнера, куда ты каждый день мусор выносишь, шубу там каку-нить поёбаную, преднозанченую для бомжей... почистить... перешить как надо, но ведь ты же, камрад не бомж и не помоешник - западло, однако... Но всё же сейчас не об этом.

И вот ты собравшись, окидываешь на прощанье, квартиру взглядом и спускаешься вниз по лестнице, придерживая детей за капюшоны. Внизу ты осторожно выглядываешь из двери подъезда. Вроде тихо всё.. В принципе есть сканер и неплохо бы прослушать эфир, а то вдруг какая-то движуха в городе серьёзная, ну её нахуй. Но в эфире, по большей части, тишина и трески... никакого там - "Первый, первый я второй. выходим на базу, Приём", лишь изредка какие-то тупые базары сквозь треск, вроде: - "- Калёк, ты де пропал? Шуруй сюда, удод кочерыжный!","- Чё ахуел? Кто - удод? Базар фильтруй! Ща приду, жало выкушу", " - Гыыы... Давай-давай... шевели колготками" и пр. подобная поебень.

Осторожно прикрыв за собой дверь подъезда, вы идёте по улице, прячась в тени домов. А где ещё вам прятаться, камрад? это быдло деревенское, да синечьё барачное может прятаться: в кустах, колках, рощицах, оврагах, пустырях, промзонах и за заборами... А тебе куда? В музеи и библиотеки? Ну можешь и туда, ведь по большому счёту, они тебе больше и нахуй ни зачем не сдались, но не по пути как-то. и поэтому ты крадёшься в тени домов выцеливая дорогу в ПНВ. Хороший оказывается, прибор... всяко лучше чем сканер Вона и движуху какую-то вдаллеке улицы, ты, просёк, а без него бы точно въебался. Движуха никакая тебе нах не нужна, и ты сворачиваешь во дворы, довольный, что так ловко всё обошлось. Но вот блядство-то какое... и ПНВ оказывается не панацея. Ты понимаешь это, когда вдруг где-то рядом раздаются глухие голоса и топот. Но реакция у тебя есть и ты схватив в охапку детей резво бросаешься обратно волоча за собой жену и уже заворачивая за угол, слышишь как хлопает дверь подъезда. Мгновенно выхватив взглядом (и откуда что взялось?) крытый вход в подвальный магазинчик, ты ныряешь туда и вы затаиваетесь. проходит полминуты... минута... ничего не происходит. Шикнув на жену, ты прижимаешся кстене и осторожно крадёшся к выходу.

Похоже идут... трое... со стволами... Оо, камрад, да ты их знаешь. Так. Ничего особенного... папины сыночки. Раньше пожызняк тёрлись у тебя в подъезде. Ты их бывало гонял, когда с работы возвращался, типа - Хули встали тут, долбоящеры? валите на хуй, а то ствол заряжу бошки попростреляю. Они дёргались но уходиди. Малолетки тупые. накипь... Ничего путнего, кроме как смотреть по навороченному мобильнику, ролики "пра то, как чичи заживо бошки режут", да как бабы толстые друг-другу в рот серут, не способны. Даже в инет по человечьи с того мобильника выйти не могут, деблоиды. Ну, а чё с них взять, камрад, когда их отцы-уроды, рубя сутками "капусту", ни разу в жизни с ними ни на рыбалку ни съездили, ни в поход не сходили. Своё воспитание они проявляли в качестве откупного пятаками, которые те просаживали на экстази в ночных клубах, да блядей в саунах. Вот только, почему то ты думал, что при БП эти-то точно в первую очередь вымрут - они же эльфы... без Дом-2 и дня не протянут... однако нихуя они не вымерли и даже довольно упитаны. Стволы вон где-то раздобыли.
А знаешь, как они им достались? А ничего сложного. Вон тот видишь, "типа Эмо"? Он просто в жопу мусору дал, который стволы по околотку конфисковывал и у себя дома складировал. Стонал под ним как шлюха проёбаная, а когда мент уснул, он ему деловито глотку перерезал и своих впустил
А чё ты хотел, камрад? У них в афтаритетах нихуя, не Гагарин... и не Глеб Жиглов... и не Неуловимые Мстители. В кумирах у них - зверолюди, с того же, дом 2, загадка природы - Сирожа Зверев и прочие гламурщики, которых ночью в очко пердолят, а днём они "картыны пышуть" говном перемешаным со спермой и продают их за десяток косых "зелени", таким же западным пидарасам-ценителям высокого искуства. И красивая жизнь в наебизоре так заманчива... и для некоторых собстренное абосраное очко и поганый ебасос, слишком низкая цена за сладкие ништяки.

Ах как кучно идут, суки! Щас как въебать бы дуплетом от пояса, а пока будут корчиться, "ножыгом" дорезать. Стволы собрать, хабар ихний, да и припрятать где нибудь в нычке до лучших времён. эхе-хе-хе.. Фалауты-Сталкеры - где вы сейчас? Вроде вчера поигрывал. а как-будто вечность минула.
И гладкоствол-то в рюкзаке. Да и был бы в руках, ты, не выстрелил бы, ибо не готов ты ещё убивать живых людей за жратву и оружие.

А они идут посмеиваясь, тебя не замечают, но вдруг, резко замолкают и настораживабтся. Чё за хуйня, камрад? Вроде звук был какой-то? А ведь ты не дышал даже? Бляаа!!! Да ты же носом шмыгнул.
Ах ты хуеньки-ебатеньки! Вроде мелочь мелкая - сопля зелёная плюнуть да растереть, а как подставила, а? И хуй бы с ней - пусть течёт, делов то, но организм-то в две секунды не перестроишь. Не разведчик, ты нихуя, камрад... не лежал ни разу сутками без движения... не умеешь чихать, кашлять и пердеть внутрь, а не наружу.
Вот и сейчас тебе бы выйти резко и пойти быстрым шагом... и постараться уйти как можно дальше, до тех пор как окликнут... а когда окликнут встать и ждать покуда не подойдут... а когда практически подойдут резко ломанутся и пробежав десяток метров упасть, вроде как споткнувшись... а когда почти подбегут, рвануть уже со всей мочи... и на бегу вилять из стороны в сторону и орать дико
- Не надо! Пожалуйста не надо!...

Но откуда тебе это знать, камрад? Ты же не куропатка луговая обыкновенная, и потому щас тебя и твою семью под стволами выводят из подвала, светят в лицо фонарём, ржут довольно:
-Ха-а! Старый знакомый. Никак и тебе сдристнуть пришлось, долбоящер ебаный. А чё несём?.. Делится надо..

Кароче, пиздец твоему хабару, камрад, эти своего не упустят. И нахуй спрашивается запасался столько лет? Чтоб все ништяки гоблинам каким-то достались? Они же даже не поймут для чего половина нужна. Ну впрочем хоть не раздевают и то ладно. Вот только почему-то всё прошарив и отметя не спешат уходить... всё переминаются с ноги на ногу... озираются.

Пидоры, сука, Ебаные!!! Они же на жену твою смотрят, твари. Ну тут то уж точно, хуй в сраку. И ты уже решительно шагаешь вперёд грозно, рявкая: - Чё охуели, гандо... но воронёный ствол ПМ-а упирается в лоб твоему сыну, а за спиной дочери, как бы невначай встаёт Эмо с АКСУ-хой.

Да уж,камрад... вот так задачка... Зеркало для героя, ебать ё в рыло. И как же в таких случаях поступают настоящие герои??? ..достойно ли смирятся ...иль стоит оказать сопративленье??? Впрочем, старине Шекспиру, такие сюжеты и не снились. И можно с точностью до сотой, предположить, как ты поступишь в такой ситуации. Быть может настоящий самурай и предпочёл бы смерть семьи позору, но настоящие самураи вымерли, и лишь кастриравыные обрывки их заположняков, изредка юзают в элитных фитнес-клубах.

И потому сейчас ты стоишь и смотришь как ебут твою жену, деловито распластав на снегу. Ебут так, как ты даже в самых грязных своих фантазиях не драл. А она молчит глотая слёзы и лишь с ужасом смотрит на детей. И тогда очередной ублюдок бьёт её по лицу с криком: -Тащись, сука - она начинает сладостратсно стонать.
Не знаю какие чувства ты будешь испытыватьв данный момент, камрад, но поверь, что блядство настолько проникло в наш мозг, что возможно кто-то и притащится в этой ситуации. И ты это знаешь. Стоит залезть на любой порносайт и там по любому найдёшь заголовок о том, что "я тащусь когда ебут мою жену".
Но скорее всего, камрад ты не настолько блядь, что бы чувствовать нечто подобное и ты скрипишь зубами от бессилия. Ты же наизусть знаешь все ТТХ... начальные скорости, убойные силы и удельныее массы. Но даже и не зная их можно понять, что голова 11 летнего мальчишки разлетится вдребезги от выстрела в упор из "макара", а тело четырёхлетней девочки будет метаться по асфальту под очередями из "укорота".

Но любой кашмар когда-нибудь заканчивается. И вдоволь наглумившиссь ублюдки сваливают, пересмеиваясь и делясь впечатлениями, о том, как "эта сука стонала". Ты, помогаешь жене поднятся, стряхиваешь снег и вы снова пускаетесь в путь. А куда идти ты уже и не знаешь, камрад, ибо без еды и огня вам не пройти расстояние, которое раньше казалось таким незначительным и домой возвращаться нельзя.. Хотя постой.. Есть же схрон который ты устроил на окраине города, в промзоне, в подвале разрушенного заводоуправления. там есть еда и можно согреться разведя костёр из обломков мебели и оконных рам. И вы идёте туда опустошённые и весь путь молчите стараясь не смотреть в глаза друг-другу.

Вот уже и окраины. Чернеют полусожённые бараки и зияющие окна "засыпух", вросщих в землю по подоконики. Кое где темнеютт пепелища сожжёных домов. Похоже что Пиздец здесь поработал гораздо старательней чем в городе.
Сейчас вы идёте осторожней, вдоль заборов, готовые в любой момент прятаться и часто останавливаетесь всматриваясь во тьму. Вот и сейчас ты резко замираешь когда замечаешь скользящие меж домов тени, но быстро успокаиваешся когда резкий порыв ветра, доносит до тебя знакомый запах ссанья и немытых тел. Ты отчётливо различаешь заросшие хари. Это всего лишь безобидные бомжары, их то уж точно бояться нечего.

И вновь ты ошибаешься, камрад. Это совсем не те бедолаги что раньше рылись в контейнерах во дворе и подбирали за тобой пустые бутылки. Что, ты? Те несчастные бедолаги давно попередохли, ведь и в мирное время они каждую зиму загибались тысячами, находя свои подвалы и теплотрассы завареными и закрытыми на амбарные замки, потому как скандальные, подъездные тётки устраивали В ЖЭКе истерики по поводу возможности пожара от поддожённой стекловаты.
Это бомжары новые и произошли они по большому счёту от той самой гнили которая обьёбывала тебя в банках и вымогала бабло в кабинетах устраивая волокиту по каждой сраной бумажке. И ничего фантастического, камрад, в этом нет. Пойми, что когда тебя уволили с работы, с должности прораба, ты пошёл и устроился строителем. И так поступили многие другие; учителя, врачи, инженеры... Им не впервой подниматся и опускаться на две-три ступенки в жизни, они проходили это и раньше. Но вот когда разжиревший на госслужбе папаша затягивает наверх своего долбоёба-сынка, который нихуя не умеет. окромя как хмурить брови и ебать людям мозги, то, как правило, падают такие сразу до самого подвала со свистом пролётая все лестничные марши. Оказавшись выкинутыми под жопу с тёплого места волшебным пенделем, они не мнят себе другой работы кроме как в мягком, роскошном кресле. Они никогда не пойдут работать дворниками, грузчмками или разнорабочими... они - пуп земли.
И потому они начинают выдаивать родствеников и на доеные деньги заливать своё вселеннское горе, дорогим пойлом. А однажды когда обозлённые их тупостью и бесполезностью жёны не дают им на очередной опохмел, они убивают жён и сняв с них "рыжьё" идут бухать дальше. А вернувшись через неделю они находят своих детей мёртвыми от холода и голода. Но им уже похуй и они хладнокровно вырезают из их тел куски плоти и провернув в мясорубке, меняют на барахолке, человеческий фарш на технический спирт.

И вот закономерный итог твоего героизма, камрад. И когда ты успокоившись выходишь из своего укрытия, на тебя сзади набрасываются две косматых фигуры и тяжёлый удар по затылку бросает тебя во тьму.

Приходить в сознание тебе мучительно больно, и поверь мне, тебе, наверное, лучше сразу сдохнуть. В башке бухает. С трудом разлепив распухшие веки. ты, узнаёшь тот самый полуподвал где прятал хабар.
Походу ты долго был без сознания. На улице рассвело и тусклый зимний свет с трудом проникает сквозь запыленные стекла. В дверной проём с соседней комнаты падает свет. Оттуда доносиятся дикие крики и звон битого стекала. ...Кто-то, похоже, блюёт.

И вот по мере того как твои глаза привыкают к полумраку, ты, постепенно начинаешь сходить с ума. Ты сходишь с ума, когда в углу, среди кучи тряпья различаешь тело своей жены Ты узнаёшь её обрывкам маскхалата. Она жива, но воздух из её груди вырывается редко.. с хрипом и всхлипами. Ноги вывернуты и задраны вверх, а меж них среди кровавого месива чернеет одна сплошная дыра. И вместо упругой груди, к которой ты так любил прижиматься по ночам, чёрная кровоточащая рана.
И ты уже готов кричать во всё глотку, но ты натыкаешься на взгляд сына. Он смотрит на тебя вытаращенными от ужаса глазами, но тебя не видит. Он не видит вообще ничего, потому как ничего не соображает. Всё время что ты был без сознания он кричал. Кричал дико и бешено на грани ультразвука. И даже когда эти нелюди звери запенили ему род монтажной пеной, он продолжал кричать беззвучно, как кричит и сейчас. От вида происходящего у него не сработали никакие защитные барьеры и разбушевавшиеся нейроны выжгли мозг. Он даже не сошёл с ума, его мозг, просто умер, но тело живо и прдолжает кричать, на автомате
И когда ты завыв, как волк с перебитым бревном позвоночником, уже проваливаешься в спасительное безумие, откликаясь на твой вой в соседней комнате диким хором начинают орать на знакомый мотив: - "С НО-ВЫМ ГО-ДОМ! С НО-ВЫМ ГО-ДОМ" И остатками сознания ты вспоминаешь, что, действительно, Новый год сегодня... второе января. И всё же напоследок тебе везёт потому что будучи уже полностью безумным ты не поймёшь, что является главным блюдом на этом диком новогоднем пиру. Хотя везёт всё же не очень, потому как будучи крепко привязаным к трубе отопления шнурками от ботинков "Кедр", ты даже не можешь разбить себе голову об батарею.

(с) sHRON
Зарегистрирован: 28.01.2009
Сообщения: 38
Откуда: Кузбасс

беглец
posted 11-2-2009 20:40    
В баре зачем собираются?
Правильно! Хлебнуть для расслабухи и байки потравить.
Вот я тут пивка опрокинул, и с вашего позволения стравлю байку. О выживании, естественно.
Возьмите себе випивки, прикурите сигаретку и слушайте...
И не перебивайте, блин!

Давно было это... В другой жизни...
Дружбан у меня был. Женька. Мы были поведённые на рукопашке, спорте и прочих излишествах нехороших ...
А Женька, вдобавок, имел пропил в мозге по философии. Особенно восточной. Это вирус у него неизличимый такой был.
Ну и во всякие какашки мы, соответственно, вляпывались регулярно.
В тот раз мы решили...
Выживать решили. Мы так и сказали себе и всем - идем на выживание!.. Гордо так сказали...
Да и чем не выживание - пачка гречки, кусок сала, полбуханки хлеба, чай, соль, немного сахара и два блока сигарет. Все. Это мы рассчитывали на две-три недели... Ну, мол, на подножном корме жить будем... А! Еще мы взяли покрывало с кровати. Одно на двоих. Плюс кимоно, плюс по килограмм пять утяжелителей на руки и ноги. Плюс Женька у отца топорик "смерть туриста" прихватил.
А что? Мы ж конкретно стукнутые. Чего даром налегке идти? Тренироваться надо и на ходу... А рюкзаков у нас не было. Откуда? Да фиг ли... Спортивные сумки через плечо и ходу... А еще мы взяли "карту"! А куда настоящим ребятам без карты? "Атлас автомобильных дорог" назывался... А где мы могли взять другое?
Путешествие начали под вечер, расчитывая вывалиться за город, первая ночевка, а завтра марш по полной...
А завтра начались те самые какашки, в которые мы регулярно вляпывались...
Разбудил нас дед какой-то.
- Сынки! Спасите-помогите! Корова застряла! Помогите вытащить!..
Ну мы ж ребята благородные. Людям помогать дело святое...
...Такое только в кино можно увидеть. Среди огромного поля-луга стоит одно-единственное дерево. С раздвоеным стволом. Что там той корове-дуре потребовалось искать? Тем не менее она каким-то образом всунула свою бошку меж стволов и застряла. Роги уперлись, назад не может вынуть. Дед суетится... Мы стараемся... Пробовали поднять скотине голову - она, тупая, ни в какую. Тянули, хвост отрывали... Разгорячились, как самовары, вошли в азарт. До того уже вошли, что я вылез на дерево и стал лупить корове в лоб ногами, пытаясь ее просто выбить...
В результате роги оказались намертво забиты в стволы. Корова едва не стала материться человеческим голосом. Дед завывая нарезает круги. Мы посылаем деда на ...
И принимаем радикальное решение.
Надо роги вырубить из дерева! Да не роги рубить! А дерево вокруг них. Предложили деду, тот визжит, дескать, да делайте что хотите, но спасите буренку... Достали "смерть туриста"...
Ну... В общем идея была как бы и правильной. Вырубить рогам в дереве путь на свободу. Не много там и рубить... Женька сволочь городская, а потому работал я. Да и нормально сначала все шло. Но рука устала, да и поза буквой "зю"... В момент хорошего замаха рука дрогнула, и я со всей дури зарядил топором аккурат этой красавице в основание рога... Если б старался специально - не смог бы! А так рог снесло начисто! Она даже не сразу поняла, откуда так резко появилась свобода. Но когда они с дедом увидели какой я ей забабахал "маникюр"... Корова рвонула в бега, твердо решив покинуть эту страну. Дед потерял дар речи. Отупело посмотрел на рог на земле и молча рвонул за коровой, пока та не успела пересечь границу с Польшей
.
Путешествие началось... Гнусный атлас врал безбожно. Там, где он гордо показывал речку, обычно проходил ручей на раз ступнуть. А там, где этот "подарок врагу" молчал, мы нарывались на препятствие. В одно таком месте мы тормознулись. Канал, широкий, а, главное, длинный как собачья песня... Не обойдем. Наверно мы бы искупались, да у берега лодку на замке увидели. Ну? Огляделись - вроде чисто, в километре скот пасется... Ну корову ж мы уже вырубали? Давай теперь лодку вырубим. Мы ж не воруем. Течения нету, столкнем обратно и вернется она к хозяину... Хорошо, что Женька на стреме на берегу сидел. Звуком топора заинтересовались пастухи. И поняли, что мы тут не дрова рубим. И как ломанули... Блин, столько они хорошего нам вслед сказали... Но мы уже были с лодкой на другом берегу и задерживаться не собирались. Мы даже утяжелители сняли, чтобы быстрее бежать...
В общем худо-бедно на третий день мы дошли до городка, возле которого, согласно утвержденному маршруту нам надо сворачивать влево, в край партизанской славы... Дошли к вечеру уже. Скоро ночь. Зная честность нашего "глобуса", решили уточнить дорогу у местных парней. Они как раз купались неподалеку. Привет-здоров, то да се... Парни имели неосторожность спросить что-то про рукопашку. А Женьку на такие темы срывает. Если есть свободные уши, он будет травить байки об Востоке вообще и своей к нему причастности неделю без перекура. Он с воодушевлением принялся за любимое дело... А грузить на эту тему он не только любит, но и умеет. До чего ж складно грузит, не было еще никого, кто б ему не поверил. У парней рты отвисли... Остановить этого пропагандиста удалось не скоро. Только ткнув его носом в тот факт, что скоро станет темно. Ребята начертили в воздухе курс на цель, и мы двинулись. Пришлось петлять между огородами какими-то, сенокосами... Так что когда мы увидели на горизонте лес, он тут же исчез в темноте. Ну да мы примерно направление держали. А ночь темная была, хоть глаз выколи. Вот и опушка. Решили метров на двести углубиться, не валяться же тут на виду. Последние метров сто пришлось продираться по такому гущаку, шо капец... Выдралсь с трудом на небольшую поляну. Ну сосенки, место немного возвышеное, сухое, мы в конкретной чащобе, судя по прорыву... Тут нас и собаки не найдут, можем спать спокойно. Упали и вырубились...
...Да что ж за наказание такое?! Ладно - Женька! Его боги востока за длинный язык наказывают. А я то тут причем?! Пройти сто километров, чтобы продраться через страшные заросли, забуриться в глухой лес и проснуться между двух пионерских лагерей под взглядами любопытных пионеров! Ребятам было интересно посмотреть на двух идиотов, зачем-то пробуравивших просеку в пяти шагах от дороги. Оказывается, мы в темноте метров сто дырявили кусты параллельно дороге!..
Мы протопали хрен знает сколько километров, да еще и с утяжелителями. Ручки-ножки, при поддержке крепатуры, голосовали за передышку. К тому же беглый осмотр местности и "глобуса" показал, что мы угодили в "котел". Впереди какие-то болота с мелиорацией, порытые жуть как, слева река с широким искуственным прудом, справа те самые санатории, и нам вообще не в ту сторону. Реально выйти - это греметь обратно и уходить левее. Круг ого-го... А сил нет. И день такой хороший. Решено. Передохнем здесь, ладно уж. Завтра по-утру топаем выживать.
Это оказалось судьбоносным решением, повлиявшим на всё наше путешествие.
Поклевали гречки. Повалялись на солнышке. И тут появились гости. Ну Женька ж вчера пропагандировал боевые исскуства? А то! Ну вот трое вчерашних ребят с самого раннего утра мотали лисапетами по округе, чтобы падать ниц и просить великого гуру обучить их смертоносному исскуству мордобоя. А в своем черном кимоно с белым поясом и одержимой рожей Женька выглядел очень авторитетно. Я учить никого не намыливался. Мне начхать, сам еще не научился толком... А вот Женька с энтузиазмом принялся нести в массы здоровый образ жизни...
...Хоть Женька и приложил все усилия, ему не удалось за один раз вытравить из своих адептов желание постичь мастерство. Они, невзирая на то, что от усталости еле стояли на ногах, уговорили его остаться "еще хоть на денек", надеясь, что завтра они уже точно достигнут уровня, на котором обязательно отлупят босяков из Кацапетовки...
Да Женька и не сильно убегал то... Еще бы. Мечта! Собственный храм Шаолинь с паствой... Под сосной у болота. Ни сосна, ни болото, ни то, что он плохо тянет на Ояму, Женьку не смущало. А мое мнение об этом его вообще принципиально не интересовало. Цель нашего великого исхода новоиспеченного гуру тоже теперь не воодушевляла. Я понял, что из-за Женькиных амбиций мы застряли. Не то, чтобы меня это не устраивало. Не пофиг ли где выживать? Только место совсем не то, на какое я расчитывал...
... Раненько утром меня разбудил тот факт, что Женька тянет с меня покрывало. Пинок ногой в примерном направлении... Получаю ощутимую ответку по заднице. Не, ну ты кабан совсем обнаглел! Начинаю фразу с Женькиных родственников, поднимаю туловище и тут же о родственниках забываю... Женьки рядом нету. Вместо Женьки два мента и гражданский. Взгляд ментов красноречив - если дернусь, дело только моей задницей не обойдется. А я и не собираюсь дергаться. Я думаю. Неужели пока я спал, этот диверсант-самоучка успел где-то напартизанить? На него не похоже. Жук он редкий, но в опасную авантюру в одиночку он не кинется. Обязательно дождется меня. Тут вижу, чешет он к нам от речки с консервной банкой.
- Кто, откуда, документы?, - менты принялись за работу. Серьезные такие.
- Где второй?
- Да вон чапает, - сдал я дружбана.
- Показывайте вещи!
Тут и Женька в своем кимоно подошел. Наверно мы очень интересно смотрелись. Пока они изучали наши документы и шмотки, мы рассказывали историю болезни. Так мол и так, мы несчастные первооткрыватели здешних болот, заплутали, потерялись, прибились вот сюда... В общем, цырк на дроте, да и все. То, что это цырк на дроте, менты и сами поняли по мере прощупывания утяжелителей и продвижения нашего рассказа. К концу они уже не могли не улыбаться, несмотря на то, что были при исполнении. Это их сюда директор дальнего лагеря вызвал. Для проверки темных личностей, околачивающихся близ его учреждения. Вообще они решили поначалу, что мы банальные наркоманы. Удостоверившись, что реальной угрозы человечеству мы не представляем, и для пущей уверености получив наши пламенные уверения слинять отсюда в течении суток, нас оставили в покое.
Тем более подтянулась Женькина паства, пополненая еще полдесятком жаждущих прикоснуться к великому исскуству побития коллег с чертовой Кацапетовки...
И дабы не уронить престиж в глазах ментов, тот принялся истязать верноподданых с самым деловым видом, на который только был способен.
Пока он изображал мастера Йоду, а его джедаи, прилежно "фукая", били друг друга в тыкву, постигая тайны Великой Силы, я отсыпался от утренних тревог. Проснулся, когда джедаи закончили. Глядя на некоторых из них, я понял, что Женька из-за стресса перестарался, и завтра у него паства явно может поредеть. Женьке ничего не сказал. Может очухаются ребята до завтра-то... Хотя какая разница? Нам валить все равно отседова...
Все время нашего присутствия по кустам вертелась, старательно маскируясь и громко пыхтя, ребятня из ближнего лагеря. И вот самые смелые решили все таки рискнуть...
Стайка ребятишек выпорхнула на поляну и не отвлекаясь на мелочи начала с главного:
- А вы каратисты?
Я знаю детей. Потому предпринял попытку увильнуть от базара и стал искать себе занятие по-безопаснее. Женька детей знал плохо. Он радостно объявил нас теми самыми каратистами и привычно набрал воздуха, надеясь начать лекцию об мистике Востока. Но на этот раз этому наезднику сесть на своего конька не дали. Сразу срубили всю мистику бесхитростной фразой:
- Кирпичи бить умеете?..
Бить кирпичи Женька не умел. К тому же осознал, что лапша, дескать, понимаете ли, главное сила духа и бла-бла-бла, тут не проканает. Про дух мальцы еще не знают. А про кирпичи уже знают. Тут он величественно ткнул пальцем в меня и изрек:
- Вот он вам покажет!..
Скотина!.. Женька понял мою мысль, хоть и телепатом не был. Как бы случайно сделал полукруг, чтобы между моими руками и его горлом стояли пацаны. Кирпичи я бить умею. И не только их. Потому Женька и маневрировал. Но он все равно скотина. На мне выехать решил. Я бы его может и порешил тут же. Но остановили меня эти глаза, с настороженостью и надеждой уставившиеся на меня в ожидании чуда, которое они только по телеку видели в передаче "Служу Советскому Союзу!".
- Ладно, тащите кирпичи, бродяги...
В том, что они принесут кирпичи, даже если придется сбегать в соседний район, я ни секунды не сомневался. Но Женька, увидев то, что они приволокли, понял - вот теперь я точно его убью. Эти кирпичи простояли в кладке лет сто, не меньше. Они спрессовались настолько, что даже сантиметровые слои раствора с обоих сторон сдиффузировали с кирпичом, и строители их не смогли отбить молотками! Вот же блин, вляпался!.. А отступать некуда, стыд-позор на всю Европу... Кирпич я разбил. Я бил так, будто это плита перекрытия, что было не так и далеко от истины, поверьте.
...Я напрасно ждал апплодисментов. Наивный. Эти маленькие деспоты-эксперты решили что один кирпич не показатель, и для чистоты эксперимента этого мало. Изуверы малолетние... Решив, что писать письма мне не кому и без правой кисти я пока обойдусь, а Женьку я могу задушить и левой, я покорно принялся изводить стройматериал. После четвертого кирпича мне уже было по фигу, хоть целый грузовик перетолочь, - все равно ребро ладони от центральной нервной системы отключилось... Зато надо было видеть эти лица! Ребятишки своими собственными глазами увидели то самое чудо! Они думали, что такие супермены только в кино про десантников бывают! А тут - вот!!! Живая легенда! Мой авторитет в глазах этих воробьев моментально дорос до Луны, и я понял, что никакие катаклизмы его там не потревожат...
...Женька остался в живих только по той причине, что весть о несокрушимом герое в пять минут облетела весь лагерь и мне пришлось в самом деле нычкариться до вечера по окрестным зарослям. И дело не в ладони. Я то понимал, что каждый непременно захочет увидеть это собственными глазами. Но я боялся, что восторженая пионерия разберет на кирпичи какой-нить хозблок, а меня посадят за подстрекательство. Под вечер страсти поутихли... В изгнании в зарослях я устал, потому смертоубийство дружбана отложил до завтра.
... Ночью шел противнючий мелкий дождь. Наше единственное покрывало мы по-братски делили, старательно перетаскивая промокшую тряпку каждый на себя. Часам к пяти утра все это в конец надоело. Дождь, выполнив свою задачу, то есть промочив нас до костей, утих. Женька, помня о еще не отмененном смертном приговоре, старается заработать хотя бы пожизненное, услужливо разводя костер и готовя гречку. Это были последние пару сотен грамм наших запасов... Через пару часов мы сидели в трусах и сушили на палках штаны. Я злой, Жека обреченный, оба хмурые...
Тут по тропинке идет дед с внучкой и ведет неспешную экскурсию:
- Вон там речка, купаться можно, там еще один лагерь, вон там за лесом село бабки Мани, тут у нас дикари живут, вон там дорога к городу...
Мы чуть штаны не уронили в костер! Дед сказал это все без пауз, говоря о нас, дикарях, как о чем-то обыденном и неотъемлемом от пейзажа... Как о само собой разумеющемся и в подробном пояснении не нуждающемся! Офигеть! Мы - часть здешнего пейзажа уже стали! Даже приелись! Вот те раз...
...Наступал продовольственный кризис. У нас только чай не сладкий оставался. Но разве ребятня могла позволить ихнему кумиру бесславно помереть от голода?
...
Мы им ничего и не говорили. Они по кустам шарясь сами все поняли. И эти постреленыши, сами не доедая, ныкали из своих порцаек печенье, яблоки, конфеты, а то и откровенно затыривая продукты в столовой, тащили за пазухой все это нам... И уверяли, что они и так наелись. Это проняло даже Женьку. Впрочем, мы с ним жрали и так мало. Так что поедали реквизированные и сэкономленые продукты вместе с ребятней дружно под нашей сосной.
... Мы застряли...
Женькина паства оказалась на удивление стойкой, а я не мог бросить моих сопливых поклонников... Женька муштровал своих джедаев, а я коротал время с ребятней, рассказывая им удивительные были и небыли, выслушивая их истории, и ко всеобщему восторгу показывая иногда нехитрые "приёмы"...
...Я не выяснял последовательность событий... То ли Женька сначала познакомился с вожатой, а потом решил включить шашни с ней в обязательную программу выживания, то ли было наоборот... Но пару ночей я проспал под сосной сам. Настоятель болотного Шаолиня переселился на ночлег в лагерь. В комнату вожатых. Комарье это усекло. Оно ж численностью своей давно подстроилось под наши вдвоем производственные мощности. А теперь ту пайку крови, что мы донорировали этим вампирам в два тела, они непременно хотели получить с меня одного. В общем, надоело мне одному под сосной. И я последовал примеру друга. Тем более это не потребовало никаких моральных усилий. Только желание и здоровье. Здоровье имелось, а желание откуда-то появилось...
И вообще... Мы стали питаться очень хорошо. Наши подруги были в этом лично заинтересованы. И мы перестали объедать моих малолетних подопечных.
... Ну дневали то мы под сосной. Точнее, там мы до обеда реально отсыпались. Как-то наши подруги растуркали нас там с подозрительно довольным видом. Я грешным делом, с перепугу да спросонья, решил, что моя залетела и пришла замуж выходить!
Аж вспотел, перебирая всевозможные варианты драпа... Все оказалось не так страшно. Их вызвала к себе заведующая. И строго спросила об двух нелегальных эмигрантах в их комнате. Девчата прифигели. Телега в институт, практика в задницу, проблемы дома... Короче, доигрались...
Но заведующую интересовало другое. Она девченкам и говорит. Вы, мол, люди взрослые, и мне начхать с кем вы делите казенную койку. Но поговорите с вашими соседями по простыне, раз уж они там такие спортсмены, как слухи о них ходют, чтобы если уж жрут наши продукты, хай наведут порядок с местными шалопаями...
А такая проблемка, надо отметить, была. Городок то рядом. И местная братия женихалась к девченкам из старших групп. Да и к вожатым. Но делали ребята стандартно - кто постарше дерябнули для храбрости, передозировка у некоторых, крики, гики, галдеж, попытки после передозировки влезть в окна и прочий дурдом... Любовь, в общем. Девченки может и не против. Но при таком раскладе даже при большом желании страшно... А мы встревать избегали. Сами ж то нелегальные. А заведующей вообще спокойно спать хочется. Ей ихняя любовь...
Дает она девчатам нашим ключи и говорит. Мол, чтоб ваши орангутанги не лазили к вам в окна, вот вам ключи. Ведите себя цивилизовано. Сами тоже в окна в юбках не лазьте. В общем, делайте что хотите, но чтоб я этого бардака с бедуинами местными на территории и рядом не наблюдала. Согласны? Девчата к нам, само собой. Ну вот тут я понял, что Женькины амбиции мастера Йоды не так уж и бесполезны.
По приходу джедаям была доведена вводная. Поговорить со своими дружками об изменении тактики сватовства. Дескать, нам плевать, сколько гектаров местного сенокоса они стопчут с девками, но чтоб никаких пьяных разгулов не было.
Вечером того же дня мы с Женькой, вместо того, чтобы мять простыни, провели разминку, приготовились к рукопашной и ждем кагала.
Кагал пришел. Но не так, как мы ожидали. Толпа местных остановилась поодаль. Выслали парламентеров. Парламентерами пришли бойцы Женькиного Шаолиня. Так, мол, и так, ребята наши в общем нормальные... Они ж не от зла, ну так вот получалось... Но теперь они все понимают, все будет чин-чинарем, короче, они просят их понять, там девченки ихние, а ребята себя будут вести как скажете... Вы только не бейте их... Друзья они наши вот...
Мы с Женькой в оторопях! В полном ступоре то есть! Такой хрени в повороте событий мы ж не ждали совсем...
Мы мордобоя ждали... Облом такой...
... Ну это потом выяснилось, что благодаря Женькиным самураям, моим юнлингам, утечке через персонал лагеря и людской брехне весь городок уже знал о непобедимых странствующих воинах, живущих в лесу под лагерем, и на досуге, блин, головой колющих асфальт дорожного покрытия и ногами валящих столетние дубы... Притом, что сами воины о своем статусе ни слухом, ни духом...
Криминогенная обстановка в округе резко улучшилась. Все стали довольны, а меня девчушка лет восьми на пионерских вечерах, где мы уже официально присутствовали как элитная охрана, даже ламбаду научила танцевать! Во как!
А потом девки вытащили нас на дископляски в городок...
Мы подозревали, чем чревато такое веселье. Да куды ж деваться то? Пошли... Весело пошли... Как агнцы на заклание, блин...
А на танцплощадке сразу всё пошло стандартно. Все украдкой нас рассматривали, а напротив уже стусовался комитет по встрече - мелкие местные авторитеты с поддаными...
Еще бы! Лесные Тамерланы собственной персоной пожаловали!..
Для нас наше положение выглядело однозначно - сейчас нам мало не покажется... Сейчас тут погибнет легенда о двух тамерланах самодельных... Все что нам оставалось - подороже продать если не жизнь, то хоть честь и славу. Что мы и собирались сделать...
А вот для мелких местных авторитетов не все было так просто... Они с нами попали в затруднительное положение. Традиции требовали начистить нам шнобели. Превинтивно. Для профилактики общественного мнения. Но...
Вроде по виду на жестоких лесных духов мы не тянем. Но слухов много, а дыма без огня не бывает... В случай чего, авторитетам начинать надо лично, а если мы их порубаем до подхода основных сил - авторитет падет на асфальт. Бо нас всего двое. Да и личный состав основных сил, после услышаных про нас, зверей, историй, особым желанием пробовать нас в буквальном смысле "на зуб" не горит. Против этого был и наш вид. Мы ж себя уже похоронили, и спокойно стояли в расслаблено-полубоевых позах, по-деловому разглядывая движущиеся мишени, с четырьмя конечностями каждая... Терять нам нечего, а люди чутко улавливают такой настрой. Пытаться с нами подружиться не позволяла должность хозяев положения. Еще народ подумает, что они струхнули. Лучшим выходом для авторитетов было бы нас игнорировать. Они даже осматривались в поисках вторичной жертвы, чтоб была причина заняться якобы делами более насущными. Жертвы не было. И быть не могло. Потому как вся танцплощадка хоть и делала вид занятой, а все ж внимательно наблюдала за ситуацией. Да... Халэпа... И ребята приняли единственно верное решение. Сами того не подозревая, они интуитивно воспользовались восточной мудростью.
Помните, как на востоке? Чтобы не получать в рожу в собственном доме на глазах жен и челяди, там придумали обычай. Они принимают гостя с уважением и почестями, с ходу лишая его стратегической инициативы и возможности придолбаться прям с порога. А затем, под видом гостеприимства, гостя поят и кормят до такого состояния, чтобы тот даже при всем желании не мог осуществить свои коварные планы. Я вообще думаю, что это они придумали - "Ты меня уважаешь?".
Вот пацаны поступили примерно так же.
С опаской, но достоинства не теряя, авторитеты подшаркали к нам, и великодушно так толкнули дипломатическую речь. Мол, наслышаны, ребята вы правильные, отдыхайте, всё путём, а ежели кто чего - сразу к нам, мы тут за вас всех заасфальтируем. Будьте, короче, гостями... Нам в очередной раз не набили морду!
Танцплощадка была разочарованой и расстроеной. Мало того, что зрелище не состоялось... Публика осознавала, что после такого стресса авторитетам потребуется оттяжка. А значит сегодня обязательно кто-то отхватит...
А через неделю выживание кончилось. Мы так развыживались, что вконец разленились и обратно вернулись банально автобусом...
А у меня в тех местах так и осталась погремуха - Тарзан!

Dominus
posted 19-2-2009 15:01    
Сказочку свою в литре оставлю
как попытку объяснить на пальцах за чей счет Америка шириццо-топыриццо


Сказ о том, как хитрый Цербер и садовода, и всю деревню на@бал.

Жил-был Садовод. И выращивал он о@уительные яблоки, без всякой там генной модификации. Не сказать чтоб выращивал-надрывался, малясь о деревьях заботился, которые ему от отца достались, поливал там, рогожей в стужу обматывал: И получал он с них нормальный урожай, и себе хватало, и соседям продавать, у кого своего сада не было.

И вот завелся в деревне ростовщик Цербер. Поначалу поселился он у старого краснолицего хуторянина, да старик што-то быстро кони двинул. Шептали, што Цербер ему помог, да никому не было дела до хутора. На хуторе были яблони, но Цербер поливал их какой-то гадостью и яблоки там были хоть и сладкие, но для здоровья не полезные. Цербер этот со своей семьей так любил яблоки, што жрал их со своей семьей ведрами, и урожая своих яблок ему не хватало:

Однажды Цербер и все его домашние стали ходить по дворам деревни и раздавать красивые пластмассовые кружочки с рисунками своих умерших предков. Кружочки были прикольные, и дети с удовольствием стали ими играть. Да и самим соседям сгодились - кому под стол колченогий подложить, кому на пыжи патроны снаряжать.

А потом между соседями была большая ссора, пожгли-порушили друг другу хаты, а Цербер из своего дома за речкой наблюдал и поначалу не вмешивался. По тихому слал родню - кому спичек продаст, кому топор. Поскольку брал он плату и своими кружочками, те кружочки цениться стали - на них и спичек можна было у Цербера купить сарай соседский подпалить, и яблок его сладко-противных, у кого своих не было - жрать-то что-то надо: Поэтому те кружочки у деревенских цениться стали, потому шта Цербер их за оплату принимал. Перестал Цербер эти кружочки за так раздавать, только в обмен на че-нить. За яблоко, например. У кого яблок нету - самовар новый на горстку кружочков поменяет, у кого- земли кусок, находились и такие, что детей своих за эти кружочки продавали в батраки на хутор к Церберу, штоб потом на оружие их поменять, остальную семью защитить. Всем Цербер помогал друг дружку изводить, да под конец к самым сильным соседям присоединился.

Садовник в той ссоре сильно пострадал - дом его порушило, хорошо хоть здоровья было много и сад отстоять удалось.

Вся деревня в запустении была, и даже крепкие хозяйства жили как голытьба. Самых работящих, кто дом потерял да от вражды устал, Цербер стал сманивать себе на хутор за речкой батраками, платил кружочками, столовку открыл бутербродами торговать. За кружочки опять же. И все, что на его хуторе батраками изготавливалось, продавал за кружочки. А по деревне велел передать - кому кружочки нужны - берите у меня, но только за яблоко либо за овощ какой или за што-нибудь ценное.

Откуда людям кружочки-то брать? Либо на Цербера работать, либо продавать ему че-нить в обмен на эти кружочки.

На хуторе жилось лучше, чем в деревне - там и коровник, и конюшня своя, и кузня, работы много, и за кружочки все можно купить. Но Цербер там условия поставил - книжки не читать, делать што он скажет. Сам он не работал, пару здоровых да смышленых приказчиков нанял за хозяйством следить.
Но хуторянам без книжек было скучно. Чтобы отвлечь хуторских батраков, пару местных пидарасов пригласил на хутор в скоморохи, народ смешить. Молодежь хуторская совсем на пидоров запала, как скоморохи сами одеваться стали.

Пока после ссоры запустение было, за кружочки много Цербер себе дружков нашел. Некоторым взаймы давал, но с возвратом, с процентами.

Поскольку Садовник ленцой природной отличался, да и бока ему во время большой ссоры сильно помяли, никак он хату свою до конца починить не мог. Собрался было сам в лес за бревнами - да лошадь надо, а соседи за лошадь кружочки Церберовские просят. Триста кружочков, говорят, не меньше.

Решил тогда Садовник у Цербера кружочков взять. Взаймы. Говорит ему Цербер:
- Да пожалуйста, только отдашь через год 310 кружочков. Посчитал Садовник - это 310 яблок, что ж, сносная цена:

А тут сказать надо, что Цербер в деревне несколько запустелых дворов забрал с яблонями, какие за кружочки, какие по беспределу, типа <замышляет на меня усатый Хусейнов чурка е@аная недоброе, вон и обрез вроде как под кроватью прячет, и план нарисовал как меня угандошить>. Ворвался однажды ночью Цербер к чебуреку Хусейнову со своими приказчиками, прирезал его прям в кровати. А на семью его большую посадил своего приказчика. Потом на сельском сходе острый на язык Садовник спросил Цербера нашли ли обрез да план зловещего нападения у Хусейнова: Разозлился Цербер на Садовника, да виду не показал, потому что народ вопрос его поддержал. Отмазался Цербер, типа семья-то Хусейнова довольна, обижал их Хусейнов при жизни, жестоким был хозяином.
Поскольку в хусейновом хозяйстве яблонь много было, десятая часть всех садовых деревьев деревни - Цербер был доволен, ведь урожай с тех яблонь теперь его был. Излишек яблок Цербер продавал на местном базаре, где павильён себе построил и назвал его по-иноземному - Биржа. Стал он крупным продавцом яблок наравне с Садовником и других проавцов всякой всячины удобным местом для торговли обеспечил.

Так вот, дал-таки Цербер Садовнику кружочков, триста штук. Пошел Садовник к соседу, взял у него лошадь, сторговался за 250 кружочков. А 50 в заначку себе положил - мало ли - пригодится. Поехал в лес, заготовил и привез себе бревен хату обновить да достроить. Начал строить, все свои яблоки на базаре менял на матерьяльчик на обои модные да на оплату соседской помощи - одному-то бревна несподручно ворочать:

А тут и срок пришел кружочки возвращать! Пошел он на базар, кружочки на яблоки поменять, а там и нету никого, все теперича на бирже торгуют. А Цербер совсем о@уел - раньше на его хуторе работа кипела - а щас Цыганскому табору да бедной Манжурке на окраине деревни за 2 кружочка в месяц все свои конюшни да ткацкие мастерские поручил обслуживать, а семья его знай кружочки печатает да на всякие ништяки меняет, нихуя не делает.

Зашел Садовник в павилйон, в <биржу> эту е@учую, к Церберу - а там чуть не полдеревни торгует друг с другом, листочками какими-то машут. А Цербер оказуется придумал расписки писать - если кому до урожая надо чего-нибудь, а обменять пока нечего - пиши расписку с прОцентом. Если хозяйство у тебя крепкое - такую расписку примут, дадут в долг чаво надобно. Не смогешь вдруг расплатиться - кусок земли у тебя отрежут или урожай силой заберут. И расписок таких надавали и на яблок взаймы, и на картофлю, и на землю даже. А Цербер больше всех таких расписок написал, взамен забирая што-нибудь ценное, особенно понаписал он таких расписок на яблоки.

Смотрит Садовник - а на доске мелом написано - за один кружочек пластмассовый 10 яблок! Удивился Садовник - откуда такая цена? А торгаш ему один и говорит:
- Да Цербер много расписок выпустил на яблоки фьючерсы называюцца - почитай у каждова есть - так шта никому яблоки не нужны, вот их по дешевке и раздают. Еще пуще удвился Садвоник: а если весь народ енти расписки прям щас Церберу на яблоки придет менять? У него ж нету столько? Засмеялся торгаш:
- Да олух ты, Садовник! Кому столько яблок надо-то?
Смутился совсем Садовник: а нафига ж говорит - расписки эти все покупали у Цербера?
- Ну вообще ничего ты не понимаешь в бирже, голова твоя садовая, - еще пуще потешается над ним торгаш, - их покупали, потому что раньше цена на яблоки росла, вот все и спукулировали ентими фьючерсами. Покупатели как быки перли, хватали расписки.
- А че ж теперича? - спрашивает Садовник
- А теперича все сидят с ентими расписками, ждут когда они снова расти начнут: Кризис, понимаешь:

Нихуя не поняв, пошел Садовник к Церберу и говорит: <Должен я тебе.. возьми у меня яблоками!>
-Без проблем, - Цербер говорит, - давай 3 100 яблок - и в расчете! Ну или сад свой отдавай!
- Как же так, - Садовник злится, - я ж когда у тебя эти кружочки брал кружочек за яблоко шел!
- Брал кружочками - отдавай кружочками! - отвечает с е@ливой улыбой Цербер и отворачивается, типа, неинтересен ты мне, червь земляной:

Побежал Садовник к меняле, на лавке которого гордо красовалась позолоченная табличка <Банк>, и спрашивает его: <а можешь мне яблоки поменять на кружочки? 250 штук мне надо, еще 50 у меня в загашнике и 10 заработал, хватит долг отдать>
- Отчегож не могу, могу! Гони 2 с половиной тыщщи яблок - или пять сотен килов - и дам тебе кружочков!

- Да у меня нету столько!

Тут из-за спины менялы выходит Цербер и говорит:
- А тогда я твой сад заберу!

- А ну попробуй, сука, морда хитрожопая! - разозлился Садовник

-Без проблем, - Цербер отвечает, - щас хуторские приедут, а еще лучше манжурских на вас натравлю. Эти морды узкоглазые на меня давно работают.

Прибежал Садовник домой, семью собрал, раздал вилы да топоры, достал из подпола Маузер отцовский, помолился на икону, сел в горнице и крепко задумался.

А до прихода церберовских оставались считанные минуты:

Ночной волк
posted 3-5-2009 16:58    
- И чтоже ты мне скажешь, что по становлению Республики все те с кем мы ежедневно перестреливаемся на улицах вернутся к мирной жизни, к тихой работе в гадюшнике занимающемся перепродажей каких-нибудь продуктов техногенной цивилизации? Нет, то что мы пережили сопоставимо с не раз описываемыми афганским и чеченским синдромами... хрен мы станем особо положительными героями новой эпохи... да, работать будем, но возрождать... не особые возродители те кто в 18-19 лет ушел от семей воевать на улицах родных городов. Есть шанс что старшее поколение поставит всё как было, не без нас конечно, но такой заряд намного лучше подойдет чтоб продолжать биться на чужой территории. По крайней мере мне только на это хватает воображения... - потушив сигарету о подошву ботинка закончил свою длинную тираду косматый персонаж в черном разгрузе и гортексе, так популярном среди активного люда в доразвальные времена

- То есть ты утверждаешь что прежней жизни никогда не будет? - отозвался поигрывающий РПК собеседник, снаряженный свежим флеком, найденным на разбитом складе оккупационных войск

- А нахер она нам нужна? Все эти кредитные иномарки-мыльницы, весь этот пафос. Помнишь как в первые дни развала надеялись спастись большинство представителей офисного планктона? Уходили в деревню на дачи. Ладно бы всё делали четко и подготовлено как иные выживальщки... ан нет, даже домашние кинотеатры тащили, надеясь что хоть гденибудь остался теле-сигнал. И где они сейчас? Помнишь Старо-Рощино? На деревню хватило десятка стрелков и двух КПВТ. Сами ж тогда с тобой отход группы прикрывали. А всё почему? Человек человеку волк, но волк зверь стайный, а эти придурки даже изза блядей своих драться умудрялись, и парней раненых не приняли когда те конвой оккупантов посекли, за то и получили. Оно ж ещё Гитлер говорил - в военное время преступника ворующего в тылу надо незамедлительно расстреливать.

- И не поспоришь тут. Ладно хоть народ поначалу собрался нормальный. Лесные то друг друга чуть сразу не постреляли - тушняк злополучный не поделили. Плохо кончили - швырнулись за блядями и под ЗОшку штатовскую попали. Как думаешь - придут НАТОвцы ещё?

- Да и пусть приходят. Кого они здесь найдут? Несколько тысяч боевых и ещё 10 крат просто готовых. Они ж Урал перешли тоже думали всё шикарно. Базы в момент развернули... а чем кончилось? Объединился народ да пошел в открытку штурмовать да подкапывать под ГСМ ихний. Как Свердловская база горела помнишь? А почему? Дак поскупились порядок настроить - сразу за ресурсами шухнулись. Вот и собрался мастеровой народ повоевать. А остальные - послали по 100 человек да только жетоны обратно и получили - горит человек как факел, особливо когда засада из огнеметчиков с самопальным всем. Ну а винтовки их? Пластик один, после такого даже брать нечего было окромя стволов.

- Ай ладно... там вроде гости какието ожидаются, давай в заводе сядем, как раз дорога видна.

- Пошли, всёравно конца и края не видно пока...

Патогеныч
posted 19-6-2009 04:37    
Один местный молодой автор сочинил:

Начало

Ночью я проснулся от воя сирены. Сначала подумал, что это едут пожарные, но сирена не удалялась, а продолжала выть. Тогда в голову пришла мысль <Война>. Я включил телевизор - нет сигнала ни на одном канале, радио - тоже самое. Дома как назло никого. Я не знал, что делать. Решил пойти к соседям, позвонил тёте Саше. Никто не ответил. Тогда я вышел на улицу, стоял страшный холод. Во всех окнах горел свет, естественно никто не мог спать под такой вой.
Я зашел домой, оделся потеплее, и пошел к своему другу Вене. Он жил метрах в 150 от меня, в соседней пятиэтажке на втором этаже.
По дороге я заскочил в магазин, спросил продавщицу и охранника в чем дело, но они сами были не в курсе.
Дошел до Венькиной двери, стал звонить, открыл его отец. Я спросил: <А что случилось?>, Ванькин отец ответил, что это воздушная тревога и надо ехать за город. Они уже собирали вещи. Я спросил куда вы поедете?
- <Наверное это Китайцы, так что надо ехать на север, в Усть-Орду у нас там родственники>.
- <Может в милицию позвонить?>
Мы позвонили, там стоял автоответчик, где говорилось, что всем необходимо пройти в бомбоубежища.
- <Ладно, удачи вам, скажите как деревня называется, мало ли>
Венька ответил <Боханский район, село Кусочи>, я попрощался с его родителями, обнял Веньку <Ну давай братка, удачи тебе>
- <А ты что делать будешь?>
- <Я пока, вещи буду собирать, родители наверное за мной заедут, и там мы решим, это, чтоб не потеряться, я под ковриком у двери оставлю записку, с местом куда мы поедем, если, что так меня найдешь.
- <Ништяк, ну ладно давай братан, удачи>
Я побежал домой, в голове судорожно перебирал вещи которые нужно собрать: документы, драгоценности, винт с компа надо будет снять, ножи, тарелки, одеяла. Забежал домой, стал собираться, упаковал 3 одеяла. Надел на себя всё самое тёплое. Собрал еду: картошку, мясо, лапшу, рис, почти всё, что было. Собрал все документы, драгоценности, талисманы. Стал ждать родителей. Их почему-то не было.
Тогда я пошел проведать Саню. Он жил метрах в 100 от меня, в бетонной пятиэтажке тоже на втором этаже. Когда я зашел к ним, они уже собрались, Саня сказал, что они поедут в Иркутск, там у них родня. Мы тоже попрощались, я сказал, что оставлю записку под ковриком у своей двери.
Вернулся домой, родители не едут, что такое? Где они? Они в первую очередь должны были заехать за мной, я это точно знал. Но их не было, что могло случиться? Авария? Или в Солдатском не слышно сирены? Я не знал, что делать, с момента, когда сирена начала выть, уже прошло минут 50. Я стал варить мясо, картошку, скорее всего, скоро отключат свет. Листал по всем каналам, но было пусто. Когда мясо было готово, я посолил его, завернул в пакет, сунул всё это в спортивную сумку, положил туда, одеяло, нож, вилку, бейсбольную биту - мало ли что. Затем я взял с собой еще ножей, китайскую зажигалку, спички, бензин для зажигалки Зиппо, документы, все драгоценности, снял винт с компа. Оставил под ковриком, как обещал, записку, где написал, что пойду в Солдатский, адрес дома, и что спрячу очередную записку под ковриком у дома и под печкой, которая стоит на улице (на случай, если дом сгорит), еще написал, чтобы все мои друзья и родственники, которые прочтут эту записку, оставили свое сообщение там же.
Я пошел в Солдатский, до него было, километров 15, мороз стоял 27 градусов. Вообще-то я надеялся, что меня кто-нибудь подкинет. Решил идти по тому маршруту, по которому должны были ехать мама с папой. На улице туда-сюда ездили машины, мне было холодно, я чувствовал, что не дойду.
На тротуаре стоял милицейский УАЗ. Я подошел. Внутри сидели 3 бурята, с автоматами, я спросил - <В чем дело? Война? С китайцами?>
- <Ну не с монголами же>
- <Ну и че мне теперь делать?>
- <Езжай к родственникам в деревню, если в городе нет никого>
- <А вы?>,
- <А у нас служба, а ты случайно не военнообязанный?>
- <Эээ, нет>
- <Ну-ка дай свои документы>
- <Нет у меня с собой>
- <А в сумке что?>
- <Да так, вещи>
- <Куда собрался? Вещи взял, а документы забыл? Ну-ка дай посмотреть, че у тебя там, а биту зачем взял? думаешь от нее толк какой-то будет?>
- <Да ладно, дайте мне уйти, я к маме с папой иду, как они без меня:>
- <Справятся как-нибудь, а ты залезай к нам, поедешь с нами в военкомат>
- <Да ладно парни, не надо, пожалуйста!>
Но они меня не слушали, затолкали в клетку вместе с сумкой, и повезли в Советский военкомат. Там стояла куча военных грузовых машин, всюду бегали вояки в бушлатах. Меня выгрузили из УАЗика, и повели внутрь. Кругом под руку вели таких же парней как я. Менты передали меня каким-то двум сержантам. Тут Я УВИДЕЛ ОТЦА, метрах в 100 его вел какой-то усатый мужик в форме. Я начал вырываться кричать <Папа! Папа!>, но стоял страшный гул и он меня не услышал, два человека в военной форме, начали меня бить по голове, я не выпустил сумки, хотел объяснить им в чем дело, но они не желали меня слушать, от бессилия хотелось плакать. Меня завели в кабинет, за столом сидел русский мужик в военной форме.
- <Что же вы гражданин, уклоняетесь от священного долга Родину защищать?> По нему было видно, что до меня ему совершенно параллельно.
- <Я не уклоняюсь, я на военной кафедре обучаюсь на лейтенанта, мотострелковые войска, просто я отца увидел, хотел с ним поговорить, его куда-то вели, но меня ваши не отпустили>. В этот момент я чувствовал ненависть ко всем окружающим меня людям в форме. Если бы у меня была возможность, я бы убил их всех.
- <На военной кафедре значит обучались? Фамилия имя отчество? где обучались? сколько лет?>
- <Кадыров Георгий Доржиевич, обучался на военной кафедре ВСГТУ, с 2003 года>
- <Тогда вам наверное говорили, что в случае объявления военного положения, вам досрочно будет присвоено звание младшего лейтенанта?>
- <Да говорили> Я ни разу ни из чего не стрелял, но немного знал о военном деле и об оружии, все-таки не зря 2 года учился, и решил, что меня в любом случае заберут на войну, а воевать лучше младшим лейтенантом, чем рядовым. <Что будет с моим отцом? Он у меня старший лейтенант танковых войск>.
- <Да, да, я с ним разговаривал 20 минут назад, он будет воевать, как и ты, если повезет, встретитесь на фронте, поздравляю вас с присвоением звания младшего лейтенанта>
- <Ух ты, и что я делать буду?>, во мне заговорило тщеславие, как никак я стал офицером. И этот подполковник, меня насчет отца успокоил.
- <Сейчас вас отвезут в Кяхту. Китайцы вторглись на территорию Монголии, но бомбежка наших территорий на приморье уже началась, там в вашем распоряжении будет полностью укомплектованный МСВ, вопросы?>
- <Мне бы хотелось взять боевые уставы, чтобы повторить некоторые аспекты>
- <Нету у нас уставов, как-нибудь так справитесь>

Как я отдавал долг Родине

Меня вывели из комнаты и погрузили в кузов Урала, я судорожно бегал глазами по толпе, надеясь найти отца, но его нигде не было. Было очень холодно, в кузове было полно людей, человек 25-30, мы еле помещались, но с другой стороны так было теплее. Я отчаянно вцепился в сумку, чтобы не потерять и мне пока это удавалось.
Мы ехали в колонне, настроения ни с кем разговаривать не было. Я думал о матери, о родне, о друзьях, что с ними, где они и как они. Моя сестра была беременна, а её мужа - Бориса могли тоже забрать, но мама наверное о ней позаботится. На выезде из города заглохла машина, мы остановились, нас сопровождало 5 военных с автоматами, хотя в принципе, я сам уже был военным, просто не в форме, водитель возился с двигателем примерно час. Мы окончательно отстали от колонны. Сели, поехали.
По прибытии, в Кяхту, меня отвели на склад, выдали форму, знаки различия, всё было очень быстро, неорганизованно, никто толком не знал, что делать. Меня отправили знакомиться со взводом. Они сидели в кабинете на первом этаже, в форме, 29 человек, самых разных возрастов, одеты, как попало, на лице молодых страх, постарше озабоченность. Меня почему-то никто не представил, просто втолкнули в кабинет.
Нужно было, что-то делать, я сделал вид, что уверен в себе и начал:
- <Здравствуйте, меня зовут Георгий Доржиевич, для вас младший лейтенант Кадыров, я ваш командир. Во-первых, я хотел бы попросить всех кто служил в армии сейчас встать>. Встала большая часть. <Из вас, кто имеет звание <рядовой> могут сесть>, я немного тупил, но тогда все тупили, все были растеряны. Осталось 4 человека, 4 человека? А мне казалось, что в армии одни сержанты да офицеры! но удивления показывать было нельзя. <Так, перечислите ваши звания и фамилии>
- <Старший сержант Шойжонов>
- <Старшина Бадмаев>
- <Младший сержант Некрасенко>
- <Ефрейтор Цыганов>
Мне было плевать до них, мне было плевать до них всех и до страны в том числе, и до китайцев тоже. Я хотел выжить, я хотел найти и спасти своих родных. Но нужно было работать. Я распределил среди них должности. Нашел троих водителей. Старший сержант Шойжонов, показался мне наиболее знающим в военном деле из всех присутствовавших, включая меня. Я назначил его командиром первого отделения, но он всегда был со мной. Едва я успел назначить своих бойцов по должностям, как в комнату вошел какой-то сержант и сказал, что 123 взводу (забавно, на военной кафедре у нас тоже был 123 взвод) необходимо построиться для получения оружия. Мне никто ничего не объяснял! Я не знал где комната с оружием, я не знал каков порядок его получения, и мне казалось, что тут все такие же, как я, даже тот подполковник, который меня сюда отправил. Но нужно было, что-то делать. Я боялся, что мои бойцы разбегутся при первой возможности, и поэтому оставил их в кабинете, а сам пошел искать комнату с оружием. Она оказалась недалеко, я проводил своих бойцов туда, и нам без всяких бумаг, без подписей выдали вооружение согласно уставам, даже не спросили номер взвода, я только сказал, что взвод мотострелковый. Мне как командиру взвода дали АК-74, 5 рожков и ПМ с одной обоймой, сказали, что больше нету. Моим бойцам повезло, у них все было по уставу, и в соответствии с должностями, я сверху еще выпросил ящик гранат, каких - сам не знал, просто дали ящик и сказали, что там гранаты. Я повел свой взвод в гараж, хотя такого приказа не было, там посадил своих бойцов на БМП, У НАС НИКТО НИЧЕГО НЕ СПРОСИЛ МЫ ПРОСТО СЕЛИ НА БМП И ВЫЕХАЛИ НА ПЛАЦ. Там я оставил свой взвод и пошел к командиру части сказать, что взвод укомплектован и готов к выполнению задачи. Командир части был пьян, его руки тряслись, и он громко на всех кричал. После того как я доложил ему о готовности, он назвал меня <молодцом>, пожал руку и отправил на железнодорожную станцию Наушки, где мы должны были ждать дальнейших распоряжений.
Когда я возвращался на плац, случилась потасовка, объявились водители моих БМП которые пытались забрать их обратно, мои бойцы естественно отправляли их куда подальше. Я предложил им ехать со мной, но когда они отказались, сказал, что у меня приказ начальника части и предложил им обсудить этот вопрос в его кабинете, они как лохи согласились и пошли к нему в кабинет, а мы по тихому поехали на станцию Наушки.
Мои водители оказались не очень умелыми, БМП постоянно глохли. Мы еле-еле добрались до станции. Оказалось, что там нас никто не ждет, и вообще местные военные уже давно куда-то делись. Остался только начальник таможни с одним замом. Я впервые с того времени как проснулся от воя сирены (прошло семь с половиной часов) начал думать, а не соображать:
Мне в голову пришла только одна мысль окопаться на станции и ждать дальнейших указаний, к чему мы и приступили. Начальник таможни помогал нам по хозяйственной части, он был типа патриотом и любил свою таможню, а его зам куда-то испарился. Мы окопались, выяснилось, что мне не выдали причитающуюся рацию (точнее я сам забыл ее попросить). Водители долго пытались установить связь, но каждый из них проходил службу 10-15 лет назад, и они плохо помнили, что да как, а может, и вообще не знали.
Мы разожгли котельную, стали ждать, два солдата готовили еду из столовой таможни. Я думал, думал, думал, думал, но ничего в голову не приходило, пробовал советоваться с подчиненными, но они все молчали, им было до лампочки, они хотели домой, хорошо, что они были не местные. Прошло часов 6, тогда, я отправил двоих самых надежных бойцов в Кяхту, больше я их не видел. Через 15 минут после этого началась бомбежка, всё кругом разрывалось, мы окопались в подвалах, бомбежка шла невыносимо долго, около получаса всё кругом разлеталось. После нее в живых осталось 11 человек, включая меня. Выжил один водитель, к счастью, самый опытный из них, снайпер, командир первого отделения, стрелок-санитар, расчет ПК, гранатометчик и 3 стрелка. Когда мы собрались в одном месте, снайпер засек китайский отряд, человек 30, одни, пешком, че они тут потеряли? Скорее всего, разведчики, значит более-менее умелые. Мы устроили им засаду на подходе к станции, они, несомненно, должны были сюда заглянуть. Так оно и случилось, всё шло по плану, двоих китайцев мы пропустили вперед. Когда в условную точку вступила большая часть их отряда, мы открыли огонь, Выжившая БМП отрезала им отход. Однако не всё пошло гладко, когда было уничтожено примерно 10 китайцев, рядом с БМП взорвалась граната после чего она затихла. А китайцы оказались профессионалы, снимали моих бойцов одного за другим, хотя находились на открытой местности в отличие от нас. Я со стрелком-санитаром находились за бетонной стеной, вели огонь с правой и левой её стороны. В какой-то момент, мне показалось, что мы остались вдвоем. Китайцы уже окружили нас. Кричали нам <Сдавайтесь! Мы вас убивать не будем> как вдруг, к нам подъехал наш БМП. <Не подкачал водитель!> подумал я, и мы с санитаром быстро ворвались в десантное отделение. По внутренней связи, водитель сказал, что от взрыва потерял сознание, а у оператора заклинило всё оборудование,
Мы поехали в противоположную сторону от Кяхты, а упорные китайцы преследовали, нас на трех таможенных УАЗиках, но им было не достать нас под броней, отстреливаясь, мы постепенно уничтожили два УАЗа, оставшиеся от погони отказались.
Проехав километров 50 на север, мы остановились, санитар был немного поцарапан, и его нужно было перевязать. У меня каким-то образом оказался не АК-74, а АКС и полрожка, каску я давно потерял, но было 4 гранаты, пистолет тоже остался при мне. У водителя и механика, было всё по уставу - они ведь из БМП не вылезали, у санитара была голова в крови, повреждена левая рука, но он говорил, что ничего серьезного. Рация на БМП была сломана. В десантном отделении валялась моя сумка. Я накормил бойцов мясом с картошкой. И мы стали думать, что делать дальше. Для того, чтобы нас не приняли за дезертиров мы решили ехать обратно в Кяхту. Однако как только мы тронулись, произошел взрыв огромной силы, скорее всего ядерный. Водитель опять вовремя сориентировался и включил защиту, мы развернулись и поехали в направлении Улан-Удэ. Так я понял - началась ядерная война. На всем протяжении мы не встретили ни единой души, я боялся, что на Улан-Удэ тоже сброшена бомба, когда мы проезжали мимо какой-то деревни, санитар сказал, что он оттуда и попросился домой, я его отпустил, мы попрощались, нас осталось трое. Поврежденный БМП ехал со скоростью в 30 км в час, и дорога была долгой, хотя от Кяхты до УУ можно доехать за полтора-два часа. Я спал, ел, думал, что делать дальше.

Разгромленные армии

На въезде в Гусиноозерск мы подорвались, наверное, это была мина, просто я помню, что проснулся, от качка, а потом опять вырубился, не знаю, сколько я пролежал. Когда очнулся, было страшно темно и холодно, невидно было собственных рук, я на ощупь зажег зажигалку, и понял, что БМП перевернут. Сильно ныло плечо. Пинком я открыл дверь. Водитель и оператор были мертвы, оператор, видимо, погиб сразу, а водитель сумел проползти метров 5. Я из последних сил начал собирать оружие, одежду, всё полезное, положил трупы солдат в десантный отсек. Пошел по дороге в Гусиноозерск. Черт, я даже не помнил, как звали моих троих попутчиков. Слева от дороги я увидел огонек, решил, что там есть люди и можно отогреться. Я свернул с дороги и пошел на огонь. Это оказалась животноводческая ферма, вокруг одноэтажного, дряхлого дома стояли кошары, слышно было лошадей, коров. На лай собаки, хорошо, что она была привязана, вышел хозяин фермы. В темноте я его не разглядел
- <Ты кто? Что надо?>
- <Здравствуйте, я военный, попал в аварию, мне нужна ваша помощь>
- <Заходи>
В доме было тепло, давно я не был в тепле, с тех самых пор, как проснулся ночью у себя в квартире. Мне было плевать на обстановку в доме, я зашел, ничего не говорил, разделся, оставил вещи у двери, хозяин предложил пройти на кухню поесть. На кухне сидела женщина лет 30 и пацан лет 10, они пили чай с молоком. Хозяин был здоровый бурят лет тридцати. Он начал разговор:
- <Что случилось?>
- <Со мной или в мире?>
- <Мне всё интересно>
Я посмотрел на женщину и ребёнка. Хозяин сказал им идти в спальню.
- <Война, с китайцами, на Кяхту была сброшена очень мощная бомба, наверное, ядерная, китайцы, наверное, уже скоро будут здесь, вам лучше уходить на север>
- <Я видел, как по дороге шли колонны, по радио сказали про войну, но потом связь прекратилась>
- <Уходить надо, машина есть?>
- <Есть, но куда идти? У меня никого нет>
- <У жены? Вообще-то тебя как увидят, сразу заберут на войну, со мной так случилось, шел к родителям, милиционеры забрали и увезли насильно в военкомат>
- <Эх-хе! Что же тогда делать? К русским пойти - воевать отправят, а у меня жена, ребёнок, как они без меня? Здесь остаться, китайцы вообще убить могут!>
Я молчал, не знал, что ему сказать.
- <Я знаю зимовье, километрах в 30 отсюда, можно было бы там спрятаться, но мои туда не дойдут в такой мороз, для машины дороги нету - лес густой>
- <Лошади у тебя же есть>
- <Да точно, весь скот туда угоню, на лошадях мы доберемся> на его лице появилась искорка надежды, <Ты пойдешь с нами?>
- <Нет, мне нужно свою родню искать>
- <Куда ты пойдешь?>
- <По трассе до Гусиноозерска, там постараюсь найти машину>, я специально упомянул автомобиль.
- <Возьми мой москвич, он в хорошем состоянии, бензина до Улан-Удэ хватит, только не забудь вернуть потом, как сможешь>
- <Спасибо!>
- <Ладно, бери свои вещи, пошли, я тебе покажу, как доехать до трассы>
Мы пошли в прихожку, у меня было три автомата, я молча протянул ему автомат наводчика и два рожка, автомат был в крови. В деревянном гараже стоял ГАЗ 53 и красный, обшарпанный москвич 412. Я погрузил вещи в багажник. Биту положил на заднее сиденье, один автомат на переднее пассажирское, второй под водительское кресло, Хозяин, его звали Бадма, дал мне бутылку самогона. Бензина было полбака. Мы попрощались, я поехал в Улан-Удэ.
Машина действительно была в хорошем состоянии. Я доехал на ней до Гусиноозерска очень комфортно. По дороге не встретил ни одной машины. В Гусинке я никого не знал. Обратно на фронт не хотелось. Я зашёл в администрацию, там было много народу, я стал спрашивать, собирать информацию.
Раненный капитан, танковых войск лежал, опершись на стену. Я подошел к нему.
- <Здравствуйте, как вы сюда попали?>
- <Здарова, я командир 313 танковой роты. Из всей роты в живых, кажется, только я, мы стояли в 20 километрах от Кяхты, когда на нее сбросили бомбу. Я чудом остался в живых, меня подобрали бежавшие монголы, довезли сюда и оставили>
- <Что происходит в мире? Почему всё так неорганизованно? Я был в Кяхте до взрыва, там полный бардак>
- <А бардак всегда на войне, но здесь совсем другое, ты видимо не в курсе?>
- <Насчет чего?>
- <Дружок, воюем не только мы с китайцами, воюет весь мир>
- <???>
- <Да, вся западная часть России сейчас накрыта радиоактивным облаком, Москвы, Питера, Новгорода, Тюмени, Казани больше нет>
- <А правительство?>
- <Последний приказ был занять оборону, мобилизовать население, сутки назад>
- <Это точно?>
- <Да черт возьми, западная часть России больше не существует, мы теперь одни>
- <А китайцы? А наше вооружение?>
- <Я слышал, что наши бойцы осуществили радиоперехват, большинство китайских крупных городов стёрто с лица Земли, места где дислоцировались основные китайские силы уничтожены, войны больше нет.
- <Ты говорил, воюет весь мир?>
- <Да, что-то там случилось в верхах, и все страны начали жать красные кнопки, Европа, США, Ближний восток, Канада, Япония - Все в руинах>
- <Улан-Удэ?>
- <Да, ядерная бомба промазала и упала в 40 километрах к востоку от него, но она была помощнее, Улан-Удэ в руинах, большая часть населения погибла, но все же лучше чем в Кяхте>
- <Спасибо, я еду в Улан-Удэ, тебе нужно туда?>
- <Да>
- <Хорошо, пошли>
Мы сели в машину и поехали. Капитан, был нормальный русский мужик лет 30. Он рассказал, что со стороны Монголии шел непрерывный поток автомобилей, монголы убегали. По дороге, я спрашивал его про отца, но он его не знал. На выезде, нам на встречу, бежала разъяренная толпа, человек сто, кто с палкой, кто с булыжником, кто-то с оружием, они кидали в нас камни, стреляли, требовали, чтобы мы остановились, видимо хотели отобрать машину. Капитан отстреливался, я вёл, мы еле-еле прорвались, через эту толпу зеков, которые, видимо, сбежали из тюрьмы. Вся машина была в крови, капитану вышибло мозги.

Возвращение домой

Я ехал вместе с мертвым капитаном примерно час, в салоне было холодно, так как стёкла были пробиты. И вот я доехал. Улан-Удэ предстал передо мной зияющими окнами без стёкол, развалившимися зданиями, пожарами, снующими туда-обратно людьми в лохмотьях, некоторые пытались забрать у меня автомобиль, в ответ я показывал автомат. В бочках жгли костры, горели машины, деревянные дома, заборы. Я заехал в п. Солдатский, здесь не было следов бомбежки, только стекла в окнах повылетали. Вот появился и наш дом. Собака была жива, её звали Цуцик. Родительской машины не было. Я зашел в дом, стоял бардак, я внимательно осмотрел весь дом, и обнаружил записку на столе: <Мы, Сарана и Доржи поехали на батарейку за Жорой, потом поедем на стрелку за Жанной, оставим записку на батарейке под ковриком у двери, с нами всё в порядке>. Я собрал из подполья сырой картошки, загрузил два мешка в багажник Москвича, сил хоронить капитана не было, я положил его возле сарая и накрыл полиэтиленом. Собаку взял с собой, она была немного туповатая, но её было жалко. И вот мы с Цуциком поехали на батарейку. До нее было километров 15. По дороге я заехал в п. Степной, там жил мой дядя с женой и двумя дочерьми. Его дома не было. Зато по мне кто-то открыл огонь, я быстро ретировался, видимо у кого-то сдавали нервы. Мост через Уду был разрушен. Я зашёл в тупик, до дома и возможно до мамы оставалось всего километров 5, а я после столь долгого пути не мог туда попасть. Лёд ещё не окреп. Я поехал обратно, километрах в 20 отсюда был еще один мост. На обратном пути у меня начал кончаться бензин. Я заехал на автозаправку, но не знал что да как, бензин естественно не лился без электричества. Тогда я взял ведро из пожарного щитка, привязал к нему веревку, вскрыл хранилище, и таким образом начерпал бензина. Второй мост был тоже немного разрушен, прямо посередине моста зияла дыра диаметром метров в 5, но я рискнул, когда я проезжал мимо, что-то внизу заскрежетало, я добавил газу и благополучно добрался до противоположного берега, обернувшись я увидел светящийся шар который вылетел из дыры и исчез в небе. Однако я забыл, что между мной и домом остался еще один мост, и он по закону подлости тоже был разрушен, передо мной стояло два выхода - пешеходный мост поближе, и автомобильный подальше. Я выбрал второй вариант. Добираться до второго моста нужно было через жилые квартала, там полно людей, на улицах царил полный беспредел. Улан-Удэ вообще не славился добропорядочностью и уж квартала тем более. Я заехал по дороге к дяде, который жил в 18м квартале, в десятиэтажке, автомат приходилось держать на виду, с другой стороны на меня только ради него могли и напасть. Я поднялся на седьмой этаж, в подъезде ни души. Долго стучал в дверь, но тщетно, никаких сообщений не было, я решил зайти к однокласснику, который жил в том же подъезде, постучал, знакомый голос спросил <Кто там?>
- <Здравствуйте, а Пашу можно?>
Дверь открылась, передо мной стоял мой одноклассник, на лице выражения испуга нет.
- <О, здарова, а ты че здесь делаешь?>
- <Да я так дядьку искал, нет его>
- <Ну проходи>
- <Ты че с кем?>
- <Да, пацаны>
- <А родители?>
- <А они на отдыхе, на Байкале, а ты че в форме? Воевал что ли? Ооо! да у тебя звезда даже есть и автомат!>
- <Ага>, я усмехнулся.
Я прошел в зал, там сидело человек десять, все пацаны, все какие-то чистые, как будто и не было войны и не было ядерного взрыва в пятидесяти километрах отсюда. Среди них сидел Артур, отношения с ним были натянутые, я поздоровался со всеми, сел, Паша притащил мне чай.
- <Ну че, рассказывай, что с тобой случилось>
- <Менты забрали, отвезли в военкомат, там я сказал, что на кафедре обучался, меня поставили командиром взвода, воевал с китайцами, потом на Кяхту упала бомба, мы отступали, в живых из моих солдат почти никто не остался, вот теперь езжу, ищу родню>
- <На чем ездишь?>
- <Да мужик один москвич подарил>
- <Ааа>
- <А вы че, собираетесь делать?>
- <Вот собрались, тут у нас беспредел полный, ты сам наверное видел, вот собрались, чтобы обороняться если че>
- <А стволы есть?>
- <Да, так, 2 ружья>
- <Эээ, вы так далеко не уедете, тут же рядом оружейный магазин есть, че туда не сходите?>
- <Другие сходили уже, наверное>
- <Все равно надо попробовать, машины есть?>
- <В гараже>
- <Ну давай съездим, я с вами поеду, а то у меня тоже патронов мало становится>
- <Че кто поедет?>
Они начали сборы, я пока пил чай, грелся, думал: <Вот дураки фигней маются! лучше бы родню свою спасали!>, разве ни у кого нету сестер? Жен? Девушек наконец? Но, не мне было судить, каждому своя дорога. С нами пошло 3 человека. Мы сели в Москвич и поехали за десятиэтажку, там у моего одноклассника был гараж, пока он выгонял машину - японца, я прикрывал его. Мы поехали в магазин, он находился в 700 метрах. Доехали без эксцессов. Но сам магазин был окружен группой людей из примерно 7 человек. Они пытались взломать решетки на магазине. Видимо не очень умные раз до сих пор не могли этого сделать. Мы подъехали. Гоша сказал:
- <Эй, это наш магазин!>
- <Да ну? А мы первые пришли!> - ответил какой-то волосатый мощный русский мужик лет сорока, видимо главный у них, в руке у него был лом. Ни у кого из них оружия вроде не было, я вышел из машины с автоматом наперевес.
- <Это действительно наш магазин, мой отец его хозяин и мы приехали, чтобы охранять его> - я нагло врал.
- <Ну, ладно> - по-моему их больше убедил автомат, а не моя ложь
Мы дождались пока они уйдут, привязали решетку окна к моему москвичу, и отодрали её. Двое пацанов, один из них с ружьем залезли на крышу и прикрывали нас. Я залез в окно. Сначала мы попали в комнату холодного и гражданского - газового оружия. Я и пацаны начали сгребать всё в баулы. Я выбрал себе большой нож с черным лезвием, японский меч китайского производства, маленький цельный нож со шнурком, выкидной нож и простой туристический складной ножик. Нашел бинокль, оптический прицел, спальный мешок, униформу цвета хаки, маску, удобную разгрузку, зимние берцы (до этого ходил в кирзовых солдатских сапогах), хороший бушлат. Взял ружье двуствольное, чтобы затем сделать обрез, снайперскую винтовку, охотничью винтовку Сайга, подбирал себе оружие поменьше и покрасивее, так как в нем сильно не шарил. Взял ракетницу, несколько сигнальных ракет, сухого спирта и еще пару вещиц. Пацаны еще долго шарили по магазину, а я пошел на крышу прикрывать их. Когда обе машины были загружены подчистую, и даже пришлось выгрузить мою картошку со спиртягой из багажника, мы поехали обратно, настроение заметно повысилось. Посмотрев назад, я увидел, как люди бегут к магазину. Мы доехали до подъезда, я помог пацанам занести всё барахло на хату к Паше, поднялся еще раз до дядьки, долго стучал, никто не отозвался, тогда я оставил там записку, попрощался с пацанами, и поехал на батарейку. Теперь я был более-менее экипирован и едой и одеждой и оружием, появилось чувство уверенности в завтрашнем дне. Ехал долго, периодически попадались милицейские УАЗики, которые сопровождали автобусы, видимо свозили семьи милиционеров в одно место. Военные тоже попадались, но они мчались на огромной скорости кто куда. Я заклеил дыры в машине скотчем, включил печь, стало более-менее тепло. Доехал до дома моей сестры. Он стоял цел целёхонек, из печи шел дым. Я обрадовался, решив, что она дома. Однако в целях предосторожности, перелез через забор, и зашел в дом неожиданно, в доме моей сестры лежали два каких-то худощавых русских мужика лет сорока, пили водку, на меня смотрели с улыбкой, я направил на них пистолет. <Вы че здесь делаете? Ну-ка бля не двигаться!>, я подошел, к одному из них <Ты, ты кто такой?>
- <Да я это:> улыбка исчезла с его лица, <Вот, холодно же на улице, ну мы и зашли в дом, решили погреться, хозяев-то всё равно не было>.
- <Вы ваще как в этом районе оказались?>
- <Дааа, шли с маршзавода, мерзнуть начали вот и зашли, печь затопили, мы ничего не крали, мы просто погреться зашли, в натуре>
Я приказал им лечь на живот, обыскал их, их сумки, нашел два ножа. Сказал <Ладно, хату не спалите, можете оставаться, но скоро я приду, и вы должны будете уйти, если кто придет, передайте, что Жаргал был здесь, и что я поехал на батарейку, во дворе стоит машина, не вздумайте ее брать, а то я вас найду и убью>.
С этими словами я написал записку и вышел. В принципе, я не сомневался, что они угонят Старлетку Жанны и обберут весь дом, но я решил, что, скорее всего, здесь уже была мама, и они с Женей взяли всё нужное.
Я поехал к бабушке, она жила в 500 метрах от сестры. Её дом был открыт, внутри пусто, кавардак. Я оставил записку там и поехал домой. По дороге увидел девушку в полушубке, она махала на дороге. Я остановился.
- <Что случилось?>
- <Помогите, я замерзаю> - у нее кроме дамской сумочки ничего не было, я подобрал ее с собой
По дороге шел разговор
- <Гоша> я протянул ей руку, <Как же вы одна в такое время. Дома сидели бы> уже начинало рассветать.
- <Я одна осталась, не знаю, что теперь и делать, а ты куда едешь?>
- <Щас в Железнодорожное ОВД>
Разговаривать больше настроения не было. Минут через 30 мы подъехали к Железнодорожному ОВД, вокруг него стояли посты, нас остановили на подъезде.
- <Здравствуйте, это территория милиции, вам дальше нельзя> - говорил молодой черный бурят, в форме и с автоматом наперевес
- <Здрасте, я дядьку ищу, он в вашем отделе работает опером, Зыбынов Галсан Архипович, не знаете он там?>
- <Не знаю, машину оставьте здесь, оружие всё оставьте и можете идти его искать>
Я молчал, никуда без родного автомата идти я не собирался.
- <У меня приказ, никого с оружием не впускать, да вы не беспокойтесь, у нас там внутри спокойно>
Я припарковал машину рядом с постом, оставил девушку (она не сказала свое имя) сторожить машину, хотя она вполне могла сама её угнать. Оружие всё оставил в машине. Меня обыскали, профессионально, вытащили забытый мною выкидной нож. Я пошел во двор, зашел в сам отдел. Спрашивал у всех ментов, не знают ли они моего дядю, но мне не везло. И тут я увидел родительскую короллку. Радости моей не было предела, я подбежал, заглянул внутрь, там лежали вещи, но никого из родных не было. Я с размаху пнул по колесу, чтоб сработала сигнализация. Через 3 минуты ко мне подбежала Жанна, мы обнялись:
- <Где ты был? Мы все тебя искали!>
- <Мама как? Все в порядке?>
- <Все здесь>
- <Вы, как вы? Где Борис?>
- <Папу забрали, теперь не знаем где он>
- <Я его видел>
- <Пошли ко всем>
Мы пошли в пятиэтажку, которая стояла напротив Отдела, по дороге говорили. В пятиэтажке на четвертом этаже, спала мама, Лена - жена Галсана, по квартире бегал Коля - их сын. Я рассказал, что отец уехал на фронт, всё, что случилось со мной за всё это время. Галсан был на дежурстве, он помогал собирать родню, милиционеров по всему городу. Борис с односельчанами поехали за родней в деревню, она находилась в Хоринском районе.
Жизнь стала относительно спокойная, я поел и сразу отрубился. Перед забытьем вспомнил, что там стоит моя машина и какая-то девушка, но встать не было сил.

Городок в городке

Проснулся поздним днём. Сначала не врубился в чем дело, но секунды через 2 все вспомнил. Страшно ныло всё тело и особенно плечо. Огляделся. Квартира была вполне нормальная. Если не считать железной печки у окна и дров рядом с ней. Вышел. Женщины были заняты своими делами, играли с Колей, что-то варили, убирали. Мне нужен был Галсан, и нужно было загнать автомобиль. Я пошел в отдел к нему.
Когда я вышел из подъезда чуть не ахнул. Куча народу, автобусы, палатки, костры, грязь, все что-то кричат, суетятся, улицы перекрыты грузовиками и фурами. На них стоят вооруженные до зубов милиционеры в касках и бронежилетах, на крышах домов посты, Везде милицейские УАЗики, и машины с синими номерами, деревья срублены, Через единственный открытый вход на территорию, постоянно проходят люди, проезжают машины, бензовозы, водовозы, фуры, просто легковушки. Я пошел внутрь отдела. На входе, зная заносчивость ментовских дежурных, коротко спросил <Оперуполномоченный Зыбынов где не подскажете? Я его племянник>. Мне указали дорогу. Галсан, очень обрадовался, еще бы. Я тоже был очень рад.
- <Ну че, Галсан? Какой план?>
- <Вот собираем пока родню всех наших и прокурорских, которые в городе, потом поедем по деревням, завозим горючее, бензин, че пожрать, попить, где много, выставляем свои посты>
- <А как обстановка вообще в городе? жутковато по ходу?>
- <Ну че, беспредел, каждый берет че может>. Мы поддерживаем связь с другими отделами, советский, октябрьский, Загорское ОМ, Заречное вот только че-то не слышно, там мост сломан, пока не добрались до них. >
- <А другие?>
- <Вроде распределили город по районам, у каждого отдела свой же район, а еще всякая шантрапа начала вылезать, в СИЗО бунт был, так что в Советском районе щас вообще жопа>
- <ФСБ че? Правительство? Военные?>
- <Да все разбежались, кто куда, никакой организации, народу много погибло, щас организовываем общие могилы, надо бы до складов добраться военных, да вот только думаю там уже поздно>
- <Хорошо, ну а у тебя то как?>
- <Нормально, вчера сутки без перерыва людей по городу собирал, заколебался, несколько раз обстреливали>
- <От меня че? А и кстати у меня за забором Москвич должен стоять с оружием там, запасами можно его впустить?>
- <Щас пропуск выпишу>
Пока он выписывал пропуск, мы продолжали говорить:
- <Чем я могу быть полезен?>
- <Ну в город ездить опасно, а пока на постах постоишь, опыта поднаберешься>
- <Вообще то, я с фронта, с китайцами воевал, так что опыт, так сказать, ведения боевых действий у меня есть, могу ездить в рейды>
- <Тогда поедешь со мной, будем вместе спасать семьи моих сослуживцев, через 2 часа приходи сюда>
Я пошел за Москвичем, в нем никого не было, но и ничего не было украдено. Предъявил пропуск, мне разрешили взять оружие, потом я встретил эту девушку, она обиделась, что я за ней не вернулся, но вроде не сильно. Оказывается ее звали Саша. Она, оказывается, была медик, а на медиков в нашем городке был большой спрос. Мы поздоровались и пошли по своим делам.
Последующие 3 дня я занимался только тем, что ездил по магазинам и заправкам, собирал всякую еду и провизию. Нередко приходилось сталкиваться с местными. Люди с одного района, квартала, дома объединялись, создавали свои организации, собирали провизию, в общем выживали. Нередко между ними происходили столкновения, кушать-то всем охота, и запасы. Еще объявилось множество разных банд, бывшие зеки и прочая подобная шантрапа по настоящему терроризировали город. Правда налеты пока были стихийными, и опыта у бандитов было маловато, как и оружия. Так что мы сильно о них не беспокоились. Гораздо сложнее было противостоять остаткам нашей же армии. Роты и целые батальоны, в спешке переброшенные в Бурятию из других субъектов, нападали на Улан-Удэ, им нужна была провизия, чтобы добраться до своих родных мест. Вооружение у этих ребят было помощнее, иногда, правда редко, встречались танки. Почти всегда мы несли серьёзные потери от таких налётов.
Городок уже насчитывал около 3 тысяч человек. Основной контингент: милиционеры Железнодорожного ОВД, прокурорские железнодорожной прокуратуры, их родственники, друзья, знакомые. Посторонних в общество не пускали, просто еды на всех не хватало. Во главе города стояли заместитель погибшего начальника Железнодорожного ОВД и Прокурор района. Между ними постоянно возникали разногласия. Никак не могли решить кто главный. У милиционеров было оружие, люди, более-менее приемлемая боевая подготовка и готовность действовать решительно. Прокурорские более <Цивилизованные>, вертели носом, но мозгов у них было побольше. Почти все стоящие идеи происходили от них, и ментов это бесило. Эти разногласия существенно ослабляли городок, но оба понимали, что друг без друга пропадут.
Наш отряд был 2 машины, 51 ГАЗик и ментовской УАЗ охраны, иногда нам придавали еще один грузовик. Двери УАЗа закрыли стальными пластинами, в них сделали бойницы, так он смотрелся грозно. Оружие было только стрелковое, АКСУ, ПМ и охотничие винтовки, еще каски и бронежилеты. Условное название <Рейдер 4>(всего таких групп было 7). Восемь человек, старший был Галсан. Ездить приходилось с каждым днем всё дальше. А продукты забирать все сложнее. Разные организации и общества доставали оружие, набирали опыт, становились увереннее и решительнее. И каждый раз всё сильнее сопротивлялись: <Это наш магазин, убирайтесь из нашего района, нас здесь 300 человек>. Иногда уезжали ни с чем.
Работы было много, в городке я только спал. Пытался найти Сашу, но она все время была занята, лечила раненых.
Позже объявился Борис с четырьмя односельчанами. Он забрал Жанну к себе в Хоринск, сказал, что там безопаснее. Галсан не хотел её отпускать, но Жанна сама решил ехать с Борисом, все-таки он ее муж и ее семья. Борис рассказал, что в его деревне около 100 мужчин, которые могут держать в руках винтовку. Они выставили круглосуточные посты, поддерживают связь с соседними селами. Правда с оружием проблемы. Вряд ли начальство захотело бы поделиться с ними оружием, так что я отдал ему всё оружие, что успел накопить. Остались только казенные АКСУ и ПМ, в условиях города этого было вполне достаточно.

Крыса-кун
posted 24-6-2009 03:02    
Солнце упало в песчанные дюны пару часов назад, бросив последний бордовый отблеск на редкие облака. С темнотой мгновенно пришел типичный пустынный холод. Только песок медленно остывал, отдавая свое тепло вылезшим из норок скорпионам.
Ветер бросал пригорошни песка в грубые неструганные стены домика, задувая внутрь через многочисленные щели. Небольшой костер, сложенный в импровизированном подобии камина у стены почти не давал тепла, лишь отбрасывая пляшущие тени и немного разгоняя полумрак.
Несмотря на все это по лицу человека, стоящего пореди домика, стекали предательские капли пота. Он старался не показывать свой страх перед кем-то, кто стоял в углу, не освещенном языками пламени, но так трудно сохранять самообладание, когда в твою сторону направлен самозарядный карабин, в магазине которого уютно устроились пять пуль с урановым наконечником и ртутной начинкой.
-Ты соснешь хуйца, - произнес человек из тени, и едва заметная усмешка искривила на мгновение его губы.
-Нет ты, - второй заставил себя оторвать взгляд от огромного как одна из тех заброшенных ракетных шахт, что находились на севере, отверстия ствола, и перевести его на ледяные глаза, прячущиеся за стеклами очков.
-По уши в дерьме, и все равно улыбается, - так же бесстрастно проговорил человек из тени, и неожиданно сорвался на крик: - Ну что, где твои лулзы? Где твое ОЛОЛО? Где легион? Где твоя маска, ублюдок?
Упомянутая маска, представляющая собой вечно ухмыляющееся зеленоватое лицо безвременно забытого ныне Гая Фокса лежала на столе, вызывающе зияя черными отверстиями для глаз.
-Анонимус... Гордость нового мира... - горько проговорил человек, так же резко успокаиваясь.
Его оппонент покосился на маску, но ничего не сказал. Сейчас было видно, что ему не больше пятнадцати лет. Впрочем, у Двачей мужчина этого возраста считается вполне взрослым и самостоятельным.
-Ублюдок, - повторил человек, делая шаг из тени. - Мир ничего не потеряет с твоей смертью.
-Не надо мне угрожать. Мое имя... - тут голос у него сорвался, но он тут же продолжил. - Мое имя - легион. Ты никогда не уничтожишь всех Анонимусов, Номад!
-Да что ты такое говоришь, - снова усмехнулся человек со странным именем. - Всех, не всех, а вот одного - точно.
Анонимус что-то почувствовал в голосе человека, и, переменившись в лице, дернуля было в сторону в тщетной попытке спасти свою жизнь, но Номад оказался быстрее. Выстрел, оглушительно прозвучавший в самом домике, не услышал больше никто, кроме разве что пары стервятников, которые снялись с кактусов, сделали несколько кругов над пустыней, и вновь вернулись на свои места. Лишь ветер продолжал завывать, поднимая в сухой воздух столбы песка.
Причина столь неожиданной и сильной ярости обычно непоколебимого Номада была очень проста. Корованы.
Он был бы вполне адекватным человеком - пожалуй, самым адекватным, из тех, кто остался, если бы не одна его непреодолимая мания. Он совершенно не мог смотреть на добро, проплывающее у него под носом. Все свои незаурядные умения и навыки, выработанные за время пребывания в этом чудовищном, исковерканном мире, он бросил на то, чтобы испортить всю торговую систему эльфов. В определенных кругах о нем и его винтовке, которую он нашел в одном из старых городов, ходили самые невероятные слухи. Современное оружие, даже то немногое огнестрельное, что осталось, никак не могло конкурировать со знаменитой винтовкой по мощности, а ртутные патроны, которые он, по слухам, выменивал где-то в глубинах Нульчана придавали ей вообще запредельную убойную силу. Кроме того, несмотря на плохое зрение, Номад был очень метким стрелком, что делало его настоящей грозой корованов. Не проходило и недели, чтобы какой-нибудь обоз не находили разграбленным посреди пустыни, окруженный стервятниками, жадно пожирающими в изобилии валяющиеся трупы. Товар Номад сбывал на Чанах, а порой даже и в эльфийских городах, и ни разу еще никому из обиженных эльфов не удавалось поймать его за руку. Воистину, он был бесподобен.
Это ограбление должно было стать ограблением века. Идеальным преступлением. Огромный корован, перевозящий несколько тонн лулзов, лолей и отборного ЦП, и практически без охраны. Сбыв все это добро, он мог бы полгода жить на окраине какого-нибудь Трича и ни в чем себе не отказывать. Но двачи как всегда все искпортили.
Номад никогда не любил двачей. Пронырливые, этого у них не отнять, но насколько же подлые и лживые! Кроме того, эти их странные обычаи, вроде культа фекалий. Одно слово, странный народ.
Одному Властелину известно, откуда они узнали про то, что он готовится ограбить этот эпический корован, но разумеется не преминули предупредить эльфов. В результате вместе с корованом послали чуть ли не взвод отборных лучников, от которых Номад едва смог унести ноги. Ни о каком грабеже, естественно, и речи быть не могло, и Номаду ничего не оставалось кроме как уныло наблюдать из-за близжайшей дюны, как тяжело загруженный корован проходит мимо, а потные волосатые корованщики на привалах насилуют особо симпатичных лолей (этого он конечно стерпеть не мог, и встадил-таки одному ублюдку заряд ртути в затылок. Его никчемная голова разлетелась кровавой кашей, перепуганная, но все же сохранившая свою девственность лоля завизжала, а конные лучники тут же бросились прочеывать дюны).
Но Номад не был бы Номадом, если бы он так просто спускал каждому встречному такие обиды. А потому он просто нашел Крысу, и прикончил его, как и полагается делать с крысами.

Немного осталось людей, которые помнят еще прежний мир.
Когда-то все было по-другому.
Когда-то не было ни Шупдавупов, ВНЕЗАПНО появляющихся из ниоткуда и орущих давно забытые песни, ни Свиборгов, взирающих на всех так, будто они кучки говна недельной давности, ни Педобиров, набегающих на поселения из лесов и крадущих детей. Нет, все они были, но только в виде набора нулей и единиц, бугорков, выжженых лазером на жестких дисках серверов, бредом в больном воображении свихнувшихся от постоянного мерцания экрана монитора людей. Кто-то из философов, Номад не помнил, кто именно, когда-то говорил, что ни одну идею нельзя придумать самостоятельно, все они рассеяны в воздухе. Он даже не представлял, как он был прав.
Когда-то цивилизация - это действительно звучало гордо. Когда-то пустыня, почти везде потрескивающая счетчиками Гейгера, была застроена огромными зданиями, упирающимися, казалось, в самое небо, а эльфы были всего лишь персонажами сказок.
Все, как в плохом кино - интересно, знает ли кто-нибудь сейчас, что такое кино? - изменили ученые.
Что вы знаете о черных дырах? Только то, что говорят ученые. А откуда знают они? Любое исследование может дать ошибочные результаты, если брать ложные исходные данные. В любом случае, черные дыры исследовать никто и не собирался. Они просто хотели разгонять свои гребаные частицы.
Наверное все ублюдочные суицидники, мечтающие о том, чтобы в Коллайдере что-то пошло не так, были очень удивлены, когда ебучая черная дыра, вместо того, чтобы всосать и скукожить вообще ВСЕ, начала втягивать в себя предметы и людей настолько избирательно, что казалась почти разумной, а затем, оставив по всей планете разрушение и опустошение, наплевала из какого-то непонятного измерения существ настолько абсурдных, что мозг отказывался их воспринимать. Лишь немногие признали в них порождения своего безумного разума. Медведи-педофилы, коты трехметровой длины, улитки, вместо головы несущие головку полового члена, и многие другие чудовищные существа прошлись по остаткам человечества, окончательно уничтожая его. Выжившие люди сбивались в группы, которые возглавили бывшие изгои, вчерашние неудачники, сутками просиживающие за экранами компьютеров. Как оказалось, именно они знали больше всего, об этих тварях, и только они смогли оказать им достойный отпор.
Со временем группы переформировались, распределились по форумам, на которых сидели их участники, осели и основали поселения, которым дали названия своих бывших форумов. Жизнь потихоньку начала налаживаться.
И тут появились эльфы. Никто не знает точно, откуда они пришли, но появившись, они сразу же основали сеть поселений, всем своим видом дав понять, что собираются жить на этой территории. В отличие от людей, создавших множество замкнутых городов, или Чанов, как они их стали называть, обеспечивающих себя самостоятельно, поселения эльфов образовали одну общую инфраструктуру, каждое звено которой обеспечивало все остальные. Между городами были проложены тропы, по которым непрерывным потоком пошли корованы...

Прошлое. Клин. Неделя с момента запуска Большого Адронного Коллайдера
Осторожный шаг. Еще один. И еще.
Битый кирпич и осколки стекла хрустят под ногами. Владимир Горячев испуганно замирает.
Только бы не услышали они. По первому этажу кто-то бродил, и этот кто-то явно не принадлежал к числу людей.
Вспотевшие ладони крепче сжали обрезок трубы, найденный в углу.
Куда деться? выпрыгнуть в окно? Высоко, третий этаж, а внизу грудами валяются кирпичи и куски арматуры. Подняться на несколько этажей выше? Но для этого придется выйти на лестницу, а тогда существо внизу точно его услышит. Оставалось только стоять, и молиться, что его не почувствуют.
Шаги приблизились к лестнице. Владимир дрожал. Снизу послышалось любопытное рычание. Незванный гость словно говорил: "Так, а кто у нас здесь?".
Выпрыгнуть навстречу, ударить трубой, оттолкнуть, убежать. Так. Только так.
Но непослушные ноги отказывались повиноваться, а существо, между тем, кажется уже ступило на ступени. И тут снаружи захрустел кирпич под чьей-то ногой. Человеческой ногой. Кто-то, судя по походке, маленький и легкий, беззаботно шел прямо к дому, в котором какая-то неведомая тварь вот-вот собиралась сожрать широко известного в определенных кругах рецензента.
"Это же совсем ребенок," - подумалось Владимиру, но эту мысль сразу же вытеснила другая, сильная и яростная: "Спасен!".
И действительно, тварь, кажется, потеряла интерес к притаившемуся на третьем этаже человеку, и переключилась на более близкую добычу.
"Когда она нападет - броситься к лестнице, и бежать наверх. На крышу." - с некоторыми угрызениями совести отметил Владимир. Главное дождаться нападения.
А тем временем, кажется, ребенок попал в поле зрения чудовища, потому что снизу донесся торжествующий рев. Горячев рванул было к лестнице, но тут рев перешел в испуганный скулеж, а потом... Потом снизу раздался мокрый хруст рвущейся плоти.
-Om, nom-nom-nom, - сказал детский голосок, и что-то часто-часто закапало.
Владимир стоял, не в силах оторвать ноги от пола, вслушиваясь в ужасные звуки, идущие снизу.
Он не знал, сколько прошло времени, но потом звуки прекратились, а на лестнице появилась она.
Маленькая девчонка лет тринадцати с каштановыми волосами. Вполне себе невинная девчонка. Если бы ее рот и ладони не были измазаны темной кровью, а за спиной и на голове не шевелились какие-то странные отростки.
-Дяденька, - тихим жалобным голоском сказала она. - Дяденька, я хочу кушать. У вас нет ничего покушать?
-Не подходи, - прошептал Горячев, найдя в себе силы отступить на шаг назад.
-Дяденька, - повторила девочка, начиная подниматься по лестнице.
Владимир развернулся и бросился бежать. Наверх, выше, выше. В спину ему неслись легкие шаги поднимающейся следом девочки, и странное, нечеловеческое шипение. Он выбежал на крышу. Что дальше? Куда дальше?
Пожарная лестница. Горячев бросился к краю крыши, из-за которого поднимались и загибались две трубы и заглянул вниз. Лестница обрывалась, спустя несколько метров.
-Дяденька, - донеслось прямо из-за спины. Он резко обернулся, едва не упав вниз. Перед ним, жадно шевеля отростками - в дневном свете стало видно, что это некие подобия лапок насекомых - стояла чудовищная девочка. Он отступил еще на шаг, чувствуя, что под пятками уже ничего нет, и закрыл глаза. Раздалось страшное шипение, будто сразу десяток южноамериканских тараканов ползал перед его лицом. И тут...

-В рот мне ноги, Сколопендра-тян! - выкрикнул кто-то со стороны выхода на крышу. Владимир открыл глаза. Девчонка резко развернулась и припала к земле. Горячев увидел, что непонятные лапки выходят прямо из-под кожи на ее спине.
В дверном проеме стояли два человека. В руках один из них сжимал какой-то пистолет, второй довольствовался бейсбольной битой. Кажется, именно он так странно назвал эту девчонку.
-Игрушки тебе что ли. Давай гасить ее и пошли отсюда, - одернул его товарищ.
-Да ты посмотри только! Живая Сколопендра! - не унимался первый. - Эй, Склопендра-тян! Попозируй мне ради rule 34! - весело выкрикнул он, подходя ближе. Владимир хотел было предупредить его, что это не самая лучшая идея, но тут он взмахнул битой, целясь Сколопендре в голову. Кажется, Горячев его недооценил, а вот сам он прекрасно понимал исходящую от девчонки опасность.
Однако реакция Сколопендры была еще более поразительной. Как-то невообразимо изогнувшись, она увернулась от биты, пропуская ее над головой, и проскользнула противнику куда-то за спину.
-Берегись!!! - заорал стоящий в дверях второй, вскидывая пистолет, но Сколопендра уже вонзила свои мелкие и острые как бритвы зубки в шею незадачливому охотнику. Владимир отскочил от края крыши, в то время как Сколопендра, дернув головой, оторвала от тела голову своей жертвы. В воздух ударил фонтан яркой артериальной крови.
"Боже, неужели все это не сон..." - подумалось Горячеву. Грянул выстрел.
Пуля выбила искру в метре справа от Сколопендры. Кто бы ни был охотник, с оружием он обращался явно как новичок. Девчонка отпустила тело, безвольным мешком опавшее на землю, и снова развернулась в сторону врага. Он выстрелил еще раз, снова не попав. Сколопендра присела, оттолкнувшись сделала какой-то невероятный кувырок, и исчезла за краем крыши.
Владимир ошеломленно стоял, даже не пытаясь стереть с очков брызги крови. Он пребывал в глубоком шоке.
Человек подошел к нему, мимоходом взглянув на обезглавленное тело своего товарища, и протянул Горячеву руку.
-18 лет, бородат, - каким-то странным образом представился он. Действительно, какая-то юношеская бородка пробивалась на его лице, но заметить ее с первого взгляда было трудновато. Кажется, лица этого странного человека бритва вообще не касалась, и он явно неодобрительно смотрел на гладко выбритый подбородок Владимира.
-Владимир, - машинально отозвался он, пожимая протянутую руку. - Владимир Горячев.
-Неймфаг что ли? - озадаченно спросил бородач. - Не, Владимир Горячев - это длинно слишком. Нужно тебе что-то короткое и броское. Кличка есть?
-Нет...
-Что, совсем что ли нет ничего? Как себя называешь-то? - собеседник, кажется начал терять терпение от его бестолковости.
-Никак... Никак... - и тут в голове всплыла какая-то статья. Он за свою жизнь написал много статей. - Номад! Номад я!
-О! вот это вот совсем другое дело, - обрадовался бородач. - Коротко и броско. Будешь ты, друг, Номадом. Ну что, пошли что ли?
-Куда?
-Куда надо. Иди давай...

--------------------------------------------------------------------------Первой связной мыслью было: "Хиппи. "Лето Любви". 69й год. Битлз. Боб Марли."
Разумеется, тут не было ничего от хиппи. Не было фенечек, дред, косяков, пацифик, медленного, тягучего рэггей и кустиков конопли. Однако было в атмосфере подвала что-то, что неуловимо снова и снова наталкивало Номада на это неуместное сравнение. Подвал, вернее какое-то огромное бомбоубежище, куда его привел Бородат, как он про себя окрестил своего странного спутника, был забит людьми. Люди стояли, сидели, лежали небольшими или большими группами везде, куда падал взгляд. Везде велись ожесточенные дискуссии, судя по выкрикам - на самые разные темы, от ядерной физики до мифологии индейцев майя. В углу несколько человек играли с маленьким Красным Бородачем, кидая ему какие-то фигурки, и наблюдая, как их лица превращаются в миниатюрные красные бородатые рожицы. В другой стороне кого-то мазали чем-то подозительно коричневым. Жертва отчаянно отбивалась и что-то выкрикивала.
Бородат, лавируя между людьми, провел его к одной из стен и выдал какое-то грязное засаленное одеяло.
-Ну вот и все. Добро пожаловать к Двачам. Ты не школьник, я надеюсь?
Вопрос был явно неуместен, поскольку Владимиру давно уже перевалило за тридцать, но тем не менее он отрицательно помотал головой.
-Ну и ладно. Сиди тут, - покровительственно сказал Бородат, и собрался было куда-то отойти, но тут из толпы на него вывалился какой-то человек. Его взгляд безразлично скользнул по Бородату, и остановился на Номаде. А далее его лицо претерпело очень странную метаморфозу. Человек заученно выпучил глаза, налился кровью, и вдруг заорал надрывным голосом Номаду в лицо:
-Что тебе надо у меня дома дома блядь??!!! Ты что бля беспределом занимаешься??! Ты зачем мне мир выпилил блядь? Запили мир как выпилил!!!
-Контрол-Цэ, Контрол-Вэ, - устало вздохнул Бородат. - Гуляй уж, пусть сидит.
Человек сдулся, и абсолютно спокойным голосом спросил у него: -Ты что творишь, сука? Нахрена же нам тут ньюфаги нужны? Где ты его выкопал только...
-Сколопендра-тян на него напала, - отозвался Бородат.
-Ну и пусть бы жрала. А ты вместо того чтобы лулзы словить, припер ньюфага на нашу голову.
-Ладно уж, пусть сидит. Может, что полезное умеет, нам лишние руки не помешают. Ты рисовать умеешь? - обратился он к Горячеву.
-Неа, - отрицательно помотал головой тот.
-А что умеешь?
-Я пишу рецензии для сайта ag.ru!
-Рецензии, - вздохнул буйный. - Да, Двач уже не тот... Надо с едой что-то решать, - обратился он к Ботодату. - Нашел неразграбленные супермаркеты?
-Есть один минутах в пятнадцати отсюда, - ответил тот, и они, продолжая беседовать, растворились в толпе. А Номад, предоставленный сам себе, начал подробнее разглядывать общество, в которое его так неожиданно занесла судьба.

Бомбоубежище, судя по всему, занимало всю немаленькую площадь дома, однако из-за множества человек - навскидку Горячев сказал бы, что их тут не меньше полутора сотен - казалось очень тесным. Но тем не менее не лишенным своего, хотя и весьма странного, обаяния. Освещался подвал тусклыми аварийными лампами, забранными сетками. Серые цементные стены покрывали выцарапанные надписи, большей частью на английском языке. Присмотревшись, Номад смог прочитать <I did it for lulz> и <Let's do barrel rolls together>, а так же странное буквосочетание <fgsfds>. Обитатели подвала явно страдали от безделья.
Разглядывая толпу, Владимир заметил две любопытные детали: почти все люди в подвале были крайне молоды, и среди них почти не было девушек. Только три или четыре скромно сидели в углу, не принимая участия в разговорах, и всем видом стараясь показать, что их тут вообще нет. Присмотревшись, Номад отметил еще один любопытный факт: все обитатели подвала с большим трепетом относились к, по большей части мягкой еще пока растительности на своем лице. Маленькие, едва начавшие пробиваться бородки и усики тщательно подчеркивались и выставлялись напоказ. Номад вспомнил, как странно представился ему Бородат, и про себя усмехнулся. Видимо, тут так принято.
Но сидеть на сальном, скользком одеяле было скучно, и, вдоволь насмотревшись на обитателей подвала, Горячев отправился заводить первые знакомства.
Немного помедлив, он подошел к двум мальчишкам, судя по виду, восьми-девятиклассникам, сидевшим вдвоем, и что-то обсуждавшим.
-Здравствуйте, меня зовут Номад, я пишу рецензии для сайта ag.ru... - начал он, и выжидающе замолк.
-Двадцать лет, бородат, - не поворачивая головы со скучающим видом отозвался один.
-Двадцать пят лет, тролль, лжец, девственник, - в тон ему добавил второй, после чего оба вернулись к своей дискуссии.
Горячев постоял, переваривая услышанное, затем осторожно продолжил:
-Эмм, извините, а вы не скажете, а что это собственно за место?
-Пошел нахуй. Алсо, сажа, - тем же самым тоном выдал первый.
-Ебаные ньюфаги заебали, - картинно вздохнул второй. Номаду они чем-то напомнили Тру-ля-ля и Тра-ля-ля из детской книжки.
-Олдфаги такие олдфаги, - с насмешкой произнес кто-то за его спиной. Владимир обернулся и увидел человека относительно взрослого - возможно, ровесника Бородата. - А то, что их самих сюда только позавчера привели, они уже забыли.
-Заткнись, сука!!! - подорвавшись с места, заорал один из пацанов. - Да я тут сидел еще когда ты по улицам шастал! Да я тут еще до коллайдера сидел!
Номад с незнакомцем чуть отошли в сторону, в то время как в спину им неслись захлебывающиеся вопли мальчишки.
-Иди-ка ты лучше воон к той стене, там адекваты из /bb/ собрались, может они тебе что-нибудь внятно объяснят, - показал Номаду рукой незнакомец. А я сейчас подойду.

Никакой активности возле указанной стены не наблюдалось. Сидела группка из пяти человек, ничем с виду не отличавшаяся от остальных. Они вели беседу - Номад прислушался - о том, сможет ли <Длиннокот завалить Шотакота>, что бы это ни значило. Спор, кажется, длился уже не один час, а потому был не очень оживленным, что, тем не менее, не мешало участникам периодически перебивать друг друга, размахивая руками.
Горячев несколько минут стоял чуть поодаль, и слушал не вполне понятную ему дискуссию. Ему хотелось спросить у спорящих, не те ли они самые <адекваты из /bb/>, но он памятуя об отповеди, данной ему мальчишками, молчал.
-Ну что стоишь, проходи, - сказал подошедший незнакомец, и отдернув часть стены, зашел в образовавшееся отверстие.
Стена оказалась большим куском брезента, отделяющим часть подвала, примерно 10 на 10 метров. В тусклом свете аварийных ламп ее было очень легко спутать с бетонной стеной. Номад чуть помделил, а затем проследовал за незнакомцем.
-Привыкли от остальных анонов отгораживаться, никак вот отвыкнуть не могут, - пояснил тот, ожидавший с обратной стороны.
На отделенной половине не было ни одной лампы, а потому мрак разгоняли несколько свечей, мерцающих в разных концах убежища. Света они давали еще меньше, чем тусклые лампочки снаружи, а потому Номад заморгал, не сразу разглядев внутренности пристанища <адекватов>.
Вокруг свечей сидели группками человек двадцать. Внешне Горячев не заметил никаких принципиальных отличий их от людей снаружи. Разве что они были чуть постарше, и вели себя поспокойнее. Приглядевшись еще лучше, он заметил в дальнем углу человека, наоравшего на него, когда Бородат только-только привел его в подвал.
-Знакомьтесь, господа, - обратился к <адекватам> незнакомец, приведший Номада. - С пополнением вас. Он не битард, так что пусть пока тут посидит, не обессудьте уж.
-Меня зовут Номад, - представился Горячев. Немного подумал, и решил, что стоит сразу зарекомендовать себя с лучшей стороны. - Я пишу рецензии. На сайте ag.ru. Вернее, писал... - стушевался он.
-Какими судьбами к нам попал, Номад? - спросил кто-то.
-Монстр... Монстр напал... Девочка... Чудовище... - сбивчиво начал Горячев. - Маленькая такая, с лапками... Ну, то есть, нормальная девочка... Но с лапками. Как у тараканов. Ну, то есть, с руками. И с лапками. На спине. Большие лапки. И зубы... Кушать... Кушать хотела...
-Сколопендра, - негромко проконстатировал незнакомец, присаживаясь к одной из свечей. Пламя дернулось от порыва воздуха, но не погасло.
-C-тян не такая! Она поступает так только с педведями! - сказал кто-то, сидящий у другой свечи.
-Значит ему попалась такая, - пожал плечами человек, сидящий напротив него. - Да ты присаживайся, Номад. История долгая. Ты ведь не знаешь совсем ничего про этих тварей, верно?
-Большинство из тех, кто сидит там, за стеной, - начал свой рассказ <адекват>. - обычные школьники, которые еще неделю назад бухали Ягу, кидали реальный музончик по блютусу и ржали над цитатами с башорга. Но есть среди них и другие. В большинстве своем это тощие небритые социопаты, которые боятся толп, боятся открытых пространств, которые выходили из дома раз в месяц, купить еды и оплатить интернет. Которые никогда не открывали штор у себя дома. Прыщавые девственники, онанисты, латентные геи, педофилы, копрофаги, короче извращенцы всех мастей. Впрочем, я не обвиняю их, при их-то образе жизни. Такими, знаешь ли, не по своей воле становятся.
В Японии это считается психическим отклонением. Таких людей называют хиккикомори, или просто хикки. И вот, чтобы объединить их, несколько лет назад был создан анонимный форум 2channel. Форум обрел бешеную популярность в определенных слоях интернет-сообщества, и вскоре появился его англоязычный клон: 4chan, который оказался даже популярнее своего прародителя.
Как это часто бывает в среде, в которой вращаются люди со специфическими интересами и наклонностями, общение очень быстро стало обрастать своими собственными фразами, шутками, распространенными картинками. Имиджборда - анонимный форум - дала начало целой ветви меметики. В конечном итоге речь посетителей форумов начала процентов на 70 состоять из сленговых выражений, и случайный гость, забреди он на форчан, вряд ли смог бы что-нибудь понять в общении битардов. Битарды - так назвали себя эти люди, днями и ночами обсуждающие все подряд на этих странных форумах.
В Россию имиджборды пришли в образе сайта 2ch.ru. До сих пор ему так и не удалось достигнуть популярности форчана, или японского двача, но тем не менее в ряды англоязычных мемов влились и несколько в разной степени удачных мемов русских. Да, вот так все и было...
-Но при чем тут все эти существа? - спросил завороженный плавной речью рассказчика Номад. - Все это разрушение?
-Видишь ли в чем дело... - его собеседник наклонился к лицу Горячева. - Все они - это плод нашего воображения. Все они - мемы имиджборд.
-Но как это может быть? Как такое вообще может быть возможным?
-Я не знаю. Но любой из сидящих здесь может перечислить тебе большую часть из тех тварей, что ходят наверху. Потому что это мы их придумали. Я не горжусь тем, что уродцы, которых я когда-то форсил, пожрали половину выжившего человечества, но факт остается фактом.
-Мда... Извращенная у вас фантазия, - передернулся Номад.
-Ну да, - легко пожал плечами <адекват>. - Извращенная.
-И вы... Я хочу сказать, неужели вы все свое время тратили на придумывание тварей, которые пожирают людей?
-Ну... Нет. Не совсем. Часть из них вполне дружелюбна... Была дружелюбна, по общепринятым нормам, по сюжетам и историям, прописанным им. Но видишь ли, в чем фишка: на тысячу нормальных анонимусов обязательно найдется один извращенец, который выебнется, и нафантазирует себе поросенка Петра, пожирающего младенцев. А тут, судя по всему, материализуются все фантазии.
Номад внезапно задумался, а возможно ли найти тех обнаженных эльфиек, о которых он мечтал после прохождения <Ведьмака>. В его мечтах они, кажется, были весьма дружелюбными, если не сказать больше.
-Я не знаю, откуда они взялись, - продолжил его собеседник. - Но мы оказались в опустошенном мире, наедине со своими собственными фантазиями.
-Только... вы? Только те, кто когда-то сидел на этих странных форумах?
-Нет, не только. Но нас большинство. Я полагаю, среди выживших процентов 70 - битарды. Обычные люди просто не выдерживают долго тут. Они уходят. А мы создали тут свое маленькое общество, свой двач в реальном мире. Впрочем, они, - он снова кивнул в сторону брезента. - Большинство из них воспринимает все это как игру. Как отличную возможность встретиться в реальной жизни, продолжить старые споры. Как маленькое приключение.

Они не осознают реальную угрозу. Они ничего не делают, просто сидят там и треплются обо всем на свете.
Все организаторы находятся тут. Здесь - самые адекватные и реалистичные люди.
-И ЧСВшные, - с усмешкой добавил человек, оравший на Номада. - Адекватов и там хватает, просто они не привыкли к анальному отгораживанию. А нам просто нравится чувствовать себя Илитой.
-Ну, как бы то ни было, заботимся и обеспечиваем подвал мы, - отозвался собеседник Горячева. - Мы выходим на поверхность за едой, контролируем ее выдачу... Это по большей части консервы, но все же лучше чем ничего, верно? Мы ищем супермаркеты, коорые еще не разграбили мародеры, и берем там то, что нам необходимо для выживания.
-Хорошо, но если вы так хорошо ориентируетесь в этом новом мире, то скажите, чем все это вызвано? Почему все стало таким? - спросил Номад.
-Ну, неделю назад Большой Адронный Коллайдер возле Серны вышел на полную мощность. Это первое, что приходит в голову. Видимо, у яйцеголовых что-то все-таки пошло не так.
-И поэтому большая часть людей исчезла, и появились все эти твари?
-Не только.
-А что еще?
-Ну, насколько я мог заметить, время тоже остановилось, или по крайней мере, замедлилось до крайности.
-Что? - опешил Владимир. - Не может быть.
-Да? Скажи-ка, где ты провел эту неделю?
-Ну... Я жил в развалинах дома тут, неподалеку...
-И у тебя конечно была возможность аккуратно бриться каждый день?
-Нет. Нет... - медленно произнес Номад, и провел ладонью по абсолютно гладкому подбородку.
-У школьников там, - снова кивок на брезент. - Уже никогда не вырастет борода, о которой они так мечтают... На дваче борода - это такой своеобразный признак зрелости, адекватности. Хотя, с другой стороны, от старости они тоже не умрут. Хотя не думаю, что сейчас у кого-то есть роскошь умереть от старости.
Короче говоря, этот новый мир очень и очень странный, и хотя мы и разбираемся в нем много лучше остальных, даже мы знаем о нем слишком мало...

--------------------------------------------------------------------------Их диалог прервал довольно громкий стон, перекрывший даже гул голосов за брезентом. Хлопнула дверь, ведущая в подвал, и голоса снова забурлили, закипели, видимо, обсуждая вошедшего.
Адекват, как окрестил своего собеседника Номад, подошел к краю <стены>, отдернул ее и вышел в подвал. За ним с любопытством последовало еще несколько человек, и, немного помедлив, и сам Горячев.
По лестнице в подвал спускался, судя по всему, один из <двачей>. На его плече висел другой человек. Он с трудом передвигал ноги, согнувшись пополам, и держась второй рукой за низ живота. <Двач> довел его до низа лестницы, и посадил на пол, оперев спиной о стену.
-Че с ним такое? - спросил кто-то из толпы.
-Лоли-неку хотел выебать, - весело отозвался <двач>. - Кто ж знал, что у нее там зубы окажутся.
-Лол, - воскликнул Адекват. - Хотел бы я пожать руку тому анону, который ее придумал. Пойдем обратно, - обратился он к Номаду. - Тут больше ничего интересного не будет.
И правда, сконцентрировавшиеся было вокруг новоприбывших обитатели подвала медленно начали расходиться по своим местам, продолжая прерванные споры. <Адекваты> тоже двинулись в сторону своего уголка. Прерванное было спокойствие быстро возобновилось...

Так прошло несколько дней. Адекват, с которым Владимир очень сблизился за это время, рассказывал ему про имиджборды, про их истории, меметику, правила. Он высказывал свои предположения по поводу Большого Адронного Коллаидера. Как он сказал, раньше он был практикантом на факультете атомной физики, а потому немного разбирался в происходящих в БАКе процессах. Однако никакая физика, по его словам, не могла объяснить произошедшее. Все планы и чертежи летели к черту, а в итоге все приходило к одному выводу: Коллайдер родил отнюдь не черную дыру. Что появилось из него, Адекват сказать затруднился, однако это <что-то>, кажется, совсем не собиралось поглощать Землю.
Порой они выбирались в сам подвал и присоединялись к какой-нибудь группке спорщиков. Номад, которому раньше как-то не приходилось профессионально убеждать собеседников в своей правоте, быстро осваивал искусство дискуссий, софистику, диалектику. Самой эпичной своей победой он считал обоснованное убеждение парня лет пятнадцати в том, что несмотря на уступки в графике, в плане геймплея F.E.A.R намного интереснее и разнообразнее, чем S.T.A.L.K.E.R. После трехчасового спора, перебрав все доступные аргументы, парень все-таки согласился с Горячевым. Правда, в завершение он сказал, что это еще не отменяет того факта, что Номад - прыщеблядский мудак, однако Владимир не очень огорчился.
Так незаметно протекло четыре дня. Безоблачный бег времени оборвался, когда однажды утром в закуток <адекватов> заглянул Бородат.

-День добрый, господа илитисты, - весело поприветствовал их Бородат.
-И тебе здравствуй, - отзвался кто-то из угла. - Проходи, садись, что стоять-то.
Бородат отрицательно покачал головой и остался на месте, оглядывая половину <адекватов>.
-Да не, сегодня я по делу, засиживаться не буду.
-Что за дело? - поинтересовался сидящий рядом с Номадом Адекват.
-Консервы у нас кончаются, - произнес Бородат, и все-таки опустился на пол возле одной из свечей. - Дващуры кушать хотят. Надо выбираться наверх. Нужно человек десять крепких ребят. Есть тут один супермаркет, вроде целый пока, минутах в двадцати ходьбы, надо бы наведаться туда, - он выдержал паузу, а затем весело поинтересовался - Добровольцы есть?
Номад задумчиво посмотрел на Адеквата. Сказать по правде, подвал, даже со всеми его дискуссиями и интересными рассказами, начал ему надоедать. А тут вдруг выдался шанс пройтись по улицам некогда родного города, посмотреть еще раз, во что его превратила страшная и непонятная катастрофа.
-Сходить что ли... - с некоторой долей сомнения произнес он.
-Да сходи, почему бы и нет, - отозвался Адекват.
Номад поднялся на ноги и подошел к Бородату.
-Я пойду, - сказал он.
-Хорошо, ответил Бородат, тоже вставая с пола. Иди ко входу, там собираться будем. Кто еще хочет? - поинтересовался он у толпы битадов.
Выходя за брезент, Номад заметил, как от группок вокуг свечей неохотно поднимаются еще несколько человек. Сидеть и в тысячный раз перетирать старые темы не хотелось никому, но, с другой стороны, и подниматься и куда-то идти тоже было лень.
Возле лестницы стояли еще трое анонимусов. Судя по всему, Бородат вытащил их из общего зала. Номад про себя отметил, что хотя Бородат и проводит большую часть времени на основной половине подвала, но все же куда больше доверяет <адекватам> из /bb/, и еще раз порадовался, что ему удалось войти в их общество.
Один из анонов, о чем-то переговаривавшихся воле лестницы, вертел в руках опасную бритву. Двое остальных довольствовались внушительными кухонными ножами.
-Хм, мне тоже наверное вообужиться нужно? - с некоторым сомнением поинтересовался Номад.
-Что найдешь, все твое, - усмехнулся анон с бритвой. - Эй, друг! - обратился он к подходящему Бородату, за которым тянулось еще несколько <адекватов>. - Вооружи господина журналиста, а то негодно получается.
Бородат бросил взгляд на Номада, скользнул по стоящим позади <адекватам>, и двинулся куда-то вдоль стены. Через несколько секунд он вернулся, сунул Номаду небольшой перекрученный кусок арматуры, а еще кому-то ржавые ножницы, и, раздвинув анонов, начал подниматься по лестнице.

Ярчайшая белоснежная вспышка ударила по глазам. Номад крепко зажмурился и отступил на шаг назад. Судя по возмущенным возгласам, примерно то же самое, что и он сейчас, испытывало большинство анонов.
-Мда, - несколько смущенно произнес Бородат. - Предупредить надо было. Глаза надо закрывать, солнце же все-таки.
Номада опихнули в сторону, и он услышал, как за спиной лязгнула, закрываясь, дверь. Яростно моргая и вытирая свободной рукой градом льющиеся по щекам слезы, он наконец-то смог разглядеть, где оказался.
Их группка стояла посреди улицы. Когда неделю назад Бородат вел его, пребывающего в легком шоке, с кровью анонимуса, засохшей на щеке, в этот подвал, он тольком не успел ничего запомнить. Зато сейчас Горячев понял, что улица, на которой они находятся, ему знакома. Не раз и не два он ходил по ней на автобусную остановку в те разы, когда ему в очередной раз приходилось выбираться из Клима.
Вот только сейчас улица выглядела так, будто пережила ковровую бомбардировку. Дома по большей части представляли собой полуобвалившиеся стены, зияющие провалами окон, а под ногами сыпались порядочные кучи песка.
-Пойдем вон туда, - показал рукой Бородат вдоль по улице. - Тут недалеко, минут двадцать ходьбы.
-А почему именно туда? - спросил Номад. - Тут же на соседней улице есть супермаркет. Ну, был, - поправился он.
-Его уже успели ограбить до нас. И к тому же, когда я последний раз заглядывал туда, там вроде бы копошилась какая-то красная херня. Что это такое я не знаю, может Октокот, а может и Бородач притаился. В любом случае, рисковать я не хочу, да и делать там все равно нечего. Что не вынесли мародеры, то пожрали эти твари. Поэтому идем вон туда. Не разбредаемся, идем кучно, смотри по сторонам. В случае опасности оперативно съебывает в сторону подвала. Условия ясны?
Анонимусы отозвались невнятным мычанием, и группа двинулась в направлении, указанном Бородатом.
Песок едва слышно шуршал под ногами. Его было не так уж и много, но в то же время, намного больше, чем должно было бы быть, откуда бы то ни было. Номад всрьез задумался над этим вопросом. Допустим, в старые времена по городу проходили поливальные машины, и смывали весь нанесенный ветром песок. Сейчас машин нет, соответственно и песок никуда не девается. Все казалось вполне логичным, но все равно, такое огромное количество... Не на окраине же пустыни они живут...
Горячев так углубился в размышления, что совершенно опешил, подняв вдруг глаза, и увидев Его.
Старенький зеленый двухэтажный домик, обшитый досками. Такой знакомый домик...
Воспоминания нахлынули удушливой волной. В этом доме жила до Инцидента бабушка Номада. И по улице словно снова пронесся старческий дребезжащий голосок: <Володя! Володя!>
Они с бабушкой были очень близки. Горячев практически рос вместе с ней. Вспомнились вдруг все ее борщи, которые он почему-то отказывался есть, сказки, которые бабушка читала ему, напялив на нос большие очки с толстыми стеклами, игры, в которые он играл вместе с ней... Потом как учил уроки, устроившись за старым кухонным столом, как смотрели вместе <Поле Чудес> по маленькому бабушкиному <Рубину>, как он однажды онанировал на свою одноклассницу, запершись в туалете.
Почему-то вспомнилось, как не так давно кто-то из его знакомых - он даже и не помнил уже, что именно, сфотографировал его внезапно на фоне этого дома. Он стоял тогда как раз на этом самом месте, в своем сером пальто, и его губы чуть заметно искривила глупая ухмылка, появившаяся от неожиданности, когда он увидел фотоаппарат. Помнится, фотограф - черт, да как же его звали? - посмотрев на фотографию, расхохотался, и сказал: <У тебя тут такой вид, словно ты говоришь <Что за хуйта?!>>. Воспоминание это, совершенно неуместное, всплыло из глубин мозга, пока он стоял, тупо пялясь на дом.
Крыша провалилась, одна стена перекосилась, а большинство зеленых досок отвалилось и лежало внизу на земле. А Номад все стоял и смотрел в черный провал окна на втором этаже, из которого мальчик Володя так любил когда-то запускать бумажные самолетики. Он стоял и стоял до тех пор, пока к нему не вернулся Бородат из группы, ушедшей уже на несколько десятков метров вперед, и не дернул его за рукав.
-Эй, ты чего? - спросил он несколько удивленно.
-Ничего... Ничего, все в пордяке, просто задумался, - ответил Номад и, следуя за лидером, несколько раз незаметно моргнул и обернулся через плечо, кидая прощальный взгляд на дом, который он мог с полными основаниями назвать своим.

Супермаркет неприветливо скалился темными провалами разбитых витрин. Когда анонимусы по одному проходили в пластиковые двери, Номад снова обратил внимание на обилие песка на крыльце. Слишком много его было. Чересчур много.
Света, естественно, не было, но все же лучи солнца, пробивавшиеся через разбитые витрины, разгоняли полумрак и давали возможность видеть то, что происходит внутри. Собрав анонов возле первой кассы, Бородат давал последние указания.
-Я вам не могу гарантировать, что тут никого нет. Спасать вас тоже никто не будет. Если кто нападет - орите погромче, и съебывайте. Может и убежите. Значит так. Вы двое, - он показал на омада и стоящего рядом анонимуса - его Горячев не знал. - Идите вон в тот угол, там спортивный отдел. Притащите побольше сумок. Остальные со мной - в отдел консервов. Давайте, пошли.
Номаду совершенно не понравилась идея идти с каким-то незнакомым аноном в какой-то темный угол, но спорить он не стал. Прошел мимо черной конвеерной ленты, мельком отметив, что все кассы открыты и выпотрошены - интересно, кому сейчас понадобились деньги? Хотя возможно, даже вероятнее всего, магазин ограбили сразу после Инцидента, когда народ еще не разобрался, что к чему. И не успел разобраться, по крайней мере, большая его часть.
Они прошли мимо больших холодильников-гондол, из которых жутко несло тухлой рыбой. Естественно, две недели-то, да на летней жаре. Электричество ведь отрубилось почти сразу... Стараясь не дышать, они поскорее миновали рыбный отдел. Шаги гулко разносились в пустом помещении. Где-то слева слышались шаги и негромкие голоса основной группы, скрытой за несколькими рядами полок. Пройдя мимо полок с книгами и журналами, Горячев со своим спутником наконец вышли к спортивному отделу. На полках лежали всевозможные гантели, эспандеры, напульсники и прочий инвентарь. А в конце ряда на крючках висели спортивные сумки, хорошие холщовые сумки с длинными ручками, способные выдержать не один десяток килограмм веса. Спутник Номада двинулся набирать сумки, а сам Горячев сбавил шаг, и заглянул на соседний ряд.
Это оказался отдел осветительных приборов, и Номад двинулся к полке, на которой аккуратными рядками лежали диодные фонарики. Такая вещь могла оказаться в их сумеречной подвальной жизни очень полезной.
Он положил свою арматурину на полку, и начал изучать фонари, желая выбрать наиболее мощный и удобный. Сунул один в карман и огляделся в поисках батареек, как вдруг с другой стороны стеллажа послышалось чуть слышное шипение.
Дыхание очень резко перехватило, а сердце вдруг громко-громко стукнуло два раза, сотрясая грудную клетку. Стараясь не проскрежетать металлом по металлу, Номад взял с полки свой кусок арматуры и медленно сделал два как можно более бесшумных шага назад.
-Эй, ты чего тут? - окликнули его сзади. В начале ряда, держа в руках с десяток сумок, стоял его напарник. Номад резко обернулся и сам зашипел почти так же, как и неизвестное существо с обратной стороны.
-Тихо!
-Что такое? - чуть понизил голос анон и двинулся к нему. Номад жестом остановил его.
-Там кто-то есть, - показал он на полку. Анон враз посерьезнел и начал прислушиваться вместе с Горячевым.
Тишина была им ответом, тишина, едва нарушаемая далекими голосами Бородата и его группы. Они стояли, казалось, целую вечность.
-Нет там никого. Тебе показалось, - неуверенно сказал анон. - Пошли к нашим скорее.
-Может и показалось, - недоверчиво бормотнул Номад. - Может и показалось.

Бородат сразу начал закидывать консервы в сумки, не боясь помять жестяные банки. Тушенка, сайра, консервированые овощи, абрикосы, горошек - в сумки летело все, что могло пролежать больше пары месяцев. Кто-то притащил из соседнего ряда несколько пакетов риса и гречки, и теперь складывал их в отдельную сумку. Туда же отправились коробки с чаем, рафинад, сухари и, несмотря на недовольство Бородата, несколько палок колбасы сухого копчения.
-Овощей бы надо свежих, - вздохнул тот. - А то начнется еще цинга какая-нибудь. Да только на складе у них наверняка все погнило уже. Эх. Прям хоть на овощебазу какую-нибудь выезжай... Ладно, пошли.
И аноны, а вместе с ними и Горячев, похватав тяжеленные - шутка ли, консервные банки, пусть даже Бородат и старался заполнять сумки не больше, чем наполовину - сумки, двинулась к выходу. Возле касс Бородат вытряхнул в сумку горсть зажигалок, спичек и сигарет из яшика над конвеерной лентой, а затем двинулся дальше.
Солнечный свет вновь показался анонам чудовищно ярким.
А за спинами их из под полки выполз розовый Слоупок, почувствовавший, что в его жилище кто-то вторгся, и готовый оборонять свой дом до последнего.

Ланс
posted 26-7-2009 01:21    
Я СЛАВЛЮ ДЕНЬ, КОГДА ПРИДЕТ КОНЕЦ,
ОН БУДЕТ НЕОЖИДАННЫМ И ЯРКИМ.
СЫГРАЕТ В КОСТИ БЕЗОБРАЗНЫЙ ЖНЕЦ
ПОД СОЛНЦЕМ ЗАПРЕДЕЛЬНО ЖАРКИМ.

КОМУ-ТО ТАК:

А МНЕ - СВЕРХНОВОЙ ВЗРЫВ!!
КОНЕЦ ПЕЧАЛИ - НОВОЕ НАЧАЛО!
ВОЙНЫ И СТРАХА ЧЕРНЫЙ ОБЕЛИСК
В КРОВИ УТОПИТ НЕНАВИСТИ ЖАЛО.

КАК ТОЛЬКО НЕОБЫЧНОЕ ЗАБРАЛО
ОТКИНЕТ СМЕРТИ ЛИК,
- ПРИДЕТ ОНО - СИЯНЬЕ ЖИЗНИ

НЕТЛЕННОЕ,

- И СЛАВНОЕ ВОВЕК!

КАК МУЗ ВЕСЕННИХ ВЕЧНОЕ СПЛЕТЕНЬЕ.
Я = ЧЕЛОВЕК, Я - ЧЕЛОВЕЧИЙ РЫК,
СОМНЕНЬЕ ХАОСА, И БОЖЕЕ ТВОРЕНЬЕ!

edit log

AMMONIT
posted 12-8-2009 17:19    
По просьбе камрада Александра Н. из Санкт-Петербурга, ник Ленинградец, размещаю здесь фрагмент литературного произведения "БАШНЯ. РУССКИЙ АПОКАЛИПСИС", издательство "Астрель", 2008.
По жанру - классическая антиутопия, футуробоевик.

<Над Северо-Западом России висела глухая ночь.
Полковник открыл ноутбук, приложил указательный палец к окошку на панели. На черном иониторе вспыхнул красная строка: <Введите код доступа>. Полковник набрал пароль. Монитор осветился, осветил новое лицо Полковника.
Павлу Петровичу Сухову шел пятьдесят шестой год. Пять лет назад он вышел в отставку. В звании полковника Главного Разведывательного управления ГШ ВС РФ. Всю жизнь он планировал и осуществлял специальные операции за границей. И даже во сне не мог представить себе, что настанет время, когда придется делать то же самое дома: Но оно настало. И вот уже два с лишним года Полковник жил на нелегальном положении. И даже с <чужим> лицом.
Как и почему это произошло, полковник Сухов - аналитик, разведчик и просто умный русский мужик - понимал очень хорошо. Давно уже хотел написать несколько статей, чтобы помочь разобраться другим - оболваненным массированной пропагандой, но все не хватало времени.
В ночь с пятого на шестое апреля 2013 года Полковник включил ноутбук и начал набрасывать черновик статьи:
Оккупация. Как это случилось?
:Многим кажется, что это началось с трогательной березовой веточки, зажатой в волосатой лапе Бориса Б., но это не так. Ибо вначале было слово. И это слово было - ВТО. А точнее Всемирная Торговая Организация. Понятно? Всемирная и Торговая.
До веточки в руке Бори Б. было еще далеко.
Россия вступила в ВТО 1февраля 2009 года.
Меньше, чем за год тарифы на газ и электричество выросли на четверть. На восемнадцать-двадцать процентов выросли цены на продукты.
В феврале 2010-го произошло публичное самосожжение учителя в Пензе.
В том же феврале - марш безработных в Санкт-Петербурге. Его разогнали с помощью ОМОНа.
Один за другим останавливались заводы. К лету уровень безработицы в стране вырос до восемнадцати процентов в городах и до пятидесяти в деревне.
Первого апреля цена литра 92-го впервые перевалила отметку 1 евро.
За год в полтора раза увеличилось количество самоубийств. Критическим стал уровень уличной преступности.
В мае вспыхнули <массовые беспорядки> в Тольятти. Часть сотрудников милиции отказалась принимать участие в <наведении порядка> - среди <экстремистов> были их соседи, вчерашние одноклассники, отцы, матери и бабушки. Эти сотрудники были немедленно уволены, а в Тольятти перекинули карательный легион <Кавказ>. Легион численностью в 1300 штыков приступил к наведению порядка:
Теперь уже до веточки в руке Бори Б. осталось не так долго.
Безработица. Инфляция. Преступность. Наркомания.
Но если в крупных городах ситуация более-менее поддавалась контролю, то в провинции властвовали <работники ножа и топора>: Как в гражданскую войну грабили поезда. Отделы милиции превратились в банды. Провинция пустела на глазах.
Все отлично понимали, что в ближайшее время никакой <Кавказ> не сможет справиться с массовыми протестами. И тогда в Россию пришел <Ужас>: Думаю, что стоит сделать нелирическое отступление и рассказать про <Ужас>.
:Первое применение <Ужаса> прошло в лагере общего режима под Смоленском. Но об этом знали немногие. Поэтому считается, что премьера состоялась в октябре 2010 в Санкт-Петербурге. Во время демонстрации против строительства Башни. Вернее, за ограничение высотности, потому что Башня уже строилась и уже достигла высоты восемьдесят метров. Колонна демонстрантов двигалась к Башне со стороны Суворовского проспекта. В голове несли флаг Санкт-Петербурга. Организаторов демонстрации сильно удивляло, что им не препятствуют. По колонне прокатился слух, что с целью воспрепятствования демонстрации власти решили развести мост Петра Великого, он же Большеохтинский: Это даже добавило демонстрантам бодрости: если готовы мост развести, значит, боятся. Однако когда колонна вышла к мосту, он не был разведен. У моста стояли автомобили ГИБДД. Инспектора направляли все движение в объезд, но колонну пустили беспрепятственно. Колонна, в которой было четыре тысячи человек: четыре тысячи мужчин, женщин, детей и стариков: четыре тысячи ленинградцев-перебуржцев - интеллигентов, пенсионеров, студентов: Колонна вступила на мост. Мост был совершенно пуст. Только на противоположном его конце, на правом берегу Невы, стояли три автомобиля. Два черных полицейских <скотогона> с водометами, третий - обыкновенный серый <форд> без каких-либо опознавательных знаков. Только на крыше у него стоял похожий на прожектор предмет. Его и приняли за прожектор. Никто не знал, что это и есть <Ужас>... Был холодный и пасмурный октябрьский день. Над мостом парила <глазастая птичка> - тогда они были в новинку, а мост тогда был еще одноярусным и <птичке> сверху все было видно. Колонна двигалась по мосту. Когда демонстранты преодолели три четверти моста, из полицейского автомобиля вышел мужчина в черной форме, в маске и с мегафоном в руках. Он выдвинулся метров на пять вперед, поднял мегафон и предложил прекратить несанкционированную демонстрацию. Иначе против нарушителей общественного порядка будет применено спецсредство. Двое организаторов тоже вышли вперед и попытались вступить в переговоры с человеком в маске: Но человек в маске не стал вступать в переговоры. У него была иная задача. Он вновь поднял мегафон к закрытому маской лицу, сказал, что он предупредил участников несанкционированного шествия о возможности применения спецсредства. Если через десять секунд участники не начнут расходиться, спецсредство будет применено. Ответственность за последствия несут организаторы: Первые ряды колонны остановились, задние продолжали двигаться. Каркас Башни возвышался над мостом, упирался в низкие облака. Ветер трепал флаг Санкт-Петербурга.
Человек в маске повернулся и пошел к машине... А через несколько секунд начался Ужас. Нет, сначала это было чувство некоторого беспокойства, которое начали испытывать некоторые - немногие - в первых рядах колонны. Большинство же не испытывало ничего. Кроме недоумения.
Никто еще ничего не понимал. Прошло три секунды и вдруг вскрикнула женщина. Еще одна всхлипнула. Пожилой мужчина судорожно вцепился в рукав соседки слева. Женщина посмотрела на него удивленно: Колонна, казавшаяся со стороны единым телом, таковым в действительности не являлась. Она состояла из четырех тысяч индивидуумов. Каждый со своим характером, темпераментом, психическим складом. Со своей волей, степенью внушаемости и тревожности: В хвосте колонны, который только еще втягивался на мост, тоже начали ощущать беспокойство, а в голове люди испытывали настоящую тревогу. Никто не понимал, да и не мог понять, что происходит. Тревога перерастала в желание покинуть это место, уйти отсюда. Истерично закричала женщина. Бледный мужчина закатил глаза, упал, забился.
-Мы погибнем! - закричал кто-то. - Мы все погибнем.
Теперь уже все в колонне испытывали страх. С каждой секундой он становился сильнее, перерастал в панику, в ужас. Голова колонны начала распадаться, рассыпаться. Кричали все. Несколько человек бились в эпилептическом припадке. Люди бросились бежать. Они сбивали друг друга, давили упавших. Обезумевшие люди прыгали в Неву, тонули.
Происходящее фиксировали три камеры. Одна была в полицейской машине, вторая стояла на шестнадцатом этаже Башни, а третья камера висела в подбрюшье у <птички>.
Через несколько минут мост был почти пуст. Асфальт моста был усеян сумками, зонтами, транспарантами. Среди брошенных вещей бились в припадке эпилептики...
В течение двух ближайших суток трое участников демонстрации покончили с собой, двенадцать человек попали в психбольницы. Власти даже не пытались скрыть факт применения загадочного <спецсредства>. Напротив - благодаря грамотно организованной информационной компании об этом узнала вся страна. История мгновенно начала обрастать слухами. Говорили, что с ума сошли все участники демонстрации. Говорили, что почти все покончили с собой и так далее: В желтой прессе <спецсредству> дали название <Ужас>. В действительности прибор имел другое, куда более скромное и прозаическое название - <Генератор биоволны>. Однако название <Ужас> прижилось - вероятно потому, что весьма точно передавало эффект от его применения. И даже разработчики <спецсредства> стали называть свое детище именно так.
До конца две тысячи десятого <Ужас> применяли еще трижды. Всякий раз пресса смаковала подробности, запугивала, запугивала и вскоре несанкционированные митинги и демонстрации в стране пошли на убыль.
В ноябре 10-го был опубликован специальный доклад госдепа США о правах человека в мире. Обычно ежегодный доклад представляют публике весной. Поэтому специальный, внеплановый доклад, стал сенсацией. Общественности его представили госсекретарь Кондолиза Прайс и ее помощники Каролина Хамилтон и Барри Лоукрон. Сто сорок страниц доклада были посвящены ситуации в России. Из них следовало, что хуже, чем в России, не бывает... Это была отмашка. С нее началась компания, которая завершилась той самой веточкой в руке Бори Б.
Ежедневно в СМИ <свободного мира> стали появлялись десятки статей и передач о России. Об угрозе гуманитарной катастрофы в этой стране.
А в ноябре-декабре 2010 года в стране одна за другой произошли три крупных техногенных катастрофы. Первой стало столкновение двух поездов под Нижним Новгородом. Грузовой состав, перевозивший химические удобрения, врезался в пассажирский поезд. Погибли около двухсот человек. Спустя два дня случилась авария на Балаковской АЭС. И хотя обошлось без жертв, шума было много. В самом начале марта произошел пожар на нефтеперерабатывающем комбинате в городе Кириши. Пожар было видно из космоса: Комбинат еще пылал, когда в <Таймс> появилась статья о непредсказуемости развития ситуации в России. В те рождественские дни в связи с положением в России было созвано экстренное заседание Совета Большой Европы. Европейская общественность била в набат, требовала принять экстренные меры в отношении России и обеспечить безопасность Европы и мира. Истерия нагнеталась. Американцы в это время бомбили Венесуэлу. Истерия достигла пика, когда в новогоднюю ночь произошел взрыв на артскладах ВМФ под Мурманском. Взрыв нескольких тысяч тонн снарядов, ракет, торпед зафиксировали все сейсмические станции... После этого ООН выступила с заявлением <О положении в России>. Один из пунктов этого документа рекомендовал ввести на территорию России ограниченный контингент миротворческих сил ООН для контроля за особо важными потенциально опасными объектами. Государственная Дума РФ отмалчивалась более двух суток. А потом разразилась многословным документом, который при большом количестве замечаний:фактически одобрил вторжение.
Четвертого января 2011 года началась Оккупация.
Миротворческие силы вторглись в Россию с нескольких направлений. Все соседи России любезно предоставили территорию своих стран для интервенции. Исключение составили Белоруссия, Финляндия, Китай. Зато через страны Прибалтики, через Грузию и Украину <миротворцы> хлынули потоком.
Однако отнюдь не везде вторжение проходило гладко. В Калининградской области батальон морской пехоты вступил в боестолкновение с <миротворцами> из Польши и Литвы. Министр обороны Литвы закатила истерику, когда <элитный> литовский спецназ был отрезан от своих и позорно сдался русским ванькам. В ЛВО два экипажа вертолетного полка вышли из повиновения и атаковали колонну эстонских <миротворцев>. Прежде чем натовские <фантомы> растерзали оба вертолета, они успели сжечь четырнадцать единиц боевой техники. Министр обороны РФ Сундуков рассылал грозные приказы, предписывающие не вступать в столкновения с <миротворцами>. При этом министр подчеркивал, что задача вооруженных сил <обеспечивать нерушимость границ государства, его территориальную целостность и суверенитет>. На третий день оккупации прямо на службе застрелился заместитель министра. В народе, однако, ходили слухи, что он не застрелился, а был убит, когда шел убивать министра-предателя. В войсках пили. Дисциплина, и так не ахти какая, стремилась к нулю. Дезертирство среди солдат срочной службы стало повальным. Уходили с оружием, сбивались в банды, беспредел творили страшный.
Народ - отнюдь не по классику - не безмолствовал. Возмущался народ. В очередях за гуманитаркой. Ее в те дни раздавали щедро: Возмущался народ, а гуманитарку брал. В реальный протест возмущение почти никогда не выплескивалось. В крупных городах властвовали <Кавказы> и <Ужасы> - не забалуешь. А провинция уже давно жила своей собственной жизнью, в которой царила полная безнадега, нищета, скотство и пьяное отупение...
В основном Оккупацию провели за месяц. Случалось, что где-то вспыхивали стихийные очаги сопротивления, но эстонские культуртрегеры, щирые украинские хлопци и суровые воины Ислама сопротивление безжалостно давили. Их лютый энтузиазм приводил в смятение ценителей общечеловеческих ценностей. Но он же освобождал их от самой грязной работы... Да и откуда старой дряблой Европе набраться этой самой лютости?
Все произошло быстро. Ошеломляюще быстро. Неправдоподобно быстро. Этакий блицкриг.
Во всех субъектах федерации вдруг объявились комиссары Совета Европы: Сопротивления, как такового, еще не было, но уже пошли аресты <террористов> и <лиц, подозреваемых в террористической деятельности или в пособничестве таковой>.
Вот тогда-то в руку Борису Б. сунули зеленую веточку и сказали: помаши, Боренька, веточкой. А мы поддержим. Авторитетом мирового сообщества. Танками. Ужасом...
За стенкой вскрикнул во сне Зоран, быстро заговорил по-сербски. Полковник устало откинулся на спинку стула, помассировал глаза и посмотрел на часы. Была половина пятого... Полковник поставил точку, выключил комп.
Глухая висела ночь над Северо-Западом, глухая.
>

  всего страниц: 2 :  1  2 

новая тема
следующая тема | предыдущая тема

  Guns.ru Talks
  Катастрофы и выживание в кризисных ситуациях
  Сочинения ( 1 )
guns.ru home