Вниманию охотившихся на медведя на Камчатке!

Если кого интересует:
lib.sarbc.ru - Олег Куваев. Территория.

Леша, след по мозоли задней лапы?
самый большой видел 21...
таким бы еблищем да медку хряпнуть... :-)

есть такой- совершенно необычно здоровый
в 97 году дважды видели в одном районе
200 км севернее границы Камчатки- Корякии
с километра примерно...
парень что видел, сказал- валун вдруг пошел
с вездеход размером...
не рискнул один заняться им
пассажиры просто заверещали - не вздумай...
мечта...

насчет мест, где не бывали аборигены- это вполне в стиле МК
ТАКИХ МЕСТ НЕТ
оленеводы посещают все долины, геологи не по разу прошли по всем ручьям,топографы и прочие
бочки стоят везде
вертолетчики раньше вообще кругом мотались..
тот же Куваев писал,примерно"только дилетант, незнакомый с системой и плотностью геологических, топографических и прочих работ в стране, может утверждать- не ступала нога человека"
книга называется "Самый большой Медведь"
а искал он его не на Камчатке, а в р-не озера Эльгытхын, в самом центре Чукотки
ИМХО,там ему не прокормиться
на Камчатке-то рыба идет,там не зря их больше всего
он там еще ссылается на Фарли Моуэта, у которого в книге "Отчаявшийся народ" про континентальных эскимосов, описывается АКЛА,
ужас тундры
ИМХО прокормиться ему тяжело, и поэтому он должен быть борзый ужасно
но если до сих пор не попался, то точно умен
тварь

[QUOTE]Originally posted by slava_zz:
[B]Леша, след по мозоли задней лапы?

Нет,измерения делаются по ширине мозоли передней лапы, той, что оставляет отпечаток бобовидной формы.

Куваев писал, что большой медведь больше кодьяка. А чучело и фотки этого "зверька" приходилось видеть на Аляске!

2 Дядя Леша. А таблицы этой нигде в сети нет?

Может стоит тему перенести в Охоту?

Originally posted by dikiy:
Куваев писал, что большой медведь больше кодьяка. А чучело и фотки этого "зверька" приходилось видеть на Аляске!

2 Дядя Леша. А таблицы этой нигде в сети нет?

Может стоит тему перенести в Охоту?

Есть ли в сети эти таблицы - не знаю.
У меня они есть в старых изданиях серии "Млекопитающие СССР"
А тему давно пора в Охоту, тем более, что там сплошная спячка

Да, вообще-то это полная странность, однако кроме МК совершенно точно была заметка, то - ли в Известиях, то -ли ещё где -то... Кроме-того об этом писали местные газеты

Дело в том, что я скоро поеду в те места отдыхать с друзьями.. . мне просто так, по детски, интересно
Да и парень, который мне об это сообщил, досточно молод, мог просто врать. Сообщил, что сам не видел, но слышал много раз и именно отличия в особенности строения, а не просто крупный экземпляр...

Отсутствовал, только что вышел. Прикололо. Работал я в том же Корякском нагорье, на озере Эльгыгытгын, в бассейне Анадыря, на той же Камчатке и изучал.. . не поверите - бурых медведей.
Отпечатков следов их перемерил - больше трех тысяч.
Максимум ширина пальмарной мозоли следа - 21 см. Реально убитый - 19.

предлагаю Вашему вниманию отрывок из книги "Мохнатый Бог, Шалун, убийца", автор - Kiowa

Случилось так, что Аляска и Восток России стал ареной ожес-точенных споров между профессионалами-зоологами и дилетантами-энтузиастами о существовании здесь некоего "самого большого медведя".
"... Он взглянул туда и кровь застыла в его жилах - там, на греб-не холма, на расстоянии броска камня от того места, где он должен был выйти из каньона стоял акла, огромный медведь северных пус-тынь!
Акла, страшный бурый зверь, ростом вдвое выше белого поляр-ного медведя; это таинственное чудовище, о котором мало кто из бе-лых людей слышал; свирепое животное, оставляющее на песке следы длиной в половину руки человека; акла, чье имя однозначно со сло-вом <ужас> на языке эскимосов!
Встречается он так редко, что многим ихалмютам никогда не доводилось видеть даже его следов, чему они очень рады. И все-таки он существует, этот гризли Барренс".
Ф.Моуэт, "Люди оленьего края"
Я думаю, что дискуссия о том, в чьем краю водятся самые большие медведи, ведет свое начало с диспута у костра некоего пер-вобытного становища, когда решающим аргументом служила палица предводителя, разнимавшего хвастунов.
Идея поисков "самого большого медведя" принадлежит писате-лю Олегу Куваеву, получившего известность своим романом "Терри-тория", в основу крутого сюжета которого легли поиски золота на Чукотке в эпоху крушения сталинского режима. Какое-то время его называли даже "Джеком Лондоном Советского Севера".
Профессиональный геолог в прошлом, О.Куваев в начале семи-десятых годов предпринял ряд собственных географических изыска-ний. В их основе лежали поиски нескольких сенсационных объектов, сведения о которых он получил у местных оленеводов. В их числе оказался и некий очень большой медведь. "Мы услышали много ин-тересных вещей.. . О гигантском горном медведе, который изредка встречается в глухих долинах Анадырского нагорья. Медведь тот на-столько велик и свиреп, что при виде даже его следов (пастухи пока-зывали руками размер следов) ударяются в бегство и люди и олени. Медведь этот, однако, весьма редок, и не каждому пастуху, даже всю жизнь проведшему в горах, удается его увидеть".
О поисках этого монстра писатель опубликовал очерк под на-званием "Самый большой медведь" в журнале "Вокруг света".
В качестве отправной точки для поисков самого большого мед-ведя О.Куваев выбрал окрестности озера Эльгыгытгын - гигантского метеоритного кратера в центре Анадырского нагорья. Причины, по которым Куваев решил искать именно здесь, сформулированы сле-дующим образом:
"Район озера Эльгыгытгын.. . один из самых глухих на Чукотке. Даже геологические экспедиции здесь бывали краем: по перспектив-ности район не относится к первоочередным. Но с давних пор он был Меккой оленеводов. Летом здесь холодно, в отдельные годы на озере даже не исчезает лед, о чем говорит перевод названия: нетаю-щее озеро. Летом для спасения от овода и комаров сюда испокон ве-ку прикочевывали стада. Я рассчитывал, что найду здесь достаточ-ное количество пастухов для сбора сведений. И если где-то бродит канадский аклу или кадьяк, то и чукотский аклу запросто мог сохра-нится среди сотен глухих горных долин, окружающих озеро Эльгы-гытгын. Надо сказать, что само озеро числилось у чукотских старо-жилов легендарным. Ходили слухи о невероятных рыбах, обитающих в нем. О стадах медведей, пасущихся на его берегах. Да-же магнитное поле Земли вело себя здесь неразумно: отклонялось на 17 градусов... "
Окрестности озера, как впрочем, и оно само, многократно опи-сано различными арктическими исследователями, но я имею воз-можность не повторять чье-то мнение, а высказать свое: на берегах этого озера ваш автор, то есть я, провел три полновесных полевых сезона, в то время, когда Институт биологических проблем Севера занимался дикими северными оленями Чукотки.
Озеро Эльгыгытгын представляет собой чашу почти идеально круглой формы на холмистом плато Анадырского плоскогорья. Оно произвело на меня довольно мерзкое впечатление.
Впервые я увидал его 14 июля. Озеро практически полностью было покрыто ноздреватым рыхлым синеватым ледяным панцирем. Нас, высадившихся на берег в относительно ясную погоду, сразу же до костей пронизало ветром, с постоянной силой уверенно дувшего со льда.
Холмистые берега с выходами скальных останцов были все ис-пещрены пятнами нерастаявших сугробов, называемых в просторе-чии "снежниками". Все они здесь успешно дожили до самого эквато-ра лета. Кустарники в этих местах, хоть и произрастали, но не поднимались выше голенища кирзового сапога, только в особо ук-ромных местах доставая до колена исследователя. По местным мер-кам это были настоящие джунгли. Даже в относительно яркие сол-нечные дни в пейзаже главенствовали серый и бурые цвета. На горизонте, под северным берегом, со стороны Чаунской низменности и Северного Ледовитого океана маячили свинцовые клочья легких кучевых облаков. Над озером стоял непрекращающийся шелест ру-шащегося оседающего льда.
Немного попозже нам пришлось на себе испытать, что означа-ют эти маленькие облака с севера. Дело в том, что озеро располага-ется в 500 м над уровнем моря. Величина ничтожная для Кавказа или Средней Азии, однако в Заполярье, где один метр превышения идет за десять в субтропиках, она уже была весьма чувствительна. Это высота, на которой обычно двигаются облака со стороны полярных льдов и Северного Океана. На уровне озера, где расположился наш лагерь, облака превращались в туман, в котором иногда нельзя было отличить бочку из под бензина от заблудившегося оленя на расстоя-нии прямого ружейного выстрела.
Именно в этом месте О.Куваев, а за ним еще две экспедиции искали своего "самого большого медведя".
Вопреки утверждениям Куваева оленеводы очень давно не под-кочевывают к этому озеру и в весеннее время все его окрестности заполняются огромным количеством диких северных оленей. Начи-ная с конца мая они собираются в северной части Анадырского на-горья, которое служит диким оленям Чукотки таким же родильным домом, как горы Дрем-Хед для белых медведей острова Врангеля. Самки северных оленей, именуемые на туземный манер "важенками" рассыпаются небольшими группами по проталинам. На этих едва от-таявших мокрых бурых полосках земли появляются на свет божий длинноногие маленькие большеглазые дрожащие оленята - дальние родственники знакомого нам с детства Бемби.
В это время здесь и собираются бурые медведи, привлеченные легкой добычей. Правда, они не объединяются в стаи, да и вообще существование таковых надо отнести за счет творческой фантазии пастухов-оленеводов. Медведи подходят сюда из кустарниковых до-лин рек Чаун и Юрумкувеем и из леса-уремы поймы Анадыря. Ко-нечно, есть среди них и те медведи, которые живут непосредственно в тундровой зоне, то есть, те, которые в ней родились, размножаются и умрут. Но это совсем не те устрашающие гиганты, которые описа-ны у Ф.Моуэта и не те, которые фигурировали в подслушанных Ку-ваевым рассказах пастухов. Это преимущественно небольшие, весом не более полутораста- максимум - двухсот килограммов светлобурые или вовсе рыжие звери. В период отела оленей медведи не торопясь бродят по тундровым угодьям, где они распугивают осторожных ва-женок и находят мокрых, еще не способных двигаться, оленят, кото-рых тут же на месте съедают.
Так пятнадцатитысячное стадо "дикарей" платит свою весен-нюю дань нескольким десяткам медведей.
Большого оленя медведь может поймать разве что случайно. Мне приходилось в бинокль наблюдать сцены, вполне достойные библейской мечты о львах, возлежащих рядом с ягнятами. Крупный мишка, неторопливо покачиваясь, проходил в ста метрах от пасу-щихся оленей, которые при его приближении спокойно отходили в сторону.
Летом ситуация с пищей коренным образом меняется. Медведю не удается построить свое благополучие на одних оленях. Тем более, что "дикари" - истые кочевники, и быстро перемещаются в про-странстве. Там, где сегодня паслись тысячные стада этих зверей, с завтрашнего дня в течение месяца можно не увидеть ни одного. Что не подходит для такого оседлого зверя, как наш герой.
Тут и вступает в действие фактор, который, с одной стороны, мешает безгранично увеличиваться численности медведей (словами О.Куваева - собираться в стада), с другой - препятствует увеличению размеров животных до беспредельно гигантских. Словом, не допус-кает того, чтобы именно в тундре жили "самые большие медведи".
Этот фактор - пища. Здесь просто нечего есть. Чукотская тундра настолько скудна, что оказывается не в состоянии кормить большого оседлого зверя. Потому чукотские медведи.. .
Правильно - мелкие.
Небольшие желтые пузатые медведи Чукотского полуострова - вот и все, что она способна произвести среди медвежьего племени. Родить на своих просторах "аклу" устрашающих размеров она уже просто не в состоянии.
Таким образом, существование гигантского бурого медведя в чукотских тундрах выглядит нереальным не только с точки зрения современной науки, но даже - здравого смысла. К чести О.Куваева, он не поддался искушению состряпать какую-нибудь дешевую сен-сацию и закончил свой очерк вполне пессимистично. Однако, хотел он этого или нет, он проложил путь позднейшим исследователям-любителям двумя отправными точками для поисков.
Во-первых, он предположил, что "самый большой медведь" яв-ляется представителем какого-либо вымершего вида (в исполнении автора он вполне мог быть пещерным медведем). Впоследствии сам Куваев отказался от этой довольно нелепой гипотезы, но у нее оказа-лась собственная долгая жизнь.

Продолжение
Главной отправной точкой для последующих искателей было непосредственно само озеро Эльгыгытгын. Дело в том, что из озера вытекает довольно протяженная (около 300 километров длиной), бы-страя и одновременно безопасная река Энмываам (в переводе с чу-котского это означает "река со скалистыми берегами").
Энмываам - один из самых живописных водных путей Северо-Востока. Последующие исследователи разыскивали "самого большо-го медведя" преимущественно по берегам этого водотока, проведя перед этим несколько дней на берегах самого озера.
Первым из последователей Олега Куваева был корреспондент все того же журнала "Вокруг Света" Владимир Орлов. Владимир Орлов, кроме уже упоминавшейся версии о сохранившемся пещер-ном медведе, параллельно разрабатывал еще две - на этот раз сугубо оригинального производства - о том, что "самый большой медведь" является путешествующим посуху в летнее время белым медведем, или, что он, на худой конец, является гибридом белого и бурого мед-ведей.
Поводом для первой из них послужили бытующие среди корен-ного населения Чукотки легенды о белом бродячем медведе-людоеде - "къочатко". В исполнении чукотских боянов это - белый медведь чудовищных размеров, используемый "на посылках" еще одним пер-сонажем местного демонического пантеона - Древовтыкающей Женщиной. Къочатко обречен всю жизнь бродить в пурге, подстере-гая заблудившихся охотников. Он беспощаден, злобен и способен на всякие подлости, как всякий нормальный злой дух. В.Орлов, видимо, забыл, что если принимать легенду о къочатко за реальность, то за реальность приходится принимать кроме его гигантских размеров и прочие особенности его морфологического строения - например, на-личие у него пяти пар лап.
Реальной подоплекой для этой гипотезы послужили имевшие на самом деле в конце семидесятых годов несколько зимних заходов белых медведей вглубь континентальной Чукотки.
Это произошло в год с тяжелой ледовой обстановкой. Тюленьи стада откочевали из ближайших морей Ледовитого Океана. Так бе-лые медведи остались без пищи и стали усиленно ее искать, при этом некоторые из них предприняли довольно длительные, хотя, похоже, и безуспешные, сухопутные вояжи. Практически все звери, попав-шие в незнакомую обстановку, вышли к человеческому жилью - к помойкам на окраинах поселков, рыбалкам, стойбищам оленеводов - и были перебиты.
О том, как туго им пришлось, можно судить по тому, что по-следний бродяга-медведь, убитый у Вакаревой рыбалки на р.Майн (об этом случае мы позднее расскажем подробно - тогда был серьез-но покалечен человек), громадный самец, весил всего 130 килограм-мов.
Гибридов между этими двумя видами (белыми и бурыми медве-дями) в природе не существуют. В связи с особенностями гона (у бе-лых медведей он проходит с середины марта по середину апреля, у бурых - в первую половину лета). Кроме того места обитания этих зверей практически не пересекаются.
Тем не менее, корреспондент Орлов для проверки все этих трех версий проделал в составе экспедиции нашего Института ставший уже традиционным путь из Эльгыгытгына по Энмывааму ( спустя десять лет его был вынужден проделать и ваш покорный слуга), по-терял на порогах всю свою аппаратуру, однако, несмотря на все трудности и опасности пути сумел по дороге лицезреть мелкого мед-ведька не бурого, а какого-то светлого оттенка (к цветам шкуры у медведей мы еще вернемся) и укрепился в убеждении, что медведи на Чукотке "какие-то не такие".
Тем же традиционным маршрутом в поисках "самого большого медведя" воспользовался магаданский прозаик Альберт Мифтахут-динов. Кстати, этот своего "самого большого медведя" нашел!

"И тут мы увидели его! На середине склона пасся медведь. Мы переплыли ручей, вышли к склону. Это был гигантский черно-бурый экземпляр со светлыми подпалинами на подбрюшье и боках. Вели-чиною с полторы-две коровы. (Превосходная единица для измере-ния! прим.М.К.). Что-то невообразимое. Он мирно поедал траву и ягоды...
Я видел бурых камчатских медведей, встречался с ними нос к носу, участвовал в экспедиции по отлову и мечению белых медвежат на острове Врангеля, но такого мне не приходилось видеть даже сре-ди белых.
.. . Биологи приняли во внимание результаты наших поисков са-мого большого медведя".
Трудно понять, что в данном случае подвело магаданского про-заика - наблюдательность или вкус? - Куваев же не случайно оставил открытым конец своей эпопеи, придав ей тем самым откровенно ри-туальный характер, понимая, что бездоказательные утверждения в счет не идут. Осмелюсь только напомнить, что ваш автор, собирая в течении десяти лет материалы по медведям в тех самых местах, про-мерил несколько сотен следов различных зверей и не встретил за все время отпечатка шириной более 19,5 см. Не думаю, что в число раз-ных чудесных качеств этого зверя входит умение летать по воздуху.
Однако, после того, как в результате открытия А.Мифтахутдинова страсти по медведю в Магаданской области не-сколько подуспокоились, призрак "самого большого медведя" посе-тил Камчатку. Теперь уже речь пошла о Корякском нагорье. На этот раз решили, что тамошний "самый большой медведь", встреченный местным жителем Родионом Сиволобовым есть не кто иной, как ко-роткомордый медведь ископаемой фауны - арктодус. Как обычно, последовали усиленные поиски энтузиастов, в результате которых были убиты медведи. Несколько раз поступали сведения и о добыче "истинного арктодуса". Но с его останками продолжали происходить чудеса, характерные для подобных существ при их жизни. Шкуры гнили, мясо вперемешку с костями сжигалось адептами командно-административной системы, черепа воровали таинственные коллек-ционеры или их не выдавало коренное население под предлогом от-правления религиозных культов...
Словом, арктодуса ищут до сих пор.

Вот, что ещё удалось найти. Киова, не обижайся, посмотри, места - то знакомые, судя по всему...

Сиволобов пишет:

'Обращаюсь к вам вот с какой просьбой. Помогите, пожалуйста, отыскать научную организацию или людей соответствующего профиля, которые заинтересуются неизвестными животными, не занесенными в систематику млекопитающих. Я уже обращался с таким предложением в Академию наук. Животное, о котором идет речь, относится к роду медведей, в этом сомнения нет. В роду медведей будет восьмым. Оно крупных размеров, примерно вдвое по весу превосходит обычного медведя. Но очень сильно отличается строением тела. Задние ноги короче передних, а между ног расположен курдюк, или жировой мешок, который постоянно касается земли. Местные жители (коряки, чукчи) называют его 'иркуйем' с ударением на 'у'. По-корякски - 'волочащий по земле штаны'. Тигильские же коряки называют его 'кайнын-кутхо', что означает - 'бог-медведь'.

Так начиналось первое письмо Родиона Николаевича Сиволобова, тридцатишестилетнего жителя небольшого поселка Тиличики, что стоит на берегу залива Корфа, в северной части Камчатского полуострова, у подножия диких гор Корякского нагорья.
Письмо это было направлено в адрес редакции журнала 'Охота и охотничье хозяйство'.
Профессор Верещагин спустя некоторое время опубликовал ответ на это письмо в журнале 'Охота и охотничье хозяйство'. Начал он с рассказа о том, что к нему в Зоологический институт Академии наук в Ленинграде почти ежедневно звонят, пишут, приходят люди, 'тронутые реликтовым зудом'. Один пожилой инженер на полном серьезе уверял, что знает и видел сам небольшого 'динозавра метра полтора толщиной', уползавшего в расщелину обрыва речки Оредеж, к западу от Ленинграда. Другой - корреспондент какой-то многотиражки - доказывал полную достоверность обитания крокодила в водоемах и прибрежных кустарниках на Южном Урале в Башкирии. Третий - из Челябинска - страшно разобиделся и перестал писать, когда профессор осмелился не поверить его заверениям, что в озерах правобережья Иртыша за Тобольском живет то ли бегемот, то ли морж. А бывший начальник геологоразведочной партии с пеной у рта доказывал, что в одном из озер приохотской земли водится огромная касатка. Она даже утопила однажды санный караван, разломав лед, когда один из каюров стал непочтительно рубить ее торчащий из льда спинной плавник-косу...
Были, припоминал ученый, и другие не менее занятные заявления. Но во время разговора с Феликсом Робертовичем я об этом еще не знал. И хотя всегда со скепсисом относился к мелькавшим в прессе сообщениям о Несси, 'снежных людях' и подобных чудесах, раз и навсегда решив для себя: то, что невозможно снять на фото-, кино- или видеопленку, не может существовать, пообещал ученому попытаться разобраться и в этом деле.
Незадолго до этого мне довелось побывать на Камчатке, провести несколько дней в Тиличиках. Вместе с районным охотинспектором я облазил окрестные горы и речки. Целью моих поисков в тот раз были гнезда хищных птиц, но и бурыми большими тамошними медведями пришлось заинтересоваться. Не раз они встречались на нашем пути. Около десятка зверей довелось мне наблюдать там за месяц, некоторых удалось сфотографировать. С разными людьми за время этого странствия приходилось встречаться, с кем только не разговаривать: и с охотниками, и с рыбаками, и с пастухами-оленеводами. Но ни разу за все это время я не слышал о диковинном, столь необычных форм огромном звере. Будто и не существовало там его. А заявитель уверял, что 'написать обо всем, что ему об этом звере известно, невозможно, для этого потребуется много страниц'. Вкратце же он сообщал пока вот что:
'... В течение нескольких лет я собираю опросные данные об этом звере. До появления на севере нашего полуострова нарезного оружия этих животных, вероятно, было немало, но затем каждая встреча с человеком оказывалась для иркуйема последней. Большой вес, широкая расстановка ног, маленькие задние ноги не давали возможности зверю быстро и вовремя скрыться при встрече с людьми. Есть сведения, что такого медведя, приняв его за 'урода', лет десять назад добыли геологи. Но в основном эти звери встречаются оленеводам. Так, судя по довольно-таки достоверным рассказам, их добывали в 1976, 1980, 1982 годах в Олюторском, Карагинском, Тигильском районах. Из всего этого следует, что в ближайшие годы зверь бесследно исчезнет. Два года я предпринимал попытки его отыскать, но проникнуть туда, где его можно найти в течение одного полевого сезона, можно только на вертолете, а у меня его, увы, нет'.
О себе, своей профессии человек этот не сообщил ничего, кроме того, что он родился в поселке Ветвей.
Но как раз это-то и заинтриговало меня более всего. Полузаброшенный поселок этот стоит среди пойменных диких лесов в среднем течении реки Вывенки. Мне довелось там бывать, и не стоило закрывать на миг глаза, чтобы припомнить путешествие по этой реке, где и в наши дни можно увидеть росомаху и удирающего от нее зайца, занятого рыбной ловлей бурого медведя, парящего белохвостого орлана. Медведей в тех местах что комаров, как говорят местные жители. И если даже отбросить, как несерьезное, заявление Сиволобова о том, что иркуйем - неизвестный науке вид, то что-то неожиданное из жизни бурых камчатских медведей, показалось, будет можно узнать.
Я отправил в поселок Тиличики два письма. одно - Сиволобову, воспользовавшись его заверением, что у него собран огромнейший материал об удивительном животном. Я просил его, не ограничивая себя размерами, написать поподробней обо всем: как, когда, от кого, при каких обстоятельствах он впервые услышал рассказы о звере, постараться привести в подробностях рассказы людей об иркуйеме, обещая опубликовать эти материалы в журнале. Заодно поинтересоваться, намерен ли он сам взяться за поиски зверя, и предложил на всякий случай свою помощь.
Второе письмо отправил давнему приятелю Рушану Абзалтдинову, районному охотинспектору, вместе с которым бродил по горам полуострова Говен, отыскивая гнезда белых кречетов, а затем кормил мошку в лесах по реке Вывенке и ее притоку Ветвею, где выслеживал тоже белых, но только крупных камчатских ястребов. Во время этих скитаний у нас с Рушаном родился план пройтись по камчатским рекам еще раз, но тогда уж не за птицами, а только для того, чтобы светлыми ночами понаблюдать за бурыми медведями во время массового хода рыбы к местам нерестилищ. Я уже и пленку высокочувствительную для съемки достал, но то непогода, то неотложные дела мешали осуществить задуманное, и, поинтересовавшись, не перегорел ли мой приятель, задал вопрос, что думает он по поводу иркуйема, о котором его сосед по поселку шлет письма в редакции журналов и Академию наук.
Ответ Родиона Николаевича пришел быстро. В письме была пачка фотографий. На них он запечатлел свою жену и маленького сына на фоне отменно выделанной медвежьей шкуры. Себя рядом с подстреленным довольно больших размеров бурым мишкой. И еще себя у туши медведя, с которого уже содрали шкуру. С давних пор я не занимаюсь охотой, запретив себе когда-либо брать в руки ружье, охочусь за животными лишь с фотоаппаратом, и, честно признаться, разглядывать подобные фотографии не люблю. Были в письме и еще снимки. Фотоэтюды с лайкой, у костра, на фоне пустынной реки, с добычей - подвешенным за ноги зайцем, но для меня в данном случае они также интереса не представляли. А в письме Сиволобов сообщал, что взяться за написание очерка для журнала об иркуйеме он наотрез отказывается. 'Создавать сенсацию из ничего, - пояснил Сиволобов, - было бы неуважением к читателям журнала 'Вокруг света', которым являюсь и я. Любителей подобных сенсаций было немало, и у меня нет желания становиться в одну шеренгу с ними ('снежный человек', лох-несское чудовище, якутский чучунаа... ). А вот ваше желание принять участие в поисках иркуйема мне понравилось. Но, - предупреждал он, - напарник мне нужен такой, который смог бы находиться в тундре в жару и в Дождь, среди туч комаров и мошки и передвигаться при этом по болотистой жиже, затягивающей ноги, как тесто, с рюкзаком весом 25-20 кг. И это не в течение двух-трех дней, а полный месяц, когда все медведи будут привязаны к нерестовым речкам... '
Отказ поделиться с читателем собранным материалом и это его предупреждение о предстоящих трудностях меня несколько удивили, ибо я сообщил, что не раз бывал в знакомых ему местах. Волновало же Сиволобова больше всего то, что не удается ему никак получить лицензию на отстрел иркуйема. Летом охота на бурых медведей, как известно, запрещена, а как раз в это время он и может отправиться на его поиски. Обращался он за разрешением к охотинспектору Абзалтдинову, но тот оказался якобы не тем человеком, который смог бы вникнуть в серьезнейшую проблему. На первом месте, жаловался Сиволобов, у него музыка, на втором - подруга, а потом уже все остальное.
В конце письма Сиволобов сообщал, что ему стало известно о том, что оленеводы из совхоза 'Корфский' осенью убили иркуйема. Он собирается предпринять поездку в поселок Хаилино, чтобы как следует все разузнать и постараться достать хотя бы шкуру. О результатах предприятия мне непременно сообщит.
В ответном письме я постарался убедить Сиволобова, что могу быть ему напарником, выслал снимки бурых медведей, которых снимал неподалеку от его родного поселка. Объяснил, что раз уж я буду с фотоаппаратом, то незачем иметь лицензию на отстрел. Сфотографируем, покажем снимки ученым, пусть решают, новый ли это вид, а уж тогда, если это на самом деле будет нужно, заведем разговор о выдаче лицензии.
Вскоре я получил и весточку от Абзалтдинова. Охотинспектор сообщал, что тяжело болел, перенес операцию, едва на тот свет не отправился, а потому и долго молчал. К весне он надеется набраться сил, окончательно оклематься и отправиться со мной на моторке по рекам фотографировать медведей. Что же касается 'чуда-юда медведя шибко большого', о котором во все концы трезвонит Сиволобов, то сам он в это давно не верит.
Поначалу-то, признавался в письме Рушан, и он было возгорелся, стал расспрашивать о боге-медведе у всех охотников. Многие из них провели на Камчатке лет по двадцать, но все в один голос заявляли, что хотя и встречались им порой очень большие звери, но таких, чтобы с курдюком, короткопалых и очень жирных, не попадалось.
Не так давно в верховьях реки Кукгушной видели медведя, спина которого возвышалась над кустарником. А кустарник - по грудь мужчине-охотнику. То есть зверь был в холке не менее полутора метров, а это уже огромный медведь. Можно представить, каким он огромным покажется рядом с человеком, если встанет на задние лапы. Размерами он мог, пожалуй, сравниться с американскими гризли, кадьяком - самыми крупными бурыми медведями. И таких особей на Камчатке еще встречается немало, считал охотинспектор. Приходилось ему видеть и фотографии, и шкуры зверей, но все это обычные бурые медведи. Вот и думает он, что нет у них в горах никакого иркуйема. Такого же мнения и охотоведы из Камчатского отделения ВНИИ охоты и звероводства, а уж им ли не знать о существовании малоподвижного гиганта!
Во время медвежьих свадеб, когда за самкой ходят несколько зверей-самцов, припоминал в письме охотинспектор, ему приходилось видеть непривычных взору могучих зверей, поджарых, с необычно длинными ногами. Вполне возможно, допускал он, что осенью, во время обильных рыбных пиршеств, такие огромные самцы могут объедаться так, что какое-то время даже и не в состоянии нормально передвигаться. Не таких ли зверей коряки и прозвали иркуйемами? Но и это всего лишь его предположение.
О Сиволобове Рушан не пожелал много писать, но и не скрыл недовольства им как охотником. Есть у него подозрения, что не во всем соблюдает тот правила, а соблюдать их ему придется. Охотой он занимается как любитель, а работает в поселке в пожарной части шофером. Поискам иркуйема он никак не препятствует, но требует только, чтобы вел их, не нарушая законов, запасшись соответствующим разрешением. А более всего ему не нравится то, что Сиволобов 'на каждом углу теперь заявляет, что прославится обязательно, будут про него писать в газетах и журналах'.br> Рушана я знал как человека до наивности честного и порядочного, с доводами его трудно было не согласиться, и, наверно, я поставил бы точку на поисках иркуйема, но тут и появилась статья профессора Верещагина, о которой я упоминал вначале.
Рассуждая о том, надо ли относиться скептически ко всем фантастическим идеям, предложениям, поискам, как бы наивны они ни были и какие бы иронические улыбки ни вызывали, профессор сослался на ученого и фантаста Ивана Антоновича Ефремова, который писал, что не следует отнимать у публики полет фантазии, веру в существование таинственных сил и загадок бытия. Это все равно что 'отнимать у детей любимую игрушку'. И Верещагин, следуя избранному правилу, так высказался о сообщении Сиволобова:
'Как известно, у Берингова пролива, на Чукотке и Аляске, островах Алеутской гряды живут самые крупные в мире бурые медведи, - писал он в журнале 'Охота и охотничье хозяйство'. - Отъевшись на нерестящихся лососях и пышной траве, они достигают веса 500-600 кг. Отсюда у нас в Зоологическом институте хранится большая серия черепов, собранных в 90-х годах прошлого столетия Н. Гребницким.
Что же за зверь, о котором сообщает Сиволобов? Весит он будто до полутора тонн, а высота его в холке достигает 1,5 метра. Быть может, это просто сильно откормившиеся особи бурого медведя? Но почему тогда они ни разу не попались ученым?
Всего 10-12 тысяч лет назад, - развивал свою мысль ученый, - в Северной Америке от Аляски до Калифорнии бродили последние экземпляры гигантского короткомордого медведя 'арктодус симус'. Американские ученые считают, что арктодус был крупнейшим наземным хищником века млекопитающих - кайнозоя, грозой всех тогдашних копытных Америки-от лошади до бизона. Представьте себе чудовище высотой в холке два метра, весом около двух тонн, с черепом длиной 45 сантиметров.
Что, если арктодус, угаснув в Америке, сохранился до наших дней на Чукотке и Камчатке? А иркуйем не что иное, как измельчавший потомок арктодуса?! Это была бы превосходная разгадка. Я, конечно, написал Родиону Николаевичу и попросил прислать хотя бы один зуб или обломок косточки иркуйема со стойбища оленеводов. Поживем - увидим, но пока нужна широчайшая информация и призыв к охране последних гигантов'.
Хитроватые рассуждения ученого, большого, известного на весь мир специалиста, не повлияли на мою убежденность в существовании иркуйема. Профессор не стал 'отнимать игрушку', мило пофантазировал. Мне довелось читать, что заселение людьми Северной Америки началось, как считают американские ученые, 11 тысяч лет назад. После того, как там вымерли саблезубые тигры, львы, волки и другие страшные хищники, в том числе и арктодус симус. Этот огромный медведь, столкнувшись с которым, как считали ученые, потерпел бы поражение любой человек, особенно, как подчеркивалось, на открытом пространстве, где спастись от него было просто невозможно. И попади этот зверь на Чукотку в силу каких-либо обстоятельств, превратился бы он в жирную неповоротливую улитку. Кстати, крупные хищники, как считали те же ученые, вымерли в связи с изменением климата, ставшего для них губительным.
Однако Родион Николаевич от своего не отступал. Вскоре я получил еще одно письмо с фотографией шкуры бурого медведя, растянутой на стене сарая. С виду это была самая обычная медвежья шкура, но Сиволобов не сомневался - иркуйем! Он указывал на выступы между конечностями, на необычное расположение хвоста, что могло подтвердить наличие курдюка. Длина шкуры, сообщал он, - 235 сантиметров, размах передних лап - 300, весил медведь, как предполагал хозяин, примерно 500 кг. И хотя все эти данные не соответствовали размерам зверя в два раза более обычного, весом в заявленные первоначально полторы тонны, но наиглавнейшим доказательством, как считал Сиволобов, была шерсть. Она совсем не походила на шерсть обычного медведя. Пучок этой шерсти Сиволобов вложил в письмо и просил передать специалистам для анализа.
Шерсть, снимок и письмо я передал Валентину Сергеевичу Пажетнову, известному знатоку бурых медведей. А Родиону Николаевичу в письме пересказал его сомнения насчет иркуйема, который если и выделится из семейства бурых медведей, то, скорее всего, как подвид, а не самостоятельный вид. Ведь и такие необычные медведи Америки, как гризли, как, впрочем, и все остальные, отнесены к одному виду - бурый медведь. А как сказал Пажентов, подвидов бурых медведей в Америке некоторые ученые насчитывают около пяти десятков. Более того, не удержался я, разговор идет только лишь об огромном медведе, но если это самостоятельная порода, то должны быть и иркуйемицы-самки, и иркуйемежата-медвежата. А о них пока и речи не ведется, нет ни единого упоминания.
'Честно признаться, - ответил мне вскоре Сиволобов, - я был немного огорчен последним Вашим письмом, а именно тем, что Вы утверждаете о невозможности обитания в наших краях неизвестного науке зверя. Но я, наверно, больше удивился бы, согласись Вы со мной, так как начинал искать единомышленников среди местных охотоведов, затем в Камчатском отделении ВНИИ охоты и звероводства и в конце концов дошел до АН, и в большинстве случаев в ответ мне покручивали пальцем вокруг виска...
Я ожидал результата оценки ученых, ждал письма от Пажетнова, но раньше получил еще одно послание от Сиволобова:
'Пишу Вам внеочередное письмо, так как получил от Верещагина с промежутком в пять дней письмо и почтовую открытку. И так как волею случая я затравил вас этим медведем, считаю нужным и в дальнейшем держать в курсе событий. Вот вкратце содержание письма: судя по фото, подчеревок у мишки был чудовищно необычный, окрас головы - белесый, морда - нестандартная. Уродливо короткие задние ноги. Зверь был медлительный, мирный. Макро- и микроскопическое сравнение с шерстью бурых медведей ничего путного не дало. Тем более что неизвестно, откуда взята проба. Для выводов о системной принадлежности нужен череп или хотя бы нижний или верхний зубной ряд. (А никак не фотография, подметил мне Сиволобов.)
Вот видите? То, чего не заметили вы, заметил человек, который кое-что в этом понимает. Голова действительно мала для медведя таких размеров, да и ухо опущено ниже, расстояние от глаза до уха меньше, чем у бурого медведя. Ну а в задней части шкуры различие сильно выделяется.
Содержание открытки: 'Если по исследованию черепа и зубов иркуйем окажется действительно новым видом, то шкура его, безусловно, должна храниться в центральном музейном собрании с указанием первооткрывателя, то есть Вас. Поэтому поберегите ее для дальнейшего выкупа. Иркуйема для потомков назовем Ursus sivolobovi ('Медведь Сиволобова'. - Авт.), если Вы не возражаете, конечно. Было бы неплохо организовать на поиски черепа и костей специальную экспедицию, пока останки не уничтожили хищники или их не унесло водой'.
Такое обращение профессора уже не воспринималось как игра в фантазию, и, по правде говоря, меня несколько ошарашило, ибо перед этим я успел получить отзыв Пажетнова, который писал, что 'не допускает мысли, что на Камчатке есть еще какой-то подвид медведя, кроме всем известного бурого'. Но в то же время и он, хотя считал позицию эту теоретически шаткой, допускал, что при определенных барьерах, не допускающих смешения с обычным бурым, другой подвид мог в принципе и существовать. А Сиволобов в конце письма вместо надоевших мне фото убитых медведей изобразил пером с особой тщательностью коротконогого с отвисшим до земли брюхом-курдюком иркуйема. В фас и в профиль. Зверя нарисовал ему корякский художник Кирил Васильевич Килпалин, одиноко живущий на реке Вывенке. А когда этот рисунок, сообщал Сиволобов, он показал в корякской семье Кадык, то старички-хозяева в один голос воскликнули:
'Иркуйем! Точно такой, какого мы и видели'. Но видели они его лишь раз и давно.
Что же касается медвежат, заверил меня Сиволобов, то их и медведиц из рода иркуйемов также видели. Встретили однажды все семейство неподалеку от Хаилина. У него имеются и фамилии людей, повстречавшихся со зверями. Есть, мол, и это доказательство, что иркуйемы самостоятельный вид. Осталась теперь самая малость: заполучить в свои руки череп. И с делом этим он уж как-нибудь теперь справится. В предвкушении скорого успеха он делился в письме предстоящими планами: вначале отправится в Хаилино искать череп, а затем и самого зверя. Мне же оставалось сожалеть, что я не смогу отправиться вместе с ним.
С тех пор минуло два лета. На Камчатку я так и не выбрался. Хотя не раз, списываясь с Рушаном, строил планы путешествий по камчатским рекам за фотографиями бурых медведей да прояснением загадки иркуйема. Хотелось самому встретиться и поговорить с людьми, на рассказы которых ссылался Сиволобов. Но то одно, то другое непредвиденное обстоятельство заставляло откладывать поездку, переносить ее на следующий год. Череп же или хотя бы зуб пока так и не был найден.
Абзалтдинов уже не был районным охотинспектором. Стал работать простым охотником, и 'помог' ему в этом Сиволобов. За это время он стал если не знаменитым, то достаточно известным. Про него, открывателя иркуйема, часто писали местные газеты, сделало передачу телевидение, наконец, рассказала газета 'Правда'. 'Идущий за тайной' - так был назван репортаж.
-? Мне в общем-то все равно, - признавался Родион Николаевич, - кем является на самом деле иркуйем: просто крупным медведем или потомком вымершего арктодуса. Главное - приоткрыть завесу тайны над этим загадочным существом, добыть о нем правдивую информацию...
- На этот раз иду в тундру не один, с напарником, - сообщал он. - Если потребуется, не пожалею для поиска и своего отпуска. Не принесет результатов нынешняя экспедиция - предприму новые. Нам, живущим во второй половине двадцатого века, не простят потомки полного исчезновения столь необычного представителя животного мира. Опасность же подобная существует. Именно потому я и собрался в дорогу...
Немудрено, что местные власти стали относиться к нему с большим почтением. А районный охотинспектор, этот неисправимый меломан, как и прежде, стоял на своем: в летнюю пору - никаких лицензий на отстрел медведя! Сиволобов своими жалобами к вышестоящему начальству добился присылки в Тиличики проверяющего, и хотя уличить в каких бы то ни было неправых действиях районного охотинспектора не удалось, но 'мышиная возня', как признался в письме Рушан, ему так надоела, что он решил уйти в охотники. И не жалел, считая эту профессию прекрасной. 'Если быть истинно охотником, а не уничтожителем', - прибавлял при этом он.
Но поискам черепа иркуйема отставка охотинспектора успеха не прибавила. Выросло количество очевидцев, уверявших, что встречали иркуйема. Двое охотников пожертвовали шкуры застреленных ими необычных зверей с укороченными задними лапами. Сиволобов прислал мне фотографию: четыре медвежьих шкуры, вывешенных на заборе в ряд. Среди них была шкура обычного медведя, три - иркуйемов. Разница имелась, но Верещагин продолжал твердить свое: нужен череп, хотя бы косточка. А его-то, как это ни странно, потому что обычно охотники чаще всего предпочитают сохранить череп, ни один из охотников представить не мог. Шкура с выделанным черепом значительно дороже ценится.
С Сиволобовым я встретился в Москве. Он прилетел купить для охоты породистую лайку. Роста он оказался невысокого, из породы людей, про которых принято говорить - юркие. Выработавшийся, очевидно за последние годы, апломб в разговоре был хорошо заметен. Верным он считал прежде всего собственное суждение и не желал слушать каких-либо моих возражений. Охотником он оказался страстным. На хорошую собаку денег не пожалел. А медведей, не скрывал, за свою жизнь успел не один десяток уложить. В существовании иркуйема он был уверен на все сто процентов. На этот раз на поиски его он брал с собой кинооператора. Рассказал, что студия 'Киевнаучфильм', ознакомившись с публикациями в различных газетах, решила снимать про иркуйема фильм. Он согласился быть их консультантом и проводником. За чашкой чая, раздобрившись, Родион Николаевич пообещал пригласить в этот поход и меня. Вызвать в Тиличики в нужное время. Но лето окончилось, а приглашения я не дождался. А осенью получил очередную пачку фотографий, где было немало пейзажей, гнезд канюков и даже кречетов.
'А где же иркуйем?' - послал я в ответ вопрос.
'Вы спрашиваете, где иркуйем? - будто услышал я его ворчливый ответ, прочитав пришедшее письмо. - Спрашивать легче, чем искать, а искать пока никто не хочет... '
В конце июля 1991 года еще один иркуйем был бесцельно убит, сообщал далее он. Произошло это в районе мыса Грозный Олюторского залива. Караулившие оленей в ночном дежурстве Туркини и Элевьи увидели, как в стадо оленей вклинился медведь уродливого телосложения. Неуклюже прыгая, он приближался в оленям, распугивая стадо. Элевьи двумя выстрелами прикончил зверя. Утром сняли шкуру, пытались ее выделать, но начались дожди, и ее, зачервелую, бросили на одной из стоянок прямо в тундре.
Узнав об этом, рассказывал в письме Сиволобов, он позвонил Верещагину. Но тот, как и раньше, пожаловался на 'нищету' своей организации, отсутствие средств для оплаты вертолета. А попасть в то место можно было только на вертолете. Верещагин пообещал созвониться с коллегами из Магадана, потом перезвонить ему. И пропал. Тогда Сиволобов обратился в редакцию журнала 'Охота и охотничье хозяйство'. Ведь дорог был каждый день, того и гляди, выпадет снег, а тогда разве отыщешь в тундре останки!
- В редакции меня отфутболили, - продолжал Сиволобов, - в родное Камчатское ВНИИОЗ. Когда-то и там мне отказывали в помощи, но на этот раз согласились помочь, взяв с меня слово, что я отдам им одну из имеющихся у меня шкур иркуйема. Зафрахтовали вертолет на четыре часа. Со мной за шкурой иркуйема отправился В. В. Кощеев, специалист по медведям. Залетели вначале в Хаилино за людьми, которые смогли бы указать место, где был добыт зверь. По пути забрали со стоянки размокшую плешивую шкуру, брошенную оленеводами. Ну а дальше, как всегда, началось невезение.
Вешки с белой тряпкой на конце, оставленной охотниками у туши медведя, на месте не оказалось. Оленеводы, не предполагавшие еще в эти места возвращаться, не присмотрелись в свое время к местности и никак не смогли сориентироваться. Час утюжили мы площадку примерно в один квадратный километр, но костей так и не нашли. Все поросло метровой высоты кустарником. Так, несолоно хлебавши, пришлось возвращаться.
Вот и еще один иркуйем убит, подвел итог Сиволобов, а дело о распознавании его так и не сдвинулось. В свое время, припомнил он, я предлагал профессору Верещагину взяться за оповещение всех оленеводов этого района Камчатки о ценности и редкости этого зверя, важности заполучения останков для науки. Дело было за тем, чтобы разрешить им отстрел в летнюю пору. Ведь оленеводов не менее 500 человек, и в основном они постоянно ходят по отдаленным уголкам в летнюю пору. Разреши им отстрел официально, чтобы не хоронились потом, объясни необходимость, и пару лет назад мы бы имели не только череп, но и весь скелет. Верещагин же на отстрел никак не соглашается, продолжал развивать свою мысль Сиволобов, мотивируя это возникновением нездорового ажиотажа и ненужным уничтожением редчайших зверей. Если они есть. Но мне кажется, что в это-то он как раз и не верит. А тогда тем более, почему бы не выдать лицензию на отстрел. Видно, совсем остарел Верещагин, почти 90 лет, не скрывал раздражения Родион Николаевич. Пора бы ему на пенсию, уступать дорогу молодым. В том же письме с неодобрением прошелся и по Валентину Сергеевичу Пажетнову. Прислал, мол, тот письмо, пообещал подключить к поиску иркуйема зоо-факультет МГУ. Да так и пропал. Ни слуха ни духа.
В Олюторском районе, делал окончательный вывод Сиволобов, на сегодняшний день, по собранным им данным, имеется 4-5 разрозненных, удаленных друг от друга не менее чем на сотню километров, угасающих очагов этого непознанного зверя.
В каждом из них от нескольких по полутора десятков особей. Вероятно, два-три очага есть в Карагинском районе. Один зверь, а возможно, несколько разрозненно доживающих свой век особей остаются в Тигильском. Пора звонить во все колокола, считал Сиволобов, если мы хотим сохранить это уникальное, реликтовое существо. Он предложил мне написать обо всем этом в своем журнале 'Вокруг света'. Приглашал приехать, сфотографировать на цветную пленку шкуры иркуйемов, предлагал для использования всю имеющуюся у него информацию. Я подумал и.. . согласился.
Лететь на Камчатку показалось накладным и ненужным. В результате длительной переписки 'информации' у меня скопилось предостаточно. Я сообщил об этом Сиволобову, он не возражал. Очерк об ир-куйеме был поставлен в четвертый, апрельский номер. Хотелось, чтобы его прочитали оленеводы и участники всех экспедиций, отправляющихся на летние работы в отдаленные уголки Камчатки. Может, их наблюдения, выводы, нахождения хоть каких-то останков зверя помогут разрешить наконец-то загадку иркуйема.
Увы, первым откликом на публикацию было письмо жены Родиона Николаевича. За использование выдержек из писем своего мужа она ни много ни мало обещала привлечь меня к суду. Этим якобы я задел честь и достоинство Родиона Николаевича. Затем пришло на имя главного редактора и возмущенное письмо самого Сиволобова.
В своем очерке я предоставил возможность высказаться по поводу существования иркуйема не только ему, но и воспроизвел слова профессора Верещагина, высказывания охотинспектора Абзалтдинова. Это-то и задело неугомонного жителя Тиличик.
Об иркуйеме на этот раз не было сказано ни слова. Как можно было предоставлять на страницах журнала слово Абзалтдинову. Он уже давно не охотинспектор, а охотник, возмущался Родион Николаевич. Да и охотник-то он никудышный. Часами слушает музыку - меломан! Хотя из переписки с Рушаном я знал, что его вновь назначили на должность охотинспектора, он был председателем районного общества охотников. А Сиволобов опять пишет на него жалобы во все инстанции. Трудно ему работать.
Только теперь я, кажется, наконец-то и сам разглядел Родиона Николаевича. Понял, что человек этот далеко не простой, и посочувствовал Рушану. В письме в редакцию, испепелив охотинспектора, Сиволобов пояснил, в чем задета его честь.
Читателям очерка может показаться, что это он сам придумал иркуйема, а потому он требует, чтобы в следующем же номере был опубликован список фамилий всех людей, которые рассказывали ему о встрече с этим зверем. Список был довольно-таки, надо сказать, длинный. И публиковать его, конечно, не было возможности да и необходимости.
Вскоре на телеэкраны страны вышел документальный фильм Игоря Гудзеева о камчатских медведях. Его раза три показывали по телевидению, и, конечно, смотрел его и Родион Николаевич.
Показан был там он сам. Как ходит по тундре, встречается с коряками-оленеводами, записывает их рассказы о большом медведе, показывает им рисунки иркуйема и те подтверждают, что да, он такой. Но во время этих походов не то что иркуйема, обычного медведя не удалось встретить. Пришлось киногруппе обращаться за помощью к Виталию Николаенко и Игорю Ревенко, известным охотоведам и большим специалистам по фотографированию камчатских медведей. Они и помогли хорошо снять на пленку очень крупных зверей во время рыбалки. Объяснили, как вести при этом себя людям, чтобы не вызвать нападения, а заодно и ответили на вопрос, верят ли они в существование иркуйема. Оба отнеслись к этому отрицательно. Нет в их краях никакого иркуйема!
Не обошли в фильме и стороной Рушана Абзалтдинова. В то время бедовавшего на берегу Олюторского залива простым охотником. Игорь Гудзеев, режиссер, по возвращении с Камчатки в разговоре со мной высказался о нем как о наиболее грамотном, образованном специалисте. Никак не унижая чести и достоинства Сиволобова, признавшись, что когда-то и сам был готов встать на сторону этого охотника, Рушан высказался в этом фильме так, что 'иркуйем' не что иное, как результат инбридинга, близкородственного смешения. То есть - урод. Потому-то время от времени в их краях появляются такие звери и исчезают вскоре как не приспособленные к активной жизни. Но это, сказал он, его версия, и она еще нуждается в подтверждении.
Должно быть, фильм этот утихомирил пыл жены Сиволобова, и я не получил повестки с вызовом на суд. Откликов на публикацию пришло немного. Писали читатели из Болгарии, Москвы и других городов, но не пришло почти ни одного письма от жителей Камчатки. Отклики были разные: с заинтересованностью, сомнениями и даже с издевкой. Все эти письма по мере поступления я пересылал в Тиличики. Но от Сиволобова я получил лишь одно письмо. Пришло оно глубокой осенью.
Признался, что не все в моей публикации ему понравилось: не к чему, считал он, было приводить высказывания Верещагина и Абзалтдинова, а надо было написать просто, что вот, мол, есть три шкуры и много устных заявлений, и это помогло бы лучше продвижению дела по поиску иркуйема.
В существование его он верит по-прежнему, а на вопрос, почему оленеводы до сих пор так и не могут сохранить кости и череп зверя, отвечал, что повинна в этом прежде всего их темнота и необразованность. В которой, кстати, виноваты мы сами. Пора бы с большим вниманием относиться всем нам к этим малым народам.
На базе Камчатского отделения ВНИИ охоты и звероводства, сообщал с нескрываемой радостью он, создана новая научная организация, и В. В. Кощеев получил задание заняться исследованием медведей северных районов Камчатки. На полеты выделены средства, и начинается настоящая работа по поиску иркуйемов.
Читая эти строчки, я подумал, что публикация в журнале очерка, следовательно, не прошла даром. В скором времени исследователи отправятся на обследование окрестностей озера Потаггытхын, бухты Сомнения, где встречали диковинных зверей. А со мной, пояснил Родион Николаевич, бумажную полемику он решил навсегда закончить. Так как не видит в этом никакого смысла. Вот так.
Пожалуй, можно было бы на всей этой истории поставить точку. Но оказывается, как и ребенку трудно расстаться с интересной игрушкой, не легко стало и мне смириться с мыслью, что 'волочащего по земле штаны' и 'бога-медведя' не существует. Может, неверны все разумные доводы прагматичных специалистов, живет где-то в самых потаенных уголках Корякского нагорья медлительный и неповоротливый зверь-иркуйем.
Время идет. С тех пор минуло уже не одно лето. Но каких-либо новых сведений об этом с Камчатки больше не приходит...

Статья в "Камчатской правде"

КТО ТЫ , "ИРКУЙЕМ"?
Читатель со стажем при упоминании о "иркуйеме", вероятно, вспомнит меня - я тот самый энтузиаст-зоолог, в недалеком прошлом отдавший десять лет поискам загадочного медведя из корякских легенд и современных сообщений (и охотник-любитель, добывший не один десяток медведей).

В те годы (с 1979 по 1989) я публиковал информацию о странном медведе в печатных изданиях всех уровней, в надежде привлечь к этой интереснейшей проблеме соответствующих ученых мужей. Но в то "перестроечное" время у науки уже не было средств на подобные исследования. Мои московские друзья-орнитологи, создатели "Русского соколиного центра", которым я помогал по мере возможности в сборе птенцов и информации о соколе-кречете, сожалели, что не могут ничем помочь, и успокаивали: "... Ты только не расстраивайся. Все и всегда держалось только на энтузиастах. У них больше трудностей, но и больше шансов на успех, а самое главное - больше удовлетворения от работы". Я и не думал расстраиваться. Десять ежегодных отпусков, проведенных в зоологическом "эльдорадо" - такое мог позволить себе только "тронутый реликтовым зудом" (так за глаза называли меня односельчане, многозначительно покручивая пальцем у виска). Моей основной целью того времени было рассекретить загадочного, не известного науке медведя, в существовании которого я не сомневался. Основные, существенные отличия "иркуйема" от обычных бурых медведей - укороченные задние ноги и более крупные размеры. "Иркуйем" в переводе с корякского - волочащий по земле штаны, другое его название - "кайнын-кутх", что означает медведь-бог. О реальных встречах с необычным медведем и сегодня еще можно услышать в некоторых селах южной части Корякского нагорья. Но официальной наукой он не признан, а значит, его как бы и нет.

Ведущий специалист Академии наук СССР по млекопитающим, и в частности по медведям, Н.К.Верещагин, которому я периодически сообщал о собранном материале, высказал свое предположение: не потомок ли это североамериканского медведя ледникового периода "арктодуса-самуса"? И все, кто не исключал существования в Корякин такого медведя, дружно подхватили идею авторитетного профессора, не приняв всерьез моего мнения: а не происходит ли сейчас образование нового вида медведя? На мой взгляд, оно, если не ближе к истине, то все же реальнее. ("Арктодус" - медведь-чудовище высотой в холке около двух метров и весом до двух тонн. "Иркуйем" - медведь-увалень с задними ногами карлика, необычайно толстый даже после вынужденной весенней голодовки и весом около одной тонны). Чтобы быть услышанным, оказывается, недостаточно собрать о нем почти полный материал и найти грубейшую ошибку в третьем томе "Систематики млекопитающих", где черепа белого и бурого медведей попутаны местами (рецензенты этого учебного пособия - академики и профессора). К тому же, по сегодняшний день мне не довелось встретить человека, который бы рассказал о медведях Камчат-ско-Корякского региона то, чего бы я о них не знал. Очевидно, всего этого мало. Надо иметь за душой что-нибудь посерьезнее звания охотоведа-самоучки. Но, как мне кажется, проблема здесь вот в чем. Медведи Чукотки и Корякского нагорья по некоторым морфологическим признакам существенно отличаются от своих южных собратьев, хотя принято относить их к одному подвиду - "урсус берингианус". Боюсь показаться оригинальным, но для наших научных светил все медведи России, как китайцы, - на одно лицо. Скепсис, умственная лень и научное высокомерие генералов от науки не позволяют признать самый дальний Северо-Восток России современным центром видообразования. Именно это обстоятельство не дает окончательно ответить на вопрос: кто ты, "иркуйем"?

Злободневные вопросы охраны природы и природопользования наконец-то заставили охотоведов Камчатской области более серьезно подойти к определению численности медведей на полуострове. А все потому, что "зеленые" поставили вопрос о возможном запрете весенней охоты на медведей по причине отсутствия реальных данных о состоянии медвежьей популяции Камчатки. С восьмидесятых годов ушедшего столетия и по современность за основу бралась цифра 8-9 тыс. особей на всей территории области, включая КАО. Откуда взялось именно такое количество мохнатых "аборигенов", кто, когда и как проводил учет? А никто и никогда этого должным образом не делал. Просто так решило руководство "Камчатпромохоты", а цифра эта, как выяснилось, фактически была взята с потолка.

В начале девяностых годов, в преддверии создания охотуправления Корякии, я опубликовал статью в окружной газете, в которой изложил свое видение назревающей проблемы. Там же впервые привел аргументы (результаты анализа многолетних наблюдений за медведями на четырех контрольных участках) о реальном количестве и состоянии популяции медведей КАО. Ниже привожу один из доводов той публикации.

Медведи, как ни странно, более всего страдали не от охотников или браконьеров, а от.. . оленеводов. По данным на 1988 год, в автономии насчитывалось 89 оленеводческих звеньев. В каждом звене официально находилось две-три единицы огнестрельного оружия. Медведи очень часто встречаются оленеводам на кочевых маршрутах и, естественно, конфликты неизбежны. Разграбившего продуктовый склад, базовый дом или "отличившегося" непредсказуемостью безоговорочно приговаривали к высшей мере наказания. И почти каждый зверь, проявивший нездоровый интерес к оленям, сразу брался на мушку. Такими превентивными мерами ежегодно отстреливалось от 300 до 500 медведей. Прибавьте к этому отстрел по лицензиям, пресс браконьерской охоты и получите результат, от которого популяция медведей Корякин была бы подорвана в течение нескольких лет. Почему этого не происходило? Да потому, что фактическое количество медведей округа в 2-2,5 раза выше названного уважаемым охотоведом....

Современное оленеводческое хозяйство КАО находится в глубокой депрессии и имеет стабильную тенденцию к ухудшению. Встреча с оленеводами в тундре - большая редкость. Но медведям от этого не стало легче. Теперь косолапых безжалостно отлавливают в летнее время петлями по берегам нерестовых рек как заезжие заготовители лососевой икры, так и местные жители. Таким образом, они стараются обезопасить себя и заготовленную продукцию, а заодно и запастись целебной желчью. Но это вновь созданное давление на медвежью популяцию автономии пока не превышает то количество, которое раньше отстреливалось оленеводами.

За тридцать лет странствий по Корякин мною собран обширный материал о многих сторонах жизни этого интереснейшего представителя нашей фауны. И за такой же период спортивной охоты на медведей я прочно усвоил - опасен не тот зверь, которого ты видишь... . Именно поэтому анализирую все известные мне случаи нападения медведей на людей. Один из последних, доподлинно мне известных - гибель профессионального японского фотографа - анималиста Мичио Хошино в лапах камчатского, испорченного панибратским отношением, медведя. Подобные происшествия не редки в нашем медвежьем краю, но.. . Дело в том, что я давно знаком с организатором того вояжа японцев в район озера Курильское. Впервые мы встретились в июне 1988 года на съемках документального фильма "Куда ушел "иркуйем?". И с первых дней знакомства я вынужден был обратить его внимание на недопустимо-прене-брежительное отношение к безопасности при нахождении в медвежьих владениях. К сожалению, мои предостережения не подействовали на молодого зоолога - осенью того же года он чудом остался жив, побывав под разъяренной медведицей. Зверюга только разодрала на нем станковый рюкзак, который надежно закрыл от ее смертоносных клыков шею и голову. Ему удалось сохранить самообладание и неподвижность, поэтому медведица решила, что сделала свое дело и ушла, уведя за собой медвежат, которые и стали причиной неожиданной агрессии. И самое непонятное для меня во всей этой истории - то, что он не стал считать тот счастливый день вторым своим рождением. Из его памяти очень быстро выветрилось зловонное звериное дыхание. Как следствие такой забывчивости - трагедия с Хошино.

Мои собеседники, которые остались живы после такого "общения" с хозяином леса, рассказывали о случившемся весьма однообразно: медведь, подмяв под себя жертву, старался прокусить ей.. . голову. Попутно, как карандаши хрустели руки, пытавшиеся закрыть этот драгоценный участок тела. Живыми, в основном, остались те, которые оказали достойное сопротивление неимоверной медвежьей силе и его способности почти мгновенно убивать человека. Как правило, все они были оленеводами или жизнь их, так или иначе, была тесно связана с тундрой. Оленевод - не профессия - это образ жизни, больше всего напоминающий жизнь воина. Из глубины веков и до наших дней продолжается соперничество Человека с Медведем за право быть хозяином одной и той же территории.

Под первым номером в моем архиве стоит житель п.Паланы - Йомэк Кававович. С 1976 по 1979 годы я работал шофером в лесопункте этого поселка - развозил березовые дрова по частному сектору. Однажды стучу в дверь одного дома, держа в руке заявку на дрова и авторучку. Дверь открывается, и передо мной появляется абориген.. . с жутким изуродованным лицом. От неожиданности я сделал два шага назад (хорошо, что ступенек не было) и замер с вытянутой рукой, держащей бумажку. Попытался что-то сказать, но из этого ничего не получилось. Видя мое замешательство, он осторожно взял у меня заявку и, приложив ее к косяку двери, поставил в нужном месте закорючку. Затем так же, не делая резких движений, вложил мне в руку документ и сказав: "вигружай", исчез за дверью... . Было мне тогда не многим за двадцать лет, и я только готовился "взять" своего первого медведя. Прошли годы. Ушел с погребального костра к "верхним людям" Йомэк. Но два раза, когда мне приходилось добирать без собаки медведя -подранка, я видел то лицо перед собой. Это было хорошим отрезвляющим фактором. Раненый зверь очень опасен. Слыша преследование, он затаивается возле своего следа, искусно используя для маскировки местный рельеф и растительность, и бросается на охотника сзади или сбоку. При нападении медведя из такой позиции у преследователя, подгоняемого азартом погони, шансов на спасение нет. В такие моменты с виду неповоротливый увалень становится подвижен как ртуть (только в несерьезных книжках и глуповатых киношках он неуклюже встает на задние лапы и идет на охотника). Не описать словами то нервное и физическое напряжение, которое испытывает охотник, тропя зверя по краповому следу.

Медведи - великие приспособленцы. Они быстро осваиваются в изменяющихся условиях обитания. Например, появление людей на территории доминирующего медведя некоторые молодые особи используют довольно оригинально - как защиту от старших собратьев, стоящих на верхних ступеньках иерархической лестницы внутривидовых отношений. Подобное поведение "отрока" отмечал один из научных сотрудников Южно - Камчатского заказника. Он рассказал, как молодой медведь при появлении хозяина рыбалки спешно ретировался в направлении зоологов, ложился в десятке метров от них и настороженно посматривал на рыбачащего верзилу, а тот, в свою очередь, опасливо озирался на людей. Такое поведение медведей чаще всего характерно для охраняемых территорий, где третья их часть перестала бояться человека. Мне и самому однажды пришлось столкнуться с подобной ситуацией. В ниже приводимом случае косолапый буквально прилип к лагерю, который я оборудовал на берегу протоки, кишащей нерестящимся лососем. Ежедневно он приходил в одно и то же время, с точностью до пяти минут. Мой верный помощник и надежный охранник - западносибирская лайка по кличке Заграй - уже на третий день устал его гонять и только недовольно ворчал сквозь зубы при очередном появлении настырного соседа. Оказывается, до нашего прихода здесь была вотчина очень крупного медведя. Это нетрудно было определить по следам, оставленным на глинистом берегу. При нашем появлении "хороший медведь" вынужден был покинуть добычливое рыбное место. И молодой "топтыжка" две недели нахально отъедался в чужой столовой, пока мы непроизвольно обеспечивали ему надежную защиту. Чем не симбиоз?

Именно этим можно объяснить феномен медведя Виталия Николаенко - "Добрыни". Только в данном случае общеизвестный энтузиаст медвежьей проблематики сам предложил защиту, которую относительно молодой зверь с благодарностью принял. Годами такое содружество укрепилось настолько, что медведь перестал реагировать на обвешанного фото и видеоаппаратурой неутомимого попутчика, как акула не замечает рыбу-лоцмана.

Совершая переходы по Корякскому нагорью, бывало, забредал в такие величественные места, куда и бесконечные скитальцы - оленеводы заглядывали редко. От ощущения своей ничтожности перед этим диким, еще не тронутым цивилизацией миром по спине пробегали холодные мурашки, и мой неразлучный спутник начинал нервно поскуливать. Немудрено испытывать такое, когда находишься у подножья г.Ледяная или стоишь под грохочущим водопадом на реке Пикасьваям, что на границе с Чукоткой. Много чего было зафиксировано в таких маршрутах - сотни медведей, десятки гнезд кречета, несколько колоний черношапочного сурка и тому подобное. А вот логово тундрового волка довелось обнаружить только один раз. Переваливая через водораздел, я наткнулся на него случайно. Оно было вырыто в склоне одного из отрогов Ветвейского хребта на границе кустарника и альпийской тундры.

Тундровый волк в КАО и Камчатской области - вне закона и подлежит круглогодичному уничтожению всеми доступными способами. И это не правильно. Еще свежо в памяти то время, когда медведь и росомаха также относились к вредителям оленеводческой отрасли сель-ского хозяйства. Но со временем здравый смысл возобладал над эмоциями, и сегодня в выигрыше все - и люди и звери. А что мешает нам амнистировать волка? Развеять миф беспощадного и безжалостного убийцы всего живого - очень сложно, но надо. Попытаюсь вытащить первый камень из нами же сложенной стены недоверия к серому "оленееду". Возможно, я один из немногих, кому посчастливилось наблюдать охоту волков на северных оленей. Увиденное поразило меня, оно никак не вязалось с тем, что я слышал и читал о четвероногих разбойниках приполярной тундры.

... Это был так называемый откол - потерянные оленеводами около сотни оленей. Я сразу заметил их внизу, в долине реки Алутоваям, как только подъехал на снегоходе к краю террасы. Заглушив двигатель "Бурана", начал рассматривать спокойно кормящихся оленей в бинокль. Где-то вдалеке гудел вертолет. Расстояние до табунка - около одного километра. Вдруг, как по команде, все олени ринулись в одну точку и, сбившись в кучу, помчались зигзагообразным маршрутом по долине. Только выбрав максимальную резкость оптики, я разглядел источник паники - четыре волка, разделившись на пары, гнали потенциальную добычу, двое - сзади, а еще двое - сбоку. Через 15 - 20 минут вся эта кавалькада, сделав круг по долине, стуча рогами и поднимая снежную пыль, пробегала в сотне метров подо мной. А преследователям так и не удалось ничего добиться. "Олени на свободе - это вам не овцы в кошаре", - язвительно подумалось мне в этот момент. Но уж больно уверенно чувствовали себя "серые" в этой монотонной гонке, как будто чего-то ждали. И вот дождались - один сеголеток, с козьими рожками, начал отставать. Но прежде, чем он оказался в зубах пары бегущих сзади волков, мне показалось, что кто-то из сородичей, бегущих предпоследним, подставил ему рога, резко наклонив в его сторону голову... . Вторая пара волков тут же переместилась назад, и погоня продолжилась. Вторую и последнюю развязку я с трудом разглядел в заиндевевший на морозе бинокль, она произошла в двух километрах от первой. После очередной потери олени заметно сбавили ход, а через полтора километра и вовсе успокоились. Периодически останавливаясь и оборачиваясь, они поднялись на склон увалистой сопки и продолжили пастись, как будто ничего не произошло. И никакой безудержной и кровавой резни налево и направо, как рассказывают некоторые "очевидцы".

Списывать на волка неоправданные потери оленей в виде подобных отколов очень быстро приспособились не только оленеводы, но и директора совхозов. Веками сосуществовали домашнее оленеводство и тундровый волк, и никогда четвероногие "оленееды" не осмеливались нападать на хорошо (читайте: добросовестно) охраняемое стадо. Примерно так ответил мне отец на заданный вопрос: а как было раньше, в отсутствии винтокрылой авиации? Ему ли было этого не знать - организатору первой оленеводческой артели в конце тридцатых годов прошедшего столетия в селе Верхние Пахачи. И даже охотоведу - самоучке известно, что основным источником питания тундрового волка является заяц - беляк - до 70% годового рациона. И только в период депрессии заячьей популяции волки переключаются на все, что могут догнать и поймать, в том числе и на неохраняемых домашних оленей.

Информация к размышлению. На севере Американского континента волков ничуть не меньше, чем у нас, но там охота на него регламентируется законом, а в местах, где численность их невелика, и вовсе запрещена.

Родион СИВОЛОБОВ

С Сиволобовым кажись все понятно, но не мог же он все так красиво придумать?

киове- вопрос по делу:
Институт Б.. . проблем, не умничай, без терминов... малярная мозоль.. от кисти, что-ли?
мозоль -какая лапа меряется, задняя или передняя?
максимальный был 19 по задней, старый, зубы стертые, раза в 1,5 крупнее обычного
некто Артюхов :-) говорил, что максимальная описана 21
просвети..
(кстати этим летом он на Анадыре сплавлялся, привет передавали,
гусей опять чего-то .... видно Таймырсих всех перекольцевал)

насчет Сиволобова все понятно, поэт!
69 убил, а необычного череп и лапы сохранить не додумался...

работал пожарником, маленько охотился..
пожарники из маленьких поселков- или лентяи отъявленные, или браконьеры жуткие
или договорники....
сутки через двое...
апломб с шизоидной уверенностью в себе

(если слыхал про поиски Серебряной горы, нынче выложили материалы-подлинники по переписке того самого Уварова с Советом министров и маршалом Буденным .. . тот же диагноз, смотри
kpr.chukotnet.ru

жил бы тундрой, маленько другие акценты были бы..
Особенно про волка... санитар, блин...
пастухи таким поэтам по пьяни лицо не раз били..
На Аляске домашних оленей нет

лето 94... верх М.Анюя
изо ночи в ночь (июль, светло) приходил в стадо,- два пастуха, один СКС
заходил от того, что без оружия, и резал сколько мог..
второй пастух на 500 через стадо стрелять не мог..
дикие при этом рядом болтались, но за ними же гоняться надо...
в итоге оборзел настолько, (дневал он в километре от стада на перевале, обзор, обдув),что не стал уходить от моего вездехода в камни и убит с 80 метров...
молодой, но на вездеход закинул только через морду,вес оценить не берусь, но тяжелее мешка муки...
...пастухи не знали, куда меня посадить и чем накормить, достал, сволочь!!!
совхоз на издыхании, рация не работает, карабин один, патронов мало, какие там приписки... он ИХ оленей резал..

насчет того, необычно крупного медведя,- цвета был серого, как валун, необычного..
парень, что видел, разбирается..
все жалел, что не вместе были..
одному борзости не хватило... а парень достаточно бОрзый...

насчет медведей вообще- двоих людей знал, которых убили они неспровоцированно,при случайной встрече, пастухов пожеванных нескольких знаю..
если бы лорд Джадд жил в Буденовске, он бы несколько иначе п.... л!!

Originally posted by slava_zz:
киове- вопрос по делу:
Институт Б.. . проблем, не умничай, без терминов... малярная мозоль.. от кисти, что-ли?
мозоль -какая лапа меряется, задняя или передняя?
максимальный был 19 по задней, старый, зубы стертые, раза в 1,5 крупнее обычного
некто Артюхов :-) говорил, что максимальная описана 21
просвети..
(кстати этим летом он на Анадыре сплавлялся, привет передавали,

насчет Сиволобова все понятно, поэт!
69 убил, а необычного череп и лапы сохранить не додумался...

(если слыхал про поиски Серебряной горы, нынче выложили материалы-подлинники по переписке того самого Уварова с Советом министров и маршалом Буденным .. . тот же диагноз, могу ссылку кинуть)

Лапа меряется передняя. Я и говорю - на следу максимум - 21, на трупе - 19.

Про Пилахуэрти Нейка ссылки кинь - прикольно!

Про черепа - да привозил Кощеев череп от Сиволобова, крутили мы его вместе с И.Честиным, промерявшего более 4 тысяч черепов бурых медведей во всех музеях мира. Ну, череп.. . Ну, медведя.. . Ничего выдающегося...
Фото шкур иркуйема, которые помещали в "Вокруг Света" - типичные шкуры, снятые со штанами - хорошо знакомая методика съема шкур для увеличения длины шкуры - типичная тактика недобросовестных трофейщиков, которым платят от длины шкурца. А он - иркуйем, иркуйем...
Так что как я к этому отношусь - хорошо понимаешь. Я уже даже и стебаться не буду. Скушно-с.
Вон тут, в соседнем топике про берлаги один хлещется про полутонного медведя.. . The same subject

Тут у меня планов на лето.. . Но вот Чукотка сорвалась. Увы.
Сане привет.

так ссылка стоит вверху

а Сане не пишу, так, слухи доходят
адрес есть , если что
в Брянске прозябает, для шведов пискульку кольцевал спутниковым ошейником на Таймыре
вполне в их стиле
он весной приезжает, находит гнездо, они летом приезжают на готовое, надевают ошейник
а от кого на Анадыре оказался- не знаю

а у меня Владик тоже сорвался, однако