Была взята чвыркалка с составом всего лишь ½ с водой, и содержимое нанесено на комли деревьев. Высота нанесения примерно от метра до двух. Хватило где-то на четыре-пять близко растущих стволов в круговую, и ещё несколько валежин были окроплены.
Слабый ветер то тянул в глубь, то немного крутил, то совсем наступал штиль. В эти моменты лишь только безбожно топочущие и шуршащие мыши нарушали полную, многообещающую тишину.
Первой пришла коровка, на редкость осмотрительно оставив своего лошачка чуток поодаль, не дав ему выйти на открытое место.
А затем прискакал зайчик, что для густого леса не очень типично. Да к тому же он был какой-то контуженый - попрыгал немного, попетлял, а потом уселся в шести-семи метрах от меня, и уже никуда не уходил.
Я смутно подозреваю причину такого малохольного поведения .
Через минут пять-десять ещё один ушан притарахтел, и уселся метрах в двадцати пяти, и тоже сел сиднем.
Так и коротали время втроём, пока с тыла не начало хрустеть. Причем хруст был уверенный, без всякой опаски зверь двигался, по-хозяйски. В ночник, если бы таковой был под рукой, я бы его не запас однозначно, а монокуляр тепловизионный выручил. Вначале видно было кусочками, отдельные части; а когда расстояние сократилось менее 20 метров, зверь пару раз мелькнул всем силуэтом - взрослый секач.
Кабан походил, почелночил, согнал второго зайца, еще посновал туда-сюда. Ветер к тому времени утих совсем, и запах был в основном низовой; вот хрюн и нюшил у земли.
Когда мне это надоело, я попробовал в кажущийся прогал высветить его фонарём - бесполезно. Расположенные между нами ветки и тонкие деревца дали полнейшую засветку и ничего разглядеть невооруженным глазом не удалось.
Свин же, разочаровано вздохнул, обиделся на меня, и засеменил прочь.
А ближний зайчик всё так же преданно сидел, даже позы не поменял .
Чуть погодя, в тишине вдруг резко замолчали и перестали баловаться мыши - это для охотника верный знак, что лиса или куница где-то рядом, и мышва шухерится, предупреждая друг дружку о близкой опасности.
Так и оказалось - лис присеменил.
И вновь попытка высветить зверька фонариком - и вновь мимо кассы. Абсолютно ничего не видно, кроме обратки от растительности.
Между тем зайчик продолжал сидеть как мумия, не обращая внимания на свечение фонарём и на мои движения, которые были отнюдь не бесшумные.
Ну и пусть себе сидит на здоровье, как Эдвард Сноуден в Шереметьево. Мы с ним один другому вроде бы не мешаем.
В районе 11 вечера ещё одна коровка пришла и начала тянуть воздух. У этой мамашки телок был словно привязанным к ноге, ни на шаг не отставал.
А дальше я уже и сам засобирался, т.к. на утро была намечена дальнейшая программа.
Но в том, что в ту ночь, после моего ухода, там ещё были визитёры самых разных мастей - почти не сомневаюсь.
