Guns.ru Talks
Литература и языкознание
Стихи, которые вызвали состояние "офигеть!" и которые тут же перечитал еще раз. ( 6 )

Знакомства | вход | зарегистрироваться | поиск | картинки | календарь | поиск оружия, магазинов | фотоконкурсы | Аукцион
Автор
Тема: Стихи, которые вызвали состояние "офигеть!" и которые тут же перечитал еще раз.
xar
20-9-2009 09:22 xar персональное сообщение xar
первое сообщение в теме:
Не знаю у кого как , у меня это бывает очень, очень редко. Когда натыкаешся на такие стихи и читая их вдруг сердце сбивается с ритма. И ты останавливаешься и еще раз перечитываешь особо сильные строки. А потом еще раз сразу все стихотворение, смакуя каждую строчку. А потом закуриваешь, смотришь в окно и тихо говоришь "да....офигеть...", а в голове потом полдня крутятся особо понравившиеся узоры слов. Так было когда я впервые прочитал (еще даже не услышав запись) "Некому березу заломати" Башлачева. А недавно я наткнулся на поэта Дмитрия Растаева и вот на этом его стихотворении меня если честно торкнуло, хотя я думал что этого уже никогда не будет ибо любовная лирика стала раздражать а на другие темы мало кто пишет хорошие стихи. Вот, зацените:

http://www.stihi.ru/2005/08/12-1086

Прогулки с дочерью
Дмитрий Растаев

Неужели и ты постареешь когда-нибудь тоже,
В три согнувшись погибели будешь ходить по врачам,
Шебурша башмаками из полураспавшейся кожи,
Инвалидною палочкой слева-направо стуча?

Как же так, и тебя,
мой уютный,
мой юркий комочек -
Непослушница-челка, черешневый рот до ушей -
Где-то там, вдалеке, караулят бессонные ночи,
Злые крики соседей и пенсия в пару грошей?

Для того ли сейчас так нежны твои кошечки-ручки,
Твои ласточки-глазки летят высоко и легко,
Чтобы, годы спустя, записные больничные сучки
Стали тыкать тебе: <Ну-ка, ржавая, марш на укол!>

Что смирит меня с этим видением: ты - старушонка,
С полинялой авоськой плетешься в июльской пыли,
И румяные дети, свистя по-разбойничьи звонко,
В твой малюсенький горбик швыряют лохмотья земли?

Не хочу даже думать об этом, но правда упряма...
В старом фотоальбоме - гляди-ка, вот тут, в уголке,
Твоя бабушка - видишь? - моя неуклюжая мама,
Семилетняя куколка с плюшевой белкой в руке.

Ей, на карточке этой, пока еще годы не в горе:
Смейся, бегай, шали, будь собой, ни о чем не жалей...
А сегодня она еле-еле выходит во дворик,
И в глазах у неё ускользающий клин журавлей.

До чего же просты эти трезвые правила мира,
Как безжалостен он в трафарете своей правоты!
Я веду тебя в парк, покупаю ведёрко пломбира,
И, в ладошку целуя, шепчу: <Неужели и ты...>

abdulsaid
14-10-2015 19:11 abdulsaid персональное сообщение abdulsaid
Раммхат.
Ты шутишь?

Ведь ЭТО - даже не бред... Это - хуже...

edit log

Раммхат
14-10-2015 19:18 Раммхат персональное сообщение Раммхат
чем тебе Медведев не нравится? это песни кстати
Раммхат
14-10-2015 19:23 Раммхат персональное сообщение Раммхат
в школе выучил наизусть, и так всю жизнь со мной это произведение:
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.
Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек
Черный, черный...
"Слушай, слушай,-
Бормочет он мне,-
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.
В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою".
"Счастье,- говорил он,-
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.
В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым -
Самое высшее в мире искусство".
"Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай".
Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
Ночь морозная...
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.
Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.
"Слушай, слушай!-
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится.-
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.
Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет "она",
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?
Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.
Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами...
И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою".
"Черный человек!
Ты прескверный гость!
Это слава давно
Про тебя разносится".
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу...
. . . . . . . . . . . . . . . .
...Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И - разбитое зеркало...
Есенин. Черный человек
Страшила Мудрый 2
Я раньше монолог Хлопуши наизусть знал! :-)
vovast
19-10-2015 11:08 vovast персональное сообщение vovast
Страшила Мудрый 2, мне в жизни повезло: монолог Хлопуши слышал в исполнении Высоцкого - спектакль на Таганке смотрел. Словами не описать. Прошу пардону за офф.

По теме:

(ИЗ ПИНДЕМОНТИ)
Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Мне в сладкой участи оспоривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать;
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Все это, видите ль, слова, слова, слова.
Иные, лучшие, мне дороги права;
Иная, лучшая, потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа -
Не все ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! вот права...

Известное, конечно, стихотворение. На всякий случай поясню, что написал его в 1836 (!) году молодой поэт Александр Пушкин. Авторская ссылка на "перевод" - в общем-то, прикрытие. Я когда первый раз прочел (будучи к тому времени уверен, что Пушкина уже читал всего), ощущение было именно, как заявлено в названии темы. Будто вчера написано, правда? Или завтра.

semen
19-10-2015 18:46 semen персональное сообщение semen
Тридцать семь лет.
Совсем молодой поэт А.Пушкин.
vovast
20-10-2015 09:51 vovast персональное сообщение vovast
semen, а что, старый, что ли? Это он по сравнению с Лермонтовым зрелый, а ежели с Евтушенкой сопоставить... Можно сказать, начинающий!
Лана, без обид. Я просто смайлюки принципиально не пользую. Уже были жертвы... Вот ежели кто подскажет, как соответствующее уведомление к нику привязать, книжку подарю!

P.S. Вопрос снят, нашелся добрый человек!

edit log

Магнусон
25-10-2015 17:27 Магнусон персональное сообщение Магнусон
Очень Иннокентий Анненский нравится. Мало того, что гениальный переводчик, так еще и поет очень классный!
abdulsaid
23-11-2015 16:40 abdulsaid персональное сообщение abdulsaid
quote:
Изначально написано Раммхат:
чем тебе Медведев не нравится?

Не нравится. Резонёрством и разорваностью мысли. Ты ещё Хлебникова похвали... "Крылышкуя золотописьмом тончайших жил кузнечик в кузов пуза уложил прибрежных много трав и вер..."
Тьфу! Толерастный декаданс! Стихи должны быть прямыми ясными, как отточеная холодная сталь. Если не так - это не стихи, а стоны кисейной барышни. Пусть даже они претендуют на "страдания".

Вот настоящее:

Юз Олешковский

Из колымского белого ада
Шли мы в зону в морозном дыму,
Я заметил окурочек с красной помадой
И рванулся из строя к нему.

"Стой, стреляю!" - воскликнул конвойный,
Злобный пес разодрал мне бушлат.
Дорогие начальнички, будьте спокойны -
Я уже возвращаюсь назад.

Баб не видел я года четыре,
Только мне, наконец, повезло -
Ах, окурочек, может быть, с Ту-104
Диким ветром тебя занесло.

И жену удавивший Капалин,
И активный один педераст
Всю дорогу до зоны молчали, вздыхали,
Не сводили с окурочка глаз...

Он же:

Товарищ Сталин, вы большой учёный,
В языкознаньи знаете вы толк.
А я простой Советский заключённый,
И мне товарищ - серый брянский волк.

За что сижу? По совести - не знаю,
Но прокуроры видимо, правы.
И вот сижу я в Туруханском крае,
Где при царе бывали в ссылке вы.

В чужих грехах мы сходу признавались,
Этапом шли навстречу злой судьбе.
Но верили вам так, товарищ Сталин,
Как может быть, не верили себе.

Вчера мы хоронили двух марксистов.
Тела не накрывали кумачём.
Один из них был правым уклонистом,
Другой, как оказалось, ни при чём.

Он перед тем, как навсегда скончаться,
Вам завещал последние слова:
Просил в евонном деле разобраться,
И тихо вскрикнул: "Сталин - голова!".

То зной, то снег, то мошкара над нами...
А мы в тайге - с утра и до утра.
Вы здесь из искры раздували пламя -
Спасибо Вам, я греюсь у костра.

Вам тяжелей, Вы обо всех на свете
Заботитесь в ночной тоскливый час,
Шагаете в кремлевском кабинете,
Дымите трубкой, не смыкая глаз.

И мы нелегкий крест несем задаром
Морозом дымным и в тоске дождей,
И, как деревья, валимся на нары,
Не ведая бессонницы вождей.

Вы снитесь нам, когда в партийной кепке
И в кителе идете на парад.
Мы рубим лес, и Сталиские щепки,
А щепки во все стороны летят.

Живите тыщу лет, товарищ Сталин,
И пусть в тайге придется сдохнуть мне,
Я верю, будет чугуна и стали
На душу населения вполне!

edit log

Raven75
19-12-2015 01:35 Raven75 персональное сообщение Raven75
quote:
Изначально написано Магнусон:
Очень Иннокентий Анненский нравится. Мало того, что гениальный переводчик, так еще и поет очень классный!

Он прежде всего поэт, конечно. А уж потом переводчик.
И очень недооцененный поэт, к сожалению, как часто бывает на Руси с талантливыми людьми. Одно из любимых у него:

СМЫЧОК И СТРУНЫ

Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!

Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых...
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.

"О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно: ты та ли, та ли?"
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.

"Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? довольно?.."
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.

Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.

Но человек не погасил
До утра свеч... И струны пели...
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.

semen
19-12-2015 09:39 semen персональное сообщение semen
Е.Рейн

Длиннющий день на берегу залива.
Полжизни до обеда. Сиротливо
разбитый дзот уставлен на Кронштадт.
Лениво волны гальку ворошат.
Три пионера разбрелись по пляжу,
мы ищем, ищем важную пропажу -
Марьяну - дачницу четырнадцати лет.
Всегда была, а вот сегодня нет!
Мы больше дружелюбно, чем ревниво
сойдёмся на минуту у залива,
забросим гальку - чей бросок сильней?
Словцом не перемолвимся о ней.
Горнист играет где-то на задворках,
курсанты проплывают на моторках.
Есть час ещё, но близится обед,
вчера была Марьяна, ныне нет.
Не то чтобы мы были одиноки,
скорее одиноки Териоки,
в которых нет Марьяны. Мы втроем
в последний устремляемся проём,
в тот самый дзот, и там, ломая спички,
читаем на обшивке полстранички,
что врезаны железною рукой.
"Люблю Марьяну", - написал другой.
Всё кончено. Мы понимаем сразу,
но десять раз читаем эту фразу.
Наш дзот разбит. Проиграна война.
Марьяна не виновна. Чья вина?

abdulsaid
26-1-2016 07:50 abdulsaid персональное сообщение abdulsaid
quote:
Изначально написано Магнусон:
Очень Иннокентий Анненский нравится. Мало того, что гениальный переводчик, так еще и поет очень классный!

Анненский - Поэт.

Бухара
26-1-2016 15:20 Бухара персональное сообщение Бухара
Жён вспоминали на привале
Друзей в бою,
и только мать не то и вправду забывали
не то стеснялись вспоминать.
Но было, что пред смертью самой,
Видавший не один поход,
Седой рубака крикнет - Мама!!!
И под копыта упадёт.
abdulsaid
13-2-2016 12:37 abdulsaid персональное сообщение abdulsaid
Ю.Рогоза:

Пламя свечи осветило несмело
Тесную комнатку в центре столицы,
Девочка белое платье надела,
И перед зеркалом стала кружиться.

Вальса легки и прозрачны движенья
Так же ты с ним танцевала когда - то...
Что же теперь своему отраженью
Шепчешь, Офелия восьмидесятых?

Белое платье белело напрасно...
Краски смешались в горящей долине:
Бинт перевязочный - белое с красным,
Белое с пепельным - солнце пустыни.

Слезы невесты во вдовьи проклятья
Вдруг превратились так просто и страшно:
"Будьте вы прокляты, белые платья
Белые флаги надежды вчерашней!"

Вы, теоретики ратного дела,
Пусть это вам не однажды приснится:
Девочка белое платье надела,
И перед зеркалом стала кружиться!

Слышите - в медь полкового оркестра
Хриплым, надрывным бемолем ворвался
Крик недождавшейся русской невесты -
Страшная музыка белого вальса?

Белый танец, белый танец...
Как же это? Так нечестно!
Где ты, русский мой афганец?
Ждет тебя твоя невеста!
Возвращайся, возвращайся
От обугленной границы,
Не могу я в белом вальсе
Со своей бедой кружиться!

Ну, и посвежее: Л. Корнилов.

... Никогда мы не будем братьями, потому что ты мне - сестра!

Любопытна дальнейшая судьба автора "бессмертного гимна майдана" - А.Дмитрук... Лазил я по тырнету, искал следы. Не особо напрягаясь, вырисовывается следующее: т.н. "бойфренд" (по-старорежимному - жених) её - получив повестку на АТО, благоразумно свинтил в Рассею, сама "поэтесса" (скажу сразу; стихи у неё слабые, плакатные) пыталась найти работу в Москве, но безуспешно (возможно, помешала слава). Потом подалась на неметчину. Отсюда писала во всяких фейсбуках оды ихнему образу жизни, но... Даже простое прочтение сих виршей оставило гадливое впечатление... Кому как конечно, но мне было неприятно читать и представлять молодую женщину, которая взахлёб лижет грязную западную сраку...

edit log

авас
14-2-2016 21:43 авас персональное сообщение авас
не знаю чьё,
с просторов....

Хозяйка дома

Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Как в дни войны, придут слуга покорный твой
И все его друзья, кто будет жив к той ночи.
Хочу, чтоб ты и в эту ночь была
Опять той женщиной, вокруг которой
Мы изредка сходились у стола
Перед окном с бумажной синей шторой.
Басы зениток за окном слышны,
А радиола старый вальс играет,
И все в тебя немножко влюблены,
И половина завтра уезжает.
Уже шинель в руках, уж третий час,
И вдруг опять стихи тебе читают,
И одного из бывших в прошлый раз
С мужской ворчливой скорбью вспоминают.
Нет, я не ревновал в те вечера,
Лишь ты могла разгладить их морщины.
Так краток вечер, и - пора! Пора!-
Трубят внизу военные машины.
С тобой наш молчаливый уговор -
Я выходил, как равный, в непогоду,
Пересекал со всеми зимний двор
И возвращался после их ухода.
И даже пусть догадливы друзья -
Так было лучше, это б нам мешало.
Ты в эти вечера была ничья.
Как ты права - что прав меня лишала!
Не мне судить, плоха ли, хороша,
Но в эти дни лишений и разлуки
В тебе жила та женская душа,
Тот нежный голос, те девичьи руки,
Которых так недоставало им,
Когда они под утро уезжали
Под Ржев, под Харьков, под Калугу, в Крым.
Им девушки платками не махали,
И трубы им не пели, и жена
Далеко где-то ничего не знала.
А утром неотступная война
Их вновь в свои объятья принимала.
В последний час перед отъездом ты
Для них вдруг становилась всем на свете,
Ты и не знала страшной высоты,
Куда взлетала ты в минуты эти.
Быть может, не любимая совсем,
Лишь для меня красавица и чудо,
Перед отъездом ты была им тем,
За что мужчины примут смерть повсюду,-
Сияньем женским, девочкой, женой,
Невестой - всем, что уступить не в силах,
Мы умираем, заслонив собой
Вас, женщин, вас, беспомощных и милых.
Знакомый с детства простенький мотив,
Улыбка женщины - как много и как мало...
Как ты была права, что, проводив,
При всех мне только руку пожимала.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но вот наступит мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Как в дни войны, придут слуга покорный твой
И все его друзья, кто будет жив к той ночи.
Они придут еще в шинелях и ремнях
И долго будут их снимать в передней -
Еще вчера война, еще всего на днях
Был ими похоронен тот, последний,
О ком ты спросишь,- что ж он не пришел?-
И сразу оборвутся разговоры,
И все заметят, как широк им стол,
И станут про себя считать приборы.
А ты, с тоской перехватив их взгляд,
За лишние приборы в оправданье,
Шепнешь: "Я думала, что кто-то из ребят
Издалека приедет с опозданьем..."
Но мы не станем спорить, мы смолчим,
Что все, кто жив, пришли, а те, что опоздали,
Так далеко уехали, что им
На эту землю уж поспеть едва ли.

Ну что же, сядем. Сколько нас всего?
Два, три, четыре... Стулья ближе сдвинем,
За тех, кто опоздал на торжество,
С хозяйкой дома первый тост поднимем.
Но если опоздать случится мне
И ты, меня коря за опозданье,
Услышишь вдруг, как кто-то в тишине
Шепнет, что бесполезно ожиданье,-
Не отменяй с друзьями торжество.
Что из того, что я тебе всех ближе,
Что из того, что я любил, что из того,
Что глаз твоих я больше не увижу?
Мы собирались здесь, как равные, потом
Вдвоем - ты только мне была дана судьбою,
Но здесь, за этим дружеским столом,
Мы были все равны перед тобою.
Потом ты можешь помнить обо мне,
Потом ты можешь плакать, если надо,
И, встав к окну в холодной простыне,
Просить у одиночества пощады.
Но здесь не смей слезами и тоской
По мне по одному лишать последней чести
Всех тех, кто вместе уезжал со мной
И кто со мною не вернулся вместе.

Поставь же нам стаканы заодно
Со всеми! Мы еще придем нежданно.
Пусть кто-нибудь живой нальет вино
Нам в наши молчаливые стаканы.
Еще вы трезвы. Не пришла пора
Нам приходить, но мы уже в дороге,
Уж била полночь... Пейте ж до утра!
Мы будем ждать рассвета на пороге,
Кто лгал, что я на праздник не пришел?
Мы здесь уже. Когда все будут пьяны,
Бесшумно к вам подсядем мы за стол
И сдвинем за живых бесшумные стаканы.

1942

Большой Бро
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

ded2008
30-3-2016 18:03 ded2008 персональное сообщение ded2008

Hicom
11-4-2016 09:28 Hicom персональное сообщение Hicom
Тут Солдат Киплинга уже был, есть еще один "Солдат Киплинга" Юрия Кукина того самого "затуманного". У бардов талантливых вобще стихи легкие и умные,
пестня...
Юрий Кукин - Солдат Киплинга

Опять тобой, дорога,
Желанья сожжены.
Нет у меня ни Бога,
Ни черта, ни жены.
Чужим остался Запад,
Восток - не мой Восток.
А за спиною запах
Пылающих мостов.

Сегодня вижу завтра
Иначе, чем вчера.
Победа, как расплата,
Зависит от утрат.
Тринадцатым солдатом
Умру, и наплевать -
Я жить-то не умею,
Не то что убивать.

Повесит эполеты
Оставшимся страна,
И к черту амулеты,
И стерты имена...
А мы уходим рано,
Запутавшись в долгах,
С улыбкой д'Артаньяна,
В ковбойских сапогах.

И, миражом пустыни
Сраженный наповал,
Иду, как по трясине,
По чьим-то головам.
Иду, как старый мальчик,
Куда глаза глядят...
Я вовсе не обманщик,
Я - Киплинга солдат.

Hicom
11-4-2016 09:58 Hicom персональное сообщение Hicom
Тому кто угадает автора приз Сабля Буденовка и Велосипед

Взгляд

Глаз внимательных и быстрых
из под маски взгляд
грянул в белом поле выстрел
вороны взлетят
Ветерка прикосновенье
Легкая рука
Это длилось три мгновенья,
пролетят века
Сколько боли и надежды
в глубине таят
Глаз внимательных и нежных
из под маски взгляд.

Кливленд
15-4-2016 13:27 Кливленд персональное сообщение Кливленд
quote:
Глаз внимательных и быстрых
из под маски взгляд
грянул в белом поле выстрел
вороны взлетят
Ветерка прикосновенье
Легкая рука
Это длилось три мгновенья,
пролетят века
Сколько боли и надежды
в глубине таят
Глаз внимательных и нежных
из под маски взгляд.

Блин, это гениально. Прям моя ситуация...

А это видимо просто вечное. Спасибо камраду, Абдулсаиду, за то, что познакомил с этим стихом.



click for enlarge 902 X 601 237.9 Kb

edit log

Кливленд
16-4-2016 11:47 Кливленд персональное сообщение Кливленд
Удачная на днях была охота,
Легко нашел я логово волков.
Волчицу сразу пристрелил я дробью,
Загрыз мой пес, двоих ее щенков.

Уж хвастался жене своей добычей,
Как вдалеке раздался волчий вой,
Но в этот раз какой-то необычный.
Он был пропитан, горем и тоской.

А утром следующего дня,
Хоть я и сплю довольно крепко,
У дома грохот разбудил меня,
Я выбежал в чем был за дверку.

Картина дикая моим глазам предстала:
У дома моего, стоял огромный волк.
Пес на цепи, и цепь не доставала,
Да и наверное, он помочь не смог бы.

А рядом с ним, стояла моя дочь,
И весело его хвостом играла.
Ничем не мог я в этот миг помочь,
А что в опасности - она не понимала.

Мы встретились с во́лком глазами.
"Глава семьи той",сразу понял я,
И только прошептал губами:
"Не трогай дочь, убей лучше меня."

Глаза мои наполнились слезами,
И дочь с вопросом:
Папа, что с тобой?
Оставив волчий хвост, тотчас же подбежала,

Прижал ее к себе одной рукой.
А волк ушел, оставив нас в покое.
И не принес вреда ни дочери, ни мне,
За причиненные ему мной боль и горе,
За смерть его волчицы и детей.

Он отомстил. Но отомстил без крови.
Он показал, что он сильней людей.
Он передал, свое мне чувство боли.
И дал понять, что я убил его ДЕТЕЙ.

Александр Викторович Чацкий.

edit log

Кливленд
16-4-2016 11:53 Кливленд персональное сообщение Кливленд
В стороне от дорог в тёмной чаще лесной
Умирал от тоски старый волк в час ночной.
Его самка - волчица погибла от ран,
Угодила в поставленный кем-то капкан.

К ним злодейка-судьба повернулась хвостом,
Ничего не поделать, сталь крепче клыков.
Ничего не поделать ? Нет, как бы не так !
Тот, кто ставил капкан, для него - злейший враг !

А с врагами один может быть разговор -
Зуб за зуб, глаз за глаз ! Волк умён и хитёр.
В этой битве без правил есть вопрос - кто кого ?
Кровь за кровь ! Лишь один есть ответ для него !

Волк пошёл по следам, уничтожил собак,
Перерезал весь скот, в этом он был мастак.
Он от пули ушёл, не попался в капкан.
Он сумел отомстить и теперь умирал.

Много лет был он в стае своей вожаком,
Но вернулся туда, где когда-то щенком,
Он резвился на травке и выл на луну,
Где увидел впервые волчицу свою.

Видно волк понимал, - жизнь назад не вернуть.

дед Мазай 2
16-4-2016 12:53 дед Мазай 2 персональное сообщение дед Мазай 2
...тронуло...
Кливленд
16-4-2016 12:58 Кливленд персональное сообщение Кливленд
quote:
...тронуло...

Меня тоже...

Еще немного в тему волков...

click for enlarge 600 X 841 276.1 Kb

В логове среди завала
Поваленных в бурю берез
Волчица волчат согревала
Трогательно до слез
Пора за добычей. Встала,
И как вспоминала потом,
Волчат, уходя облизала
Шершавым своим языком.

Мужик по завалу выискивал
Деревья нужны для свай.
У логова волка услышал
Веселый щенячий лай.
В лаз палку засунул. Понятно,
Волчицы с волчатами нет.
Испуганные щенята
Им вытащены на свет.

Пальцы петлей сдавили
Нежную шейку щенка.
Люди давно решили -
Нет зверя хуже волка.
Как лютый палач, умело
Брал жертву одна за другой
И, кончив полезное дело,
Неспешно пошел домой.

Вещун - материнское сердце:
Опасность грозит малышам!
Голодной, усталой волчице
Надо бежать к щенкам!
Недалеко от завала
Бег свой замедлила ''Стой''
Шерсть на загривке встала:
''Кто-то здесь был чужой:'''

Выждала .Тихо:Подкралась
К логову. Запах щенков:
В примятой траве валялось
Несколько серых комков:
Долго она стояла,
Словно понять не могла.
Силы в ногах не стало,
Тихо на землю легла:

Зверь, наконец, очнулся,
Глаза налились тоской,
И в небеса рванулся
Скорбный протяжный вой
В погоне волчицы - страдалице
Время тянулось, как век.
Догнала - на сельской околице
Душитель волчат - человек!

Сжалось пружиною тело
И, распрямившись в прыжке,
Словно стрела взлетело
К вскинутой в страхе руке.
Упала, наскок сокрушительный,
Жертву подмяв под собой,
И разгорелся стремительный
Страшный, кровавый бой.

Злобно волчица рвала
Живую обидчика плоть.
От криков в жилах застывала
По ним струящаяся кровь.
В селе поднялась суматоха,
Вмиг взбудоражив людей.
Даже дед старый Антоха
Вышел с ружьем из дверей.

Вилы и жерди хватая,
Криком сзывали людей.
Собак охрипших от лая,
Спустили с железных цепей.
Свора собак окружила
Волчицу плотным кольцом.
Поняла - все, прожила
С жутким судьбы концом.

На теле врага стояла,
Свирепо оскалив пасть:
''Какая из вас собака,
Первой посмеет напасть?''
Сбегались с возмущением:
Посмела трогать царей!
Сбилась в расправе над зверем
Большая толпа людей.

Шаг за шагом, медленно
Толпа приближалась к ней
Сквозь крики и лай, уверенно,
Кто-то скомандовал :''Бей!''
У всех перекошены лица,
Ужасны люди во зле.
От страшных ударов волчица
Корчилась на земле.

Мужик заорал: ''Живая!''
(Ему ли жалеть зверье?)
Свои сапоги вбивал он
В неподвижное тело ее.
Долго потом пытался
Кровь оттереть с сапог.
Грязно в сердцах ругался:
'' Ну, аккуратней не мог!''

Сердце волчицы не билось -
Вилы вошли глубоко.
А из сосков сочилось
Розовое молоко:

edit log

Кливленд
16-4-2016 13:08 Кливленд персональное сообщение Кливленд
Волчица выла над загубленным потомством,
Летел к луне тоскливый волчий вой,
Ей непонятное чужое вероломство
Будило злобу на весь род людской.

К восходу солнца, отупев от этой боли,
Охотника взяла волчица след,
И не страшась ни смерти, ни неволи,
Неслась в кроваво-разливавшийся рассвет.

И след привёл к окраине деревни,
Попался пёс и вмиг растерзан был!
Месть за детей - инстинкт звериный древний,
Иные чувства ныне погасил.

Тревожились и лаяли собаки,
Она ж молчала, злобу затая,
Сейчас она страшна была бы в драке:,
Но не за этим притаилась у жилья.

И дождалась: из дома, напевая,
Неспешно женщина прошла с корзиной в сад,
Как в колыбели малыша качая,
В тени дерев присела наугад.

Волчица напряглась, до судороги в лапах,
Белел оскал отточенных клыков,
Ей чудился волчат убитых запах,
Душила злоба за погубленных щенков.

Сейчас прыжок: и зубы с наслажденьем
Вонзить в чужую плоть и в клочья рвать...
Но в эту самую секунду промедленья
Из дома голос стал кого-то звать.

Прикрыв ребёнка тонкой кисеёю,
Беды не чуя, мать ушла на зов...
Волчица коршуном метнулась над землёю,
Не слушая ни звуков, ни шагов...

Слетела кисея прозрачно - тонка,
Корзина опрокинута рывком...
Слюна закапала из пасти на ребёнка:
Но вдруг...дохнуло на волчицу молоком.

Щенком дохнуло... так,что стало больно...,
В смятеньи чувств застыла не дыша...
И...неожиданно, непроизвольно,
Лизнула тёплую мордашку малыша.

Ребёнок сморщил носик и чихнул,
Ну так похоже на весёлого волчонка...
И словно нож по сердцу полоснул!
И вой раздался - жалобный и тонкий...

Охотник на пороге! И с ружьём!
Застыл от ужаса, а вой сменился рыком...
Глаза в глаза, горящие огнём -
Враги застыли в поединке диком.

И опустилась помертвевшая рука,
Ружьё повисло дулом вниз бессильно,
Ни выстрелить, ни добежать наверняка,
Когда клыки под самым горлом сына.

Зверь в ярости бесстрашен и силён.,
Мать,потерявшая детей, на всё готова...
И в час расплаты жизнь поставила на кон
И умереть 100 раз готова снова!

Но в этот миг, когда решалось всё.
За шерсть схватилась детская ручонка,
Волчица инстинктивно, как своё,
Тихонько лапой отодвинула ребёнка.

И улеглась загривка вздыбленная шерсть,
Погасла ярость, и обмякли лапы,
И повернувшись, потрусила в лес
Волчица:неуклюже..., косолапо...

Не обернувшись на щелчок курка,
Не прибавляя ходу, удалялась...
И дрогнула охотника рука,
И сердце дрогнуло, и болью отозвалось.

О землю глухо стукнуло ружьё...
Ненужное у ног лежать осталось
И человек подумал со стыдом :
Волчица благородней оказалась.

И пощадила малое дитя,
Своих оплакав, в логове далёком,
Волчица словно доказала, уходя,
Что мир не должен быть таким жестоким...


Нина Ачараева.

edit log

Shelton
16-4-2016 23:28 Shelton персональное сообщение Shelton
Суки.
Кливленд
17-4-2016 00:07 Кливленд персональное сообщение Кливленд
quote:
Суки.

Это вы о ком?))

Страшила Мудрый 2
Кливленд, все стихи про волков слабые, а некоторые просто ужасны, особенно первое! Поэтому, извините, не трогают, и даже поднятая тема не спасает положение.
Удивляет, зачем люди, не умеющие писать, выбирают такие темы. Пытаются компенсировать всем этим надрывом свою поэтическую убогость? Впрочем, я и сам такой был лет 25 назад! Какие темы поднимал!....... :-)
Кливленд
19-4-2016 13:46 Кливленд персональное сообщение Кливленд
quote:
все стихи про волков слабые, а некоторые просто ужасны, особенно первое!

Аргументируйте.

quote:
Поэтому, извините, не трогают

Ну на эмоциях выложил. Признаю, конечно неменого наивные они (стихи). Но то женщины писали. В целом - по параметрам стихосложения и соблюдения смысла - неплохо. У того же Есенина и Ко - бывало хуже. Иной раз такая вода - ан нет - классик же он - и замолкают все.)))

quote:
Удивляет, зачем люди, не умеющие писать,

Склонен считать, что всеж умеют писать они.

Dok777
19-4-2016 16:01 Dok777 персональное сообщение Dok777
Не в "волчью тему".
Просто вспомнилось. Просто Бродский (хоть и не люблю диссидентов).

Прощай,
Позабудь
И не обессудь.
А письма сожги,
Как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.

Я счастлив за тех,
которым с тобой, может быть,
по пути.

© Иосиф Бродский, 1957 г.

Страшила Мудрый 2
Кливленд, ну нечего тут "аргументировать" - просто плохие, и всё! Извините, если что не так. :-)
Страшила Мудрый 2
quote:
Изначально написано Dok777:

Просто Бродский (хоть и не люблю диссидентов).

Не люблю Бродского, но в юности он был хорош! Стихи были искренние и не такие сложные, и вот это - прекрасный пример искренней юношеской поэзии.
Потом "зазвездился", стал "великим" - и началась невозможная тягомотина.

Кливленд
20-4-2016 13:04 Кливленд персональное сообщение Кливленд
quote:
просто плохие, и всё!

Выложите хорошие таки.)

Shelton
20-4-2016 13:29 Shelton персональное сообщение Shelton
А рассказ можно?
Кливленд
21-4-2016 12:30 Кливленд персональное сообщение Кливленд
quote:
А рассказ можно?

Я не против. Проза всегда объективней поэзии была.

Shelton
21-4-2016 13:33 Shelton персональное сообщение Shelton
Василий Семенович Гроссман. Лось
(не стихи, но я реально офигел)

Александра Андреевна, уходя на работу, ставила на стул, покрытый салфеточкой, стакан молока, блюдце с белым сухариком и целовала Дмитрия Петровича в теплый, впалый висок.
Вечером, подходя к дому, она представляла себе, как томится и одиночестве больной. Завидя ее, он приподнимался, пустые глаза его оживали.
Однажды он скачал ей:
- Сколько ты встречаешь людей в метро, на работе, а я, кроме этой траченной молью головы, ничего не вижу.
И он указал бледным пальцем на бурую лосиную голову, висевшую на стене.
Сослуживцы жалели Александру Андреевну, зная, что муж ее тяжело болеет и она ночами дежурит около него.
- Вы, Александра Андреевна, настоящая мученица, - говорили ей.
Она отвечала:
- Что вы, мне это совсем не трудно, наоборот...
Но двадцатичасовая служебная и домашняя нагрузка была непосильна для пожилой, болезненной женщины, и от постоянного недосыпания у нее поднялось давление, начались головные боли.
Александра Андреевна скрывала от мужа свое нездоровье; но иногда, идя по комнате, она внезапно останавливалась, словно стараясь о чем-то вспомнить, приложив ладони к нижней половине лба и к глазам.
- Саша, отдохни, пожалей себя, - говорил он. Но эти просьбы огорчали и даже сердили ее. Приходя на службу в фондовый отдел Центральной библиотеки, она забывала о тяжелой ночи, и светленькая Зоя, недавно окончившая институт и стажировавшаяся в отделе фондов, говорила:
- Вы присядьте, ведь у вас ноги отекают.
- Я не жалуюсь, - улыбаясь, отвечала Александра Андреевна.
Дома она рассказывала мужу о рукописях и документах, которые разбирала на работе, - она любила эпоху семидесятых - восьмидесятых годов, ей казались драгоценными любые мелочи, касавшиеся не только Осинского, Ковальского, Халтурина, Желвакова, Желябова, Перовской, Кибальчича, но и десятков забытых революционеров, находившихся на близких и далеких орбитах чайковцев, ишутинцев, "Черного передела" и "Народной воли".
Дмитрий Петрович не разделял увлечения жены. Он объяснял это увлечение тем, что она происходила из революционной семьи. Семейный альбом был заполнен фотографиями стриженых девушек со строгими лицами, в платьях с тонкими талиями, с длинными рукавами и высокими черными воротничками, длинноволосых студентов с пледами на плече. Александра Андреевна помнила их имена, их печальные, благородные, всеми забытые судьбы - тот умер в ссылке от туберкулеза, та утопилась в Енисее, та погибла, работая в Самарской губернии во время холерной эпидемии, третья сошла с ума и умерла в тюремной больнице.
Дмитрию Петровичу, инженеру-турбинщику, все эти дела казались возвышенными, но не очень нужными. Он никак не мог запомнить двойные фамилии народников - Иллич-Свитыч, Серно-Соловьевич, Петрашевский-Буташевич, Дебагорий-Мокриевич... Он запутался в обилии имен - одних Михайловых было трое: Адриан, Александр, Тимофей. Он путал чайковца Синегуба с народовольцем Лизогубом...
Он не понимал, почему жена так огорчалась, когда во время их летней поездки по Волге им встретился возле Васильсурска пароход, прежде называвшийся "Софья Перовская", а после ремонта и новой окраски переименованный в "Валерию Барсову", - ведь у Барсовой замечательный голос.

Shelton
21-4-2016 13:34 Shelton персональное сообщение Shelton
Когда-то, во время поездки в Киев, он сказал Александре Андреевне:
- Вот видишь, большущая аптека названа именем Желябова!
Она рассердилась, крикнула:
- Не аптеку, а Крещатик нужно назвать именем Желябова!
- Ну, Шурочка, это ты хватила, - сказал Дмитрий Петрович.
Ему был чужд аскетизм народовольцев, их почти религиозная одержимость.
Они ушли, их забыли новые поколения.
Дмитрий Петрович любил красивые вещи, вино, оперу, увлекался охотой. И в пожилые годы он любил надеть модный костюм, хорошо подобрать и хорошо повязать галстук.
Казалось, что Александре Андреевне, равнодушной к нарядам, дорогим вещам, эти склонности мужа должны быть неприятны.
А ей все нравилось в нем, все его слабости и увлечения. Она делилась с ним мыслями о восхищавшем ее времени, о трагической борьбе народовольцев.
И теперь, когда он лежал больной в постели, она рассказывала ему о своих огорчениях.
- Знаешь, Митя, на собрании наша стажерка Зоя, очаровательное молодое существо, раскритиковала меня - я ее перегружаю ненужной работой, связанной с семидесятыми и восьмидесятыми годами...
Слушая жену, глядя, как розовеют от волнения ее щеки, Дмитрий Петрович думал, что ведь она единственная неразрывно связана с ним мыслью, чувством, постоянной заботой; остальные, даже дочь, лишь вспоминают, а не помнят.
Странно делалось при мысли, что в те минуты, когда Александра Андреевна, увлекшись работой, перестает о нем думать, никто не помнит о нем, и даже самая тоненькая ниточка не связывает его с людьми во всех городах и селах, в поездах...
Он говорил об этом Александре Андреевне, и она возражала ему:
- Твои турбины, твой способ расчета прочности лопатки - все это существует. Женя к тебе очень привязана, она редко пишет, но это ничего не значит. А друзья разве забыли тебя? Из-за суматошной жизни устают очень, а вспомни, сколько внимания оказывали тебе сослуживцы, когда ты слег...
- Да, да, да, да, Саша, - отвечал он и утомленно кивал головой.
Но и она понимала, что дело тут не только в мнительности больного человека.
Конечно, друзьям его, людям уже пожилым, трудно ездить на службу в набитых автобусах и троллейбусах, у них заботы, летняя дачная страда, служебные неприятности. И все же ему больно, что старые друзья редко справлялись о нем, а посещают его не ради живого интереса и даже не ради него, а для самих себя, чтобы совесть не мучила.
Сослуживцы на первых порах, когда он заболел, привозили ему подарки: цветы, конфеты, но вскоре перестали его посещать... Движение его болезни их не интересовало, да и его перестала интересовать жизнь института.
Shelton
21-4-2016 13:34 Shelton персональное сообщение Shelton
Дочь, переехавшая после замужества в Куйбышев, раньше слала ему подробные письма, а теперь пишет лишь матери. В своем последнем письме Женя писала в постскриптуме: "Как папа, очевидно, без изменений?"
Дочь обижается на Александру Андреевну, ее сердит, что все свое время мать тратит на ненужных семидесятников и народовольцев, а теперь еще и на него, тоже забытого и ненужного.
Правда, почему Шура так привязана к нему? Может быть, это не только любовь, но и чувство долга? Ведь когда ее высылали в двадцать девятом году, он, обожавший Москву, бросил все - и любимую работу, и удобную комнату в центре, и друзей, - поехал на три года в Семипалатинск, жил в деревянном домике, служил на кирпичном заводишке.
Шура говорила: "Твои турбины, твои методы расчета живут" - и так далее. Турбин его конструкции нет, это Шура хватила, а его методом расчета прочности сейчас уже не пользуются, предложены новые.
Нельзя постоянно состоять в больных, надо либо выздороветь, либо перечислиться в умершие. Даря ему конфеты, сослуживцы как бы говорили: "Мы хотим помочь тебе преодолеть болезнь!" И когда его друг детства Афанасий Михайлович - Афонька - рассказывал об охоте, он подразумевал: "Мы еще будем с тобой, Митя, вместе ходить по лесам и болотам..." И дочь первые недели его болезни верила, что отец поправится, приедет к ней летом на Волгу, будет нянчить внука, поможет ее мужу инженерским советом и связями, десятками способов коснется граней жизни... Но время шло, а в жизни Дмитрия Петровича уж не случалось то, что бывало со здоровыми людьми, которые работали, ухаживали за хорошенькими сослуживицами, спорили на совещаниях, получали зарплату, поощрения и выговоры, танцевали на именинах у друзей, попадали под дождь, забегали, идя с работы, выпить кружку пива...
Его занимало, будет ли принесено лекарство из аптеки в облатках или порошках, придет ли делать укол приветливая сестра с легкими деликатными пальцами или угрюмая, неряшливая, с холодными каменными руками и тупой иглой, что покажет очередная электрокардиограмма... И то, что занимало Дмитрия Петровича, не интересовало его друзей и сослуживцев.
В какой-то день и дочь, и сослуживцы, и друзья перестали верить в выздоровление Дмитрия Петровича и потому потеряли к нему интерес. Раз человек не может выздороветь, ему нужно умереть. Как жестоко! Для окружающих смыслом существования безнадежно больного человека становилась одна лишь смерть, она занимала здоровых людей, а жизнь обреченного больного уже никого не занимала. Интересы безнадежно больного человека не могли совпасть с интересами здоровых.
Его жизнь не могла вызвать никаких событий, действий, поступков - ни на службе, ни среди охотников, ни среди друзей, привыкших с ним спорить, пить водку, ни в жизни дочери. Но его смерть могла стать причиной некоторых событий и изменений и даже столкновений страстей. Поэтому сведения о том, что безнадежно больной чувствует себя лучше, всегда менее интересны, чем сведения о том, что безнадежно больной чувствует себя хуже.
Предстоящая смерть Дмитрия Петровича интересовала широкий круг людей - соседей по квартире, и управдома, и дочь, бессознательно связавшую с его смертью свой возможный переезд в Москву, и регистраторшу в районной поликлинике, и охотников, совершенно бескорыстно любопытствовавших о судьбе его уникальной охотничьей винтовки, и дворничиху, приходившую раз в две недели убирать места общего пользования.
Его безнадежное существование интересовало лишь одного человека - Александру Андреевну. Он безошибочно, без тени сомнения чувствовал это, он ловил в ее лице смену радости и тревоги в зависимости от того, говорил ли он, что одышка стала меньше и днем не было загрудинных болей либо что у него был спазм и он принял нитроглицерин. Для нее он и безнадежно больным был нужен, да что нужен - совершенно необходим! Он чувствовал - ее ужасает мысль о его смерти, и в этом ее ужасе и была спасительная для него живая нить.
Был тихий субботний вечер, соседи в этот вечер обычно уезжали на дачу.
Дмитрий Петрович радовался воскресенью. В этот день с утра и до вечера он видел жену, слышал ее голос, шорох ее домашних туфель.
Он приоткрыл глаза и вздохнул - пора бы Александре Андреевне уже быть дома. Но он вспомнил, что она собиралась, идя со службы, зайти в аптеку и продуктовый магазин.
Он пытался задремать, во время дремоты не так ощущалось томительное движение - течение времени, а к концу дня он с силой, равной силе голода, испытывал потребность услышать знакомый звук ключа, потом услышать голос жены и увидеть в ее глазах то, что было для него важнее камфары, - живой интерес к его никому не нужной жизни.
Shelton
21-4-2016 13:35 Shelton персональное сообщение Shelton
- Ты знаешь, - сказал он несколько дней назад, - когда ты подходишь ко мне, у меня возникает чувство, словно мама рядом, а я, крошечный, в люльке.
- Я соскучилась по тебе, - говорила Александра Андреевна.
Он открыл глаза, в ночном мраке, просветленном уличными фонарями, на постели напротив спала жена, и Дмитрий Петрович припомнил, что Шура приехала с работы, напоила его чаем и он уснул.
Несколько мгновений он лежал в полудремоте, с каким-то неясным и тревожным ощущением тишины. И вот он разобрался, понял - ощущение тишины шло со стороны постели, на которой лежала Александра Андреевна...
Страх ожег его. Он ошибся! Ему померещилось, будто жена, придя домой, поила его чаем, отсчитывала в рюмочку капли лекарства. Это было вчера, позавчера, всегда, а сегодня этого не было.
Испарина выступила у него на груди и на ладонях... Дмитрий Петрович напрасно считал себя самым несчастным существом в мире - умирать, согретым любовью жены, казалось ему счастьем теперь. Вот Шуры нет рядом с ним.
Его пальцы медлили повернуть выключатель - темнота была надеждой, темнота защищала.
Но он зажег свет, увидел застеленную утром постель Александры Андреевны. Ее нет, она умерла!
Что было в его последнем смятении: горе о погибшей - ее дыхание, ее мысль и каждый взгляд были драгоценней всего в мире... или жгучая сила его отчаяния была в том, что погиб человек, единственно любивший Дмитрия Петровича, такого беспомощного, одинокого...
Он попробовал сползти с постели, стучал сухонькими кулачками в стену, лежал мгновенье в беспамятстве, снова стучал кулаком.
Но квартира была пуста, лишь в воскресенье вечером приедут с дачи соседи... Сестра из районной поликлиники придет в понедельник утром. Воскресенье вечером... послезавтра утром... Эти сроки бессмысленно огромны.
Где Шура? Разрыв сердца... сшиблена автомобилем, а может быть, Шура только что перестала дышать, и ее тело кладут на носилки, несут в анатомический театр.
Дмитрий Петрович уже не сомневался в смерти жены. В тот миг, когда он зажег свет и увидел ее пустую постель, он, продолжая существовать, стал, как ему казалось, безразличен для всех людей на земле.
Шурино преклонение перед народовольцами... Какая сила влекла ее к этим юношам и девушкам, к их короткой дороге, кончавшейся плахой... А его, своего больного мужа, Александра Андреевна любила не ради своего жалостливого сердца или ради своей совести и душевной чистоты, а вот так... Этого "так" - он не мог понять.
Мысли возникали из тьмы и порождали еще большую тьму.
Шура, Шура...
Хватило бы силы добраться до окна, он бы бросился вниз, на улицу.
Но смерть не только влекла его, она и страшила.
Все вокруг молчало - и сухой свет электричества, и скатерка на столе, и прекрасное задумчивое лицо Желябова.
Сердце болело, пекло, пронзенное горячей, толстой иглой. Дмитрий Петрович искал дрожащими пальцами пульс на руке, бессильный перед страхом смерти, которую он же призывал.
И вдруг глаза Дмитрия Петровича встретились с чьими-то медленными, внимательными глазами.
Многие годы видел он эту голову на стене и давно уж перестал замечать ее.
Когда-то он привез голову лосихи от препараторщика зоологического музея, и, казалось, она заполнила все пространство.
В утренней спешке, стоя в дверях уже в пальто и шляпе, он, прежде чем уйти, поглядывал на голову лосихи, а в трамвае вдруг вспоминал о ней...
Когда приходили знакомые, он рассказывал о том, как убил зверя. Александра Андреевна совершенно не выносила этой жестокой истории.
Шли годы, голова зверя покрылась пылью, глаза Дмитрия Петровича все безразличие" скользили по ней. И наконец эта мощная, длинная голова, с дышащей узкой пастью, окончательно отделилась от сумрачного осеннего леса, от запаха прели и мха, перешла в страну домашних вещей - и Дмитрий Петрович, вспоминая о ней лишь в дни квартирных уборок, говорил: "Надо голову лося посыпать ДДТ, сдается мне, в ней завелись клопы".
И вот в страшный час его глаза вновь встретились со стеклянными глазами лосихи.
В октябрьское, холодное утро он вышел на лесную опушку и увидел ее... Это было совсем близко от деревни, где ночевал Дмитрий Петрович, и он даже растерялся - так неожиданно произошла эта встреча, в месте, где, качалось, не могло быть зверя: ведь с этой опушки видны были дымки над избами.
Он видел лосиху совершенно ясно и рассматривал ее черно-коричневый нос с расширенными ноздрями, большие, привыкшие ломать ветки и отдирать древесную кору широкие зубы под немного приподнятой, удлиненной верхней губой.
Лосиха тоже видела его: в кожаной куртке, в австрийских ботинках и зеленых обмотках, сильный, худой, с винтовкой в руках. Она стояла возле лежащего среди кустиков брусники серого теленка.
Дмитрий Петрович стал наводить винтовку, и была секунда - все вокруг исчезло - красная брусника, гранитное небо над головой - остались лишь два глаза, обращенных к нему. Они смотрели на него, ведь Дмитрий Петрович был единственным живым существом, свидетелем несчастья, постигшего лосиху в это утро...
И с ощущением силы, счастья, с не обманывающим охотника предчувствием прекрасного выстрела, медленно, плавно, чтобы не погнуть деликатно-паутинную линию прицела, он стал нажимать на курок.
Потом, подойдя к убитой лосихе, Дмитрий Петрович разобрался, в чем дело: лосенок покалечил переднюю ножку - она застряла в расщепленном ольховом стволе, - и телок, видимо, очень боялся остаться один; даже когда застреленная мать упала, теленок все уговаривал ее не бросать его, и она его не бросила...
Сейчас Дмитрий Петрович, присмирев, лежал подле лосихи, как тогдашний прирезанный в осеннее утро покалеченный теленок. Она внимательно смотрела сверху на человека с подогнутыми под одеялом высохшими ногами, с тонкой шеей, с лобастой лысой головой.
Стеклянные глаза лосихи подернулись синевой, туманной влагой, ему показалось, что в этих материнских глазах выступили слезы и от их углов наметились темные дорожки слипшейся шерсти, когда-то выдернутой пинцетом препаратора...
Он посмотрел на постель жены, на свои высохшие пальцы, потом на скорбное и непреклонное лицо Желябова, захрипел, затих.
А сверху на него все глядели склоненные добрые и жалостливые материнские глаза.

1938-1940

Dok777
21-4-2016 22:08 Dok777 персональное сообщение Dok777
Молодой рекой без устали плыви
И не бойся, простудившись, заболеть.
Возраст - это понимание любви
Как единственного чуда на земле.


Я живу, судьбу свою кляня,
Не желая для себя судьбы иной.
Возраст - это размышление о днях,
Проведённых за родительской спиной.


За столом моим разнузданный портвейн
Превратился в респектабельный кагор.
Возраст - это радость за друзей,
Не сумевших превратиться во врагов.


Верно ли сумели мы прочесть
Десять фраз, оставленных Христом?
Возраст - это стоимость свечей,
Превышающая стоимость тортов.


Кто ты есть? Чего в себе достиг?
Чей ты друг и кто твои друзья?
Возраст - это приближение мечты
В окончании земного бытия.


А смерть, конечно, человечество страшит,
Но какие там у нас года!
Возраст - это состояние души,
Конфликтующее с телом... иногда.


А. Розенбаум


Guns.ru Talks
Литература и языкознание
Стихи, которые вызвали состояние "офигеть!" и которые тут же перечитал еще раз. ( 6 )