Guns.ru Talks
  Дагестан
  Из истории Кавказа ( 3 )
тема закрыта

вход | зарегистрироваться | поиск | реклама | картинки | ссылки | календарь | поиск оружия, магазинов | фотоконкурсы | Аукцион
  всего страниц: 20 :  1  2  3  4  5  6 ... 17  18  19  20 
  следующая тема | предыдущая тема
Автор Тема:   Из истории Кавказа
  версия для печати
kvantun
-- 30-8-2014 14:25    

Михаил Лезгинцев

От простого отходника до крупного революционера - таков путь Магомеда Гусейнова из аула Штул.
Он испил полную чашу тяжёлой доли отходника работая в разных городах страны. Был рабочим на шахте АО 'Чиатури-марганец' в Грузии, принимал участие в забастовках. Затем работал на рыбных промыслах г. Астрахани.
И везде он проводил революционную работу, за что его арестовали и отправили в Сибирь на каторжные работы. Он бежал, изменил фамилию и стал Лезгинцевым.

Житель селения Штул Кюринского округа Магомед Гусейнов (революционная кличка 'Лезгин' был пламенным революционером и активным деятелем молодого Советского государства. Еще подростком Магомед поехал в Чиатури, где устроился на одну из шахт акционерного общества 'Чиатури-Марганец'.
Он принимал активное участие в забастовках. Хитро избежав царских ищеек Лезгин возвращается в Астрахань и работает на рыбных промыслах. Вел революционную агитацию среди рабочих, склонял их к открытым выступлениям против рыбопромышленников.
В 1912 году за участие в массовой забастовке Лезгин был арестован и осужден на каторжные работы в Сибирь. Лезгину с помощью товарищей удалось совершить побег из тюрьмы.

Он отправился в революционный Петроград. Здесь Магомед Гусейнов, по известным причинам тогдашней конспирации, сменил свою прежнюю фамилию и имя, стал Михаилом Лезгинцевым. Он выучился на финансовых курсах, по окончании которых работал в различных торговых организациях.
М.В. Лезгинцев принимает участие в подготовке Октябрьского вооруженного восстания, штурма Зимнего дворца и ареста Временного буржуазного правительства.

Сразу же после Октябрьского переворота в 1917 году была создана Всероссийская коллегия по формированию Красной Армии. В коллегию, руководящую тройку которой составляли Н.И. Подвойский, Н.В. Крыленко, К.К. Юранев, вошел и М.В. Лезгинцев.
Он был назначен начальником финансового отдела. На заре Советской власти имя Михаила Лезгинцева, генерала армии, часто встречалось в постановлениях Совнаркома России, в которых на М. Лезгинцева возлагались ответственные задания, как главного военного финансиста страны.
В эти годы М. Лезгинцев проявил себя как талантливый организатор, подлинный реформатор. Разработанные им в годы гражданской войны важнейшие принципы финансирования и снабжения войск, по признанию видных советских военных специалистов в этой области, сыграли свою роль в годы Великой Отечественной войны.

По инициативе М. Лезгинцева были созданы первые военно-финансовые учебные заведения в стране. К их числу относятся Военно-хозяйственная Академия, Высшая военная и морская финансово-хозяйственная школа. В последней он был начальником, вел основные курсы.

Апрельской ночью 1937 г. М. Лезгинцев был арестован и осужден на 5 лет по ложному обвинению в контрреволюционной деятельности и сослан на Крайний Север, на Колыму, где и скончался в марте 1941 года. Ему было тогда всего 47 лет.


ОБРАЗ МИХАИЛА ЛЕЗГИНЦЕВА
Автор Курбан АКИМОВ

"Михаил Лезгинцев, он же Магомед Гусейнов из с. Штул, Кюринского округа, профессиональный революционер, военный и выдающийся государственный деятель Советского Союза.

Его внушительный образ запечатлен в исторической, публицистической и художественной литературе, в том числе в статьях и книгах Г. Абдурагимова, К. Акимова, Н. Ибрагимова, Р. Ибрагимхалилова, И. Михальчука, Ш. Юсуфова, в романе 'Человек с гор' Г. Лезгинцева, в стихах Асефа Мехмана, Мерд Али и других поэтов.
Из историко-публицистичес-кой литературы читатель знает, что простой сельский парень Магомед, сын штульского крестьянина Гусейна, в поисках работы оказался в Астрахани. Там вошел в рабочую среду, овладел русской грамотой, стал активным участником революционных кружков и выступлений, закалился в среде рабочих Чиатуры и Петербурга, где его любовно прозвали Михаилом Лезгинцевым.

В российской столице Магомед стал профессиональным революционером: с 1908 года он участвовал в десятках стачек, забастовках и митингах рабочих против царского самодержавия, организовал рабочие выступления, за что его неоднократно арестовывала царская жандармерия.

Михаил Лезгинцев в 1917 году оказался в первых рядах руководителей Октябрьской социалистической революции, был участником штурма Зимнего дворца в Санкт-Петербурге и ареста Временного правительства России.

Одаренный от природы и преданный идеям социализма, смелый и решительный, образованный и мудрый, М. Лезгинцев занимал ответственные посты в высших органах правительства Советской России: заведующий финансовым отделом Наркомата по военным делам и начальник финансового отдела Всероссийской коллегии по организации и управлению рабоче-крестьянской Красной Армии - РККА, начальник Высшей военной финансово-хозяйственной академии РККА и флота, начальник военно-финансового управления РККА и др. Он активно работал в тесном контакте с высшим руководством страны: В. Лениным, И. Сталиным, Ф. Дзержинским и др.

В самое тяжелое время для молодой Советской республики, в годы Гражданской войны и военной интервенции, Михаил Лезгинцев своей кипучей деятельностью внес большой вклад в создание советской военно-финансовой службы, в подготовку финансовых кадров высшей квалификации для Красной Армии и флота. Он был представителем Реввоенсовета и Наркомата Советской России на 56 государственных советах и заседаниях, на которых выступал с докладами по 64 актуальным вопросам.

В 1930-х годах М. Лезгинцев организовал и возглавил Высшую военную и морскую финансово-хозяйственную школу, которая быстро встала в строй военно-учебных заведений страны. Ленин высоко ценил М. Лезгинцева как государственного деятеля и поручал ему самые ответственные задания. Так, по вопросу забронирования запасов золота в Постановлении СНК написано: 'Опубликованию не подлежит. Лезгинцев согласен, но не успел подписать. Ленин'.

И. И. Васетис, первый Главком Советских вооруженных сил, высоко ценил организаторский талант М. Лезгинцева, главного военного финансиста страны, и называл его 'чудесным лезгином'.

Из художественных произведений большой интерес представляет роман 'Человек с гор' Г. Лезгинцева, в котором разработан яркий образ Магомеда Гусейнова.


Отметим, что автор романа 'Человек с гор' Георгий Лезгинцев, старший сын М. Лезгинцева, был крупным ученым-геологом с мировым именем, доктором геологических наук и профессором, автором десятка научных трудов и проектов, директором Всесоюзного института цветных металлов и золота в Москве, а также талантливым советским писателем-прозаиком. Из-под его пера вышли большие художественные полотна, в том числе романы о рабочих и инженерах горнорудной промышленности 'Инженер Северцев', 'На таежной стороне' и 'Рудознатцы', отмеченные премиями Союза писателей СССР и ВЦСПС.

'Человек с гор' - по жанру исторический, по жанровой разновидности историко-революционный роман, состоит из двух книг, автор его посвятил светлой памяти своего отца. Магомед Гусейнов, главный герой романа, представлен под фамилией Горцев, во всем остальном, кроме некоторых вымышленных эпизодов, на что автор имеет право, Михаил Горцев повторяет жизненный путь Магомеда Гусейнова.

Первая книга романа-дилогии 'Человек с гор' посвящена зарождению революционного движения в Дагестане в начале ХХ века. Персонажи романа - дагестанские горцы, рабочие рыбных промыслов и шахт, они вместе с русскими большевиками вступают в борьбу против местных богачей и хозяев, царских чиновников за свое освобождение от гнета, за социальное равенство и свободу. Основные действия происходят в селах и городах Штул, Дербент, Гуниб, Хунзах и др. В центре произведения стоит образ молодого горца Магомеда, который под влиянием русского революционера Мирона, он же Вавилин, знакомится с марксистскими идеями переустройства мира, приобщается к революционной борьбе за освобождение рабочих и крестьян от кабалы.

Первая книга романа вышла из печати в издательстве 'Советский писатель' в Москве в 1981 году. Она была тепло воспринята читателями, пользовалась большим спросом в книжных магазинах и библиотеках, поэтому ее в 1983 году переиздали тиражом в 100 тысяч экземпляров. Это был рекордный тираж в Стране Советов - в самой читаемой стране в мире.

Первая книга романа состоит из 4-х частей, названия которых свидетельствуют о ходе и месте развития действия: 1) Аул Штул; 2) Дербент; 3) Рудокопы и 4) В путь.

Автор так дает портрет своего героя: 'Стройный и высокий для своих пятнадцати лет, легкий на ногу, он был одет в обычную для простых горцев одежду из самотканого грубошерстного сукна. Рукава рубахи он сегодня продрал на локтях, потерял медный грош, заменявший пуговицу на вороте, на штанах выдрал сбоку большой клок:'.

Отец пристроил Магомеда к сельскому мулле Тагиру научиться читать Коран. Магомед, в отличие от старшего брата Абдурахмана, который уже стал муэдзином и беспрекословно выполняет все поручения муллы, сомневается в правдивости требований Тагира-эфенди и шариата. Магомед 'не в меру пытливый, своенравный: часто задает опасные вопросы, на которые никто не может ответить', поэтому учитель выгнал его.

Магомед за селом случайно встретился с убежавшим из тюрьмы русским человеком по имени Мирон. Он не выдал Мирона, наоборот, из-за жалости накормил и напоил его. Когда он узнал, что тот выступает против царя, спросил: 'Почему ты, русский, идешь против русского царя, а наш кадий за него?'. Хотя понятного ответа он не получил, но многое из всего того, что видел и наблюдал, осмыслил своим юношеским умом. Ибрагим-бек узнал о связи Магомеда с русским беглецом и начал преследовать мальчика, который вынужден был покинуть село. Так юноша оказался в незнакомом городе.

Дербент ошеломил парня многолюдьем, обилием улиц и кривых улочек, минаретов и цитадели Нарын-кала. Он, к счастью, встретил своего земляка Ягибека, который устроил его чернорабочим в ремонтных мастерских железной дороги. Магомед постепенно освоился в городе, общался с рабочими разных национальностей, дружил с Ягибеком, Мироном и Рамазаном, подпольными революционерами, стал выполнять их задания: получить у кого-то запрещенную литературу, отнести ее куда-то, отдать кому-то: Учился читать и писать на русском языке, занимался математикой, которая ему легко удавалась: Он жадно слушал рассказы старших товарищей о рабочих стачках и забастовках в Баку и промышленных городах России, о нелегальных социально-демократических кружках 'Гуммет' и 'Фарук' в Дербенте, о партии большевиков и вожде пролетариата Ленине. Он уже читал различные листовки и газеты, прочитал даже 'Манифест коммунистической партии'. Первого мая с товарищами пошел на поляну, находившуюся за городом, в лесу, участвовал в первомайской сходке рабочих и членов РСДРП, станцевал лезгинку и со всеми спел русскую песню 'Смело, товарищи, в ногу:'

Активистов сходки полицейские арестовали. 'Магомед оказался рядом с Ягибеком. Он не испытывал никакого страха за свою судьбу, наоборот, - был горд тем, что находится в такой серьезной мужской компании :'. В романе Магомед не лишен чувства юмора. Когда арестованных рассовали по темным камерам, увидев окно с железной решеткой под потолком, он пошутил: 'Зачем в тюрьме решетка на окне? Какой дурак сюда полезет?'

Магомед переходит на работу в Южные шахты и активно занимается революционной работой.

Вторая книга романа-дилогии 'Человек с гор' Г. Лезгинцева по неизвестным нам причинам при жизни автора не издавалась. Она была издана в Махачкале лишь в 2010 году благодаря усилиям Р. Ибрагимхалилова, председателя фонда 'Лезгинцевы'. Посвящена она героико-драматической жизни Михаила Лезгинцева в 1917-1937 годы. В Петербурге Магомед быстро вошел в среду рабочих и революционеров, обзавелся семьей: женился на русской девушке по имени Лена, дочери рабочего. Она работала медицинской сестрой в одной из больниц города, помогала мужу проводить подпольную работу и подарила ему сына-первенца. Здесь Магомед Гусейнов стал Михаилом Семеновичем Горцевым.

В связи с обострением революционной ситуации в столицу из Дербента приехал и Мирон, старый знакомый и наставник Магомеда. От него Магомед узнал о положении в Дербенте и о том, что его семья на пароходе отплыла в Астрахань. Позже сюда приехал и Ягибек.

Во время февральских событий Михаил был ранен, долго не мог работать, потом устроился в редакцию газеты 'Правда'. Здесь он узнал, что Ленин возвращается в Россию, и очень обрадовался такому сообщению, и с удовольствием пошел встречать Ленина на Белоостровский вокзал

Новая работа в редакции газеты 'Правда' сильно увлекла Михаила: он рано уходил из дому и поздно возвращался. Свои статьи подписывал псевдонимом Гяур. Однажды он ценой своей жизни спас тираж очередного номера газеты со статьей Ленина от вооруженных юнкеров. Раненый Михаил сначала газету отвез на завод, раздал рабочим, после пошел в больницу. В эти тревожные дни вооруженные люди Керенского арестовали корреспондента 'Правды'.

Дальше в романе Михаил показан как работник ВЧК, который честно и преданно служит советской власти. После очередной встречи с Лениным он своему старому товарищу по подпольной работе Квятковскому сказал: 'Знаешь, кунак, мне сейчас хочется от счастья танцевать лезгинку!'. На этом роман заканчивается. А последняя небольшая часть под названием 'Человек ? 67808', всего одиннадцать страниц, кажется эпилогом, из которого читатель узнает, что в 1937 году Михаил стал жертвой политических репрессий.

В романе-дилогии 'Человек с гор' Магомед-Михаил показан как честный, гуманный, мужественный, отважный, бескорыстный, преданный народу и партии большевиков человек со своим мужским, горским характером. Автор не идеализирует своего героя, показывает его некоторые ошибки и слабости. Но в памяти читателя остается колоритный образ Магомеда-Михаила, бесстрашного борца за свободу народа и защитника Советской власти, который оставил глубокий след в истории своего народа и страны."
Нажмите, что бы увеличить картинку до 606 X 413 396.4 Kb
Справа от Ленина в светлой шинели Михаил Лезгинцев

Нажмите, что бы увеличить картинку до 204 X 294 65.6 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 1024 X 768 146.8 Kb

edit log


 

 
kvantun
-- 30-8-2014 20:26    

Магомед Кудутлинский

Мухаммад ибн-Муса ал-Кудутли родился в августе 1652 в семье известного алима того времени Мусы ибн-Ахмеда, который позаботился, чтобы у сына были лучшие учителя. Действительно, Мухаммад-Мусалав учился у таких известных алимов, как Шабан Ободинский, Али-Риза Согратлинский и др., в поисках знаний кочуя по всему горному Дагестану. Завершив традиционное образование, он на 15 лет покинул родину - все это время он совершенствовал свои знания у известных ученых Египта, Хиджаза, Йемена. Его особенно интересовали арабская филология, шариатское право (фикх), логика и философия, математика и астрономия. Что и говорить, большой разброс интересов, но впоследствии почти во всех этих науках Мухаммад ибн-Муса оставит свой след. Недаром академик И. Ю. Крачковский считал его светочем дагестанской науки, а Г. Алкадари - 'универсальным ученым' и 'корифеем среди ученых'. Особенно много дали ему занятия у Салиха Йеменского, носившего весьма почетный в исламском ученом мире титул 'муджтахид' - на него имели право лишь единицы. Как и большинство дагестанцев, он придерживался шафиитского мазхаба, а в мировоззренческих вопросах - направления ал-Ашари. Но слепого следования авторитетам у ал-Кудутли не было никогда. Когда дело доходило до конкретных вопросов веры или права, он, не колеблясь, высказывал собственное мнение. Бывали случаи, когда по особо важным вопросам он обращался к факихам Египта и других стран - истина превыше самолюбия.

В 90-х годах XVIII в. зрелым ученым он вернулся на родину. События его жизни в последующие 20 лет известны отрывочно. Осталось несколько его книг, исследовательских и учебных - по арабской филологии и логике. Они настолько удачны, что на протяжении двух веков служили 'воротами в науку' для нескольких поколений мутаалимов. Остался 'календарь Кудутли' - плод его занятий астрономией, получивший широкое распространение в горах. Осталось множество его фетв (юридических решений, имеющих силу прецедента) по разнообразным гражданским делам: задолго до трех имамов ал-Кудутли выступал как активный сторонник внедрения шариата. Все эти годы он не прерывал связи со своими учителями и коллегами на Востоке. Много сил отдавал преподаванию, при этом среди его мутаалимов наряду с дагестанцами было немало молодежи с Северного Кавказа, из Поволжья.

В 1716 году в 64-летнем возрасте ал-Кудутли решается на далекое путешествие в Сирию. Возможно, подтолкнула его к этому неспокойная, осложнившаяся обстановка на Кавказе: разваливалась Иранская держава, разгоралось восстание горцев против шахской власти, а впереди было нашествие Надыр-шаха... После долгого путешествия аварский алим добрался до города Халаб (Алеппо) в Сирии, но уже к августу 1717 г. относится известие о его болезни и смерти: умер он в худжре (жилье в медресе) тамошнего шейха, а хоронили его алимы. Это примечательные детали: либо незадолго до смерти он был принят туда преподавателем, либо там его ждали заранее - следовательно, знали по прошлым годам как квалифицированного алима (а это означало, что свою компетентность мударриса он когда-то уже успел тут показать). В любом случае нет сомнения, что сирийские ученые отнеслись к нему как к человеку своего круга и уровня.

Наследие Мухаммад-Муса-лава - это не только его книги, но и его ученики. Почти каждый из них сам в свою очередь стал основателем медресе. Перечислять их здесь нет никакой возможности - достаточно упомянуть хотя бы некоторых.



Дауд из Усиша

Дауд из с. Усиша (умер в 1757 г.) был, пожалуй, наиболее известным из его учеников. Судя по письменным упоминаниям, он оставил множество работ по самым разным отраслям науки - в этом он похож на своего учителя. Но все же наиболее известные из них относятся к арабской филологии и фикху. От его юридических работ уцелели лишь отрывки и письма, но их своеобразие издавна вызывало интерес: 'Сам он был свободомыслящим, и, ничего не боясь, распространял в народе собственные взгляды', - писал о нем Али Каяев. Не выходя из рамок шариата, Дауд доказывал, что люди имеют равные права на пользование землей, т. к. она создана Аллахом для всех. По той же причине все люди равны, даже иноверцы являются божьими созданиями, поэтому на их имущество и достоинство нельзя покушаться, а набеги на них - незаконны. Точно так же не совместимы с шариатом все те убийства, которые происходят под предлогом кровной мести и феодального соперничества. Как видим, в своих этических и общественных воззрениях Дауд Усишинский намного опередил свое время...



Мухаммад-Эфенди

Другим известным учеником знаменитого кудутлинского алима был Мухаммад-Эфенди из с. Убра (1679-1733 гг.), который отправился к муджтахиду Салиху в Йемен, а затем в Хиджаз и в Египет для совершенствования в науках. Вернувшись на родину, он создал медресе с богатой библиотекой - жаждущие знаний стремились туда отовсюду, к тому же и сам его основатель, кроме обычного набора предметов, прекрасно разбирался в естествознании и философии, в логике и астрономии. Недаром Чолак-Сурхай, взяв в управление Ширван, сделал его своим советником и преподавателем Шемахинского медресе, где работали и два других его спутника по дороге в Йемен - Дамадан Мегебский и Рахманкули Ахтынский.

МУСАЛАВ ИЗ КУДУТЛИ (1652-1717)

Мусалав из Кудутли (1652-1717)Хаджи Мухаммад бину Муса бину Ахмад аль-Кудутли аль-Аварии аль-Дагистани - вот так написал свое полное имя выдающийся ученый Дагестана, получивший признание во всем исламском мире, известный у нас как Мусалав из Кудутли.
Мусалав начал изучать исламские науки по настоянию отца. После этого он отправился на учебу в с. Ругуджа (Гунибский район) к алиму Абубакару, впоследствии ставшему его тестем. Получив здесь средний уровень знаний, Мусалав продолжил образование в самых передовых в то время медресе - Али-Риза в с. Согратль (Гунибский район) и медресе Шабана-кади в с. Обода (Хунзахский район). Его как старательного и способного ученика преподаватели сразу выделили среди других и, видя, как он жаждет получить как можно больше знаний от них, не жалея времени и сил, занимались с ним и индивидуально. В этих медресе он в основном изучал науку Корана, тафсир, хадисы, арабский язык, юриспруденцию (фикх) и логику.
После нескольких лет учебы, уже будучи признанным ученым на родине, Мусалав отправился в страны Арабского востока, с целью усовершенствования имеющихся знаний. Он посетил Египет, Хиджаз и Йемен. По некоторым неподтвержденным данным, он побывал в Казани, Крыму, Иране, Азербайджане, Хорасане, Турции и в Средней Азии.
На Ближнем Востоке Мусалав основательно изучил алгебру, юриспруденцию и философию. После этого он, узнав, что в Йемене находится ученый по имени Салих, отправился к нему и еще 7 лет проучился под его началом. По другим данным, турецкий султан направил Мусалава в Египет, где он провел еще несколько лет.
В 1697 г., после смерти учителя Салиха, Мусалав вернулся в Дагестан. До этого тоже он несколько раз приезжал на родину. Об этом свидетельствует отрывок стихотворения, посвященного Мусалавом Салиху аль-Йемени:
Наше спокойное житье,
Что было под твоим присмотром,
Видом не видывали,
Слыхом не слыхивали.
До разлуки с тобой
Не познали о том,
Как нам было хорошо.
Ты всегда в душе моей
Светишь, как лампада...
Это письмо, должно быть, написано Мусалавом после того, как он возвратился из Йемена и через других учеников отправил к Салиху. Свидетельством этому служит тот факт, что в то время Салих написал книгу про своего ученика Мусалава и назвал ее 'Джабалуль ала' ('Высокая гора'). Узнав о том, что Учитель написал такую книгу, Мусалав с письмом обращается к своему другу, находившемуся в Йемене, Мухаммаду из Батлуха, с просьбой переписать его для него. Переписанный экземпляр был привезен в Дагестан и ныне хранится в одной из частных библиотек. Сам Мухаммад из Батлуха, скорее всего, не вернулся, т. е. умер до возвращения и похоронен там же. Он был любимым учеником Шабана из Обода, которого он обучил еще, будучи имамом в Батлухе, и затем пригласил для продолжения образования в ободинское медресе.
После возвращения в Дагестан Мусалав основательно взялся за распространение Ислама. Сначала в с. Корода (Гунибский район) открыл медресе, затем переселился в родное село Кудутль (Гергебильский район) и так же основал там медресе, ставшее впоследствии одним из самых больших центров распространения Ислама и просвещения.
В медресе Мусалава не ограничивались только лишь изучением наук. Здесь занимались (впервые в Дагестане) копированием книг, т. е. ученики писали под диктовку и одновременно выдавали несколько, иногда и 12 экземпляров. Сам Мусалав тоже являлся неустанным переписчиком. За время его жизни было переписано более 300 разных книг по наукам Ислама. Это можно принять как первый вклад в укрепление веры в Нагорном Дагестане.
Этим тоже не ограничивал свою деятельность Мусалав. До сих пор среди книг в разных селах находят ответы на многие наболевшие вопросы того времени. Это и вопросы, касающиеся собственности, совершения обеденного намаза после джума-намаза и многие другие. Огромен вклад Мусалава и алимов его времени в то, чтобы шариат вошел в привычку и на его основе строились адаты. Он не оставлял без внимания даже малейший вопрос, ибо прекрасно понимал, что закладывается основа веры, и насколько крепким окажется фундамент, таким же прочным будет и строение. По сохранившемуся в Дагестане Исламу мы должны воздать им хвалу за неустанный труд и старание в этом деле и на пути просвещения народа.
Огромен вклад Мусалава и в углубленное изучение арабского языка в Дагестане. В XVIII в. самой распространяемой и изучаемой во всех медресе Дагестана была книга Мусалава 'Хашияту алал Чарпардари', т. е. 'Новые пояснения Мусалава к пояснениям Ахмада аль-Чарпардари (ум. 1345), книге 'Аш-Шафия' Ибн аль-Хаджибы (ум. 1248). Эта книга получила популярность не только в Дагестане, но и за его пределами. В 1892+г. она была издана в Турции с краткой биографией автора. Мусалав составил календарь намазов для горного Дагестана. Он также написал книги 'Хисаб аль-Кудутли', 'Шарху асмауллахил хусна'.
Мусалав оставил Дагестану, да и всему исламскому миру крупнейших ученых, чьи имена вошли в список выдающихся алимов. Это Дамадан из Мегеба, Хаджи-Дауд из Усиша, Мухаммад из Убра, Али-Кули из Ругельда, Мухаммад из Карата, Тайгиб из Харахи, Малламухаммад из Бацада, Хаджи-Дауд из Нукуша, Бацилав Мухаммад из Кудутли, Багучилав из Мачада и др. Превосходным ученым был и его сын Абубакар. Сохранилось предание о том, что Абубакар спросил у отца, мол, у кого из нас знаний больше, на что Мусалав ответил: 'Будь у меня такой человек, как я для тебя, то у меня знаний было бы еще больше'.
Последние два года жизни Мусалав провел в городе Алеппо (Сирия). Там он преподавал арабский язык в местном университете. Вполне возможно, что он отправился туда по приглашению местных алимов и с целью углубить свои знания. Есть версия, что он отправлялся на хадж и остался в Алеппо. Умер Мусалав в 1717 г. и похоронен там же.


Кем был Мухаммад Кудутлинский (Мусалав).
Взято из книги Абдулла Магомедова 'Дагестан и дагестанцы в мире'.
СООТЕЧЕСТВЕННИКИ КРУПНЫМ ПЛАНОМ МУХАММЕД ИЗ КУДУТЛЯ - УЧЕНЫЙ ИЗ УЧЕНЫХ
(Из личного архива доктора исторических наук, профессора А.Р. Шихсаидова)
Мухаммед ал-Кудуки. Так по-арабски произносили имя Му-хаммеда из аварского селения Кудутль. Популярность его была огромной. Его имя с уважением произносилось в ученых кругах Северного Кавказа, Поволжья, Азербайджана, Ближнего Восто-ка. Дореволюционный Дагестан не знал другого ученого, чьи произведения цитировались бы так часто. После цитаты писали только одно слово: "аль-Къудукъи", а нередко - лишь одну букву "Къ", и все знали, что мысль эта принадлежит авторитет-ному ученому Мухаммеду, сыну Мусы из Кудутля.
Мухаммед из Кудутля был автором широко известных, изучав-шихся "до дыр" трудов, комментариев и глосс по грамматике арабского языка, мусульманскому праву, логике. Имя его об- . росло легендами, которые и по сей день можно услышать на родине ученого. Слово "ученый" по-арабски "алим", но если речь идет о выдающемся человеке так сказать, ученом из уче-ных, его называют "аллама". Перед именем Мухаммеда из Ку-дутля всегда стояло именно это слово. И обидно, что о человеке, который сделал так много, мы знаем так мало. Дело в том, что творил ученый на арабском языке, а это еще в недав-нем прошлом считалось признаком религиозности и реакцион-ности. Побольше бы таких "реакционных" ученых!
"Так, кто же он, Мухаммед из Кудутля - основатель всей дагестанской науки?" - писал о нем выдающийся востоковед академик И.Ю.Крачковркий. В чем состоит его научное наследие и что из него дошло до нас, где хранится, как изучалось и изучается? Вопросов много, ответить на все вряд ли возможно. Я не берусь "открыть" народу его великого сына, но Попытаюсь рассказать о нем все, что удалось узнать за долгие годы по-исков.
Начну с цитат, высказываний ученых об ученом, оценивших значение творчества Мухаммеда из Кудутля, определивших его место в истории дагестанской культуры.
Абдурахман из Казикумуха - автор интереснейших "Воспоми-наний", написанных в 1869 году на арабском языке, но до сих пор не изданных ни в оригинале, ни в переводе, перечисляет в специальном разделе имена всех известных ему ученых из аварских районов; список этот возглавляет Мухаммед из Кудут-ля - "совершенный, по определению автора "Воспоминаний", ученый, крупный знаток всех наук...".
Известный дагестанский ученый, поэт, деятель просвещения Гасан Алкадари (1834-1910 гг.) пишет о нем в своем труде "Асари Дагестан" более подробно:
"...Из древних книг, встречающихся в местных школах и мече-тях, видно лишь, что большинство их собрано и составлено в последние времена главном образом в начале XII века (XVIII века христианской веры), и эпоху корифея науки Гаджи-Мухам-мед-эфенди, сына Мусы Кудутлинского, распространявшего в Дагестане науки и искусства. Этот просвещенный человек усво-ил науки до некоторой степени в Дагестане, а потом ездил в Египет, Хиджаз и Йемен. Закончил образование в этих странах и стал знаменитейшим из универсальных ученых. Имеются его примечания на полях книг и отдельные сочинения по разным наукам: по синтаксису, юриспруденции, хронологии, основам (веры - А.Ш.) и догмам. Хотя "в основах веры" он придержи-вался системы шейха Абуль Гасана Ашари, но в некоторых воп-росах, расходясь с ним, он вступил на путь самостоятельного исследования. Точно так же и в юриспруденции, хотя он, подо-бно остальным дагестанцам, был верным последователем има-ма Шафии, все же в некоторых вопросах расходился с ним и, как видно из его произведений, вступил на путь толкования учителя Салиха Йеменского; являющегося самостоятельным муджтахидом. Из произведений покойного видно, что между людьми в его эпоху в Дагестане много было притеснений и возмущений, что тяжбы и преступления разрешались не по свя-щенному шариату, а большинство их решалось в судах и по оставшимся от отцов и дедов законам в виде адатов и обыча-ев...".
- "Хаджи Мухаммед, - писал Назир об ученом из Кудутля, - обучался наукам и знаниям у выдающихся людей своей эпохи, учился у знаменитых ученых Мухаммеда, сына Али ал-Камили, Шабана из Обода и других. Был во многих дальних странах. В мусульманских областях, жил в Египте, Хиджазе, Йемене, учился у тамошних ученых и шейхов; в Йемене - у выдающегося и известного ученого Салиха Йеменского, которому следовал не-которое время. Завершив учебу, он вернулся на свою родную землю, в Дагестан, где начал преподавательскую деятельность. У него получили образование большое число исследователей, таких как, широко известный ученый Мухаммед из Убра, про-славленный ученый Дауд из Усиша и другие. Кудутлинский при-держивался шафиитского толка... Кудутлинский был эрудированным ученым, искусным в науках и искусствах. Он автор пользующихся спросом сочинений, многочисленных глосс, большого числа комментариев (к книгам) по фикху - науки по определению времени, основ религии, догматики, син-таксиса, морфологии и других наук, известных во всем Дагеста-не. Ему принадлежат сочинения "Шарх-аль-Чарпарди" и "ал-Исам ала ал-Джами". При возвращении из Йемена он взял с собой ценные книги, в частности книги своего учителя Салиха Йеменского. В конце своей жизни он переселился в Шам (в Сирию). Дело в том, что он видел, что его современники пе-реступили пределы Аллаха, упрочили обычное право и произ-вол, не упрочив благородный шариат, за что он порицал своих современников".
Дагестанский ученый, прекрасный знаток, арабского языка и арабо-язычной литературы М.С.Саидов дал в своей статье "Да-гестанская литература XVIII-XIX вв. на арабском языке" высо-кую оценку творчеству ал-Кудуки: "Особенно интересна личность Мухаммеда, сына Мусы Кудутлинского (умер в Хале-бел в 1716 году), оригинального мыслителя, критически отно-сившегося к отдельным вопросам фикха. Кудутлинский не объявил себя муджтахидом, как его учитель Салих ал-Йемени (умер в 1108/1698 г.), но, не желая слепо подражать фиитским законоведам, широко высказывал свое мнение. Он оставил множество глоссов по мусульманскому законоведению. Мухам-мед Кудутлинский приобрел большую популярность. К нему еха-ли учиться не только из районов Дагестана, но и из областей поволжских татар, Черкессии, Северного Кавказа и так далее. Он был энциклопедистом, круг его интересов охватывал не только богословие, но и светские науки.
Биографию Мухаммеда из Кудутля приходится собирать по небольшим запасам, нередко противоречащим друг другу. Где он родился? Несомненно, родиной его было селение Кудутль (ныне - в Гергебильском районе), ибо "он носил "фамилию" Кудутлинский. О времени же его рождения и смерти в литерату-ре встречаются противоречивые сведения. Наши поиски, неод-нократно проведенные в этой области, свидетельствуют, что Мухаммед из Кудутля родился в августе 1652 года и скончался в августе 1717 года. Ученый жил 65 лет.
Путь юноши, жаждущего знаний, был в то время традиционным: окончив начальный курс обучения в мектебе своего или же соседнего селения, муталим отправлялся в поисках знаний в
места, где вел свою преподавательскую деятельность извест-
ный в тех краях ученый, потом переходил к другому ученому
"другого профиля", получая таким образом знания по ряду тра-
диционных дисциплин (грамматика арабского языка, право,
тафсир, логика, метрика и так далее). Затем шло совершенст-
вование знаний у более крупного ученого или же в одном из
известных медресе арабского мира. Этот путь, как отмечалось
выше, прошел и Мухаммед из Кудутля. Он учился у знаменитых
дагестанских ученых Шабана из Обода, Алирзы из Согратля,
Мухаммеда из Тинди. Затем поиск знаний в Египте, Хаджазе,
Йемене... Впитывая все полезное, что могли дать ему именитые
учителя, ал-Кудуки, в свою очередь, не только воспитывал боль-
шое число своих учеников, но и выступил в роли внимательного,
вдумчивого и глубокого исследователя, стал автором многих
самостоятельных трудов, ставших потом широко известными в
Дагестане и далеко за его пределами. .
Мухаммед ал-Кудуки был именно тем человеком, который счастливо сочетал в себе крупного знатока всего комплекса известных на средневековом Ближнем Востоке наук, ученого и воспитателя, преподавателя. Ученая деятельность не мысли-лась иначе, как в контексте забот о преподавании в дагестан-ском медресе основ знаний того времени. Так как в системе этих знаний особо важное место принадлежало арабскому язы-ку, то вполне объяснимо и то огромное внимание, которое ал-Кудуки уделял вопросам грамматики арабского языка, его морфологии и синтаксиса. Не странно поэтому, что наиболее популярное его сочинение - грамматический труд "Хашийа ала Чарпарди", то есть "Субкомментарий на сочинение знаменитого арабского ученого Ибн ал-Хаджиба по морфологии арабского языка сделано было в целях облегчения понимания текста, сложных вопросов арабской грамматики. В рукописном фонде Института истории, археологии и этнографии (далее - ИИАЭ) Дагестанского научного центра Российской Академии наук хра-нятся в настоящее время 12 списков этого сочинения - свиде-тельство того, что этот труд был широко известен в Дагестане; им пользовались как ценным учебным пособием, упорно пере-писывали, передавали по наследству. Древнейший из этих спи-сков относится к 1709 году, самый "новый" переписан в 1750 году.
Вот одна из названных рукописей грамматического сочинения Мухаммеда из Кудутля. Арабский текст, написанный почерком дагестанский насх, помещен на плотной пожелтевшей от време-ни бумаге, изготовленной в Дагестане. Рукопись имеет 192 ли-ста, в хорошем кожаном переплете с тиснением. А в конце рукописи такая запись: "Завершил переписку книги "Хашийат Чарпарди" Динмухаммед, сын Мухаммеда Ал-Араки (это имя не очень понятно)... у своего устада, искусного покровителя Хусейна, сына Махмуда в месяце зул-л-када 1130 г"., то есть 27 сентября 1718 года.
Нам известна только одна рукопись названного сочинения, которая была переписана еще при жизни автора в 1709 году. Мы не знаем, в каком году Мухаммед из Кудутля написал свой знаменитый труд, но в 1709 году, то есть за восемь лет до смерти ученого, этот труд, как мы видим, уже существовал. Все остальные списки переписаны после его смерти. Дошли до нас и имена некоторых переписчиков: "Исмаил из Токита, Умар, сын Юсуфа из Кукни, Мухаммед, сын Мусы из Рента, Салман, сын Газимухаммеда из Рента, Мухаммед, внук Джафара кади ал-Га-дари...
Во время пребывания в районах Дагестана в частных библио-теках или же мечетских книжных коллекциях мне нередко прихо-дилось встречать арабские тексты, так или иначе связанные с именем ал-Кудуки. В 1984 году наша экспедиция была в Салта, сопровождал нас учитель Гаджиев Раджи. Он показал несколько арабских рукописей, одна из которых нас заинтересовала осо-бенно. Рукопись была в хорошем светло-коричневом тисненом кожаном переплете. Текст был написан черной тушью на плотной бумаге местного производства. При внимательном ознакомлении оказалось, что в одной книге скомпоновано два сочи-нения по арабской грамматике. Одно из них принадлежало Дауду из Усиша, а другое - Мухаммеду из Кудутля. Оба сочинения были переписаны одним лицом - Ибрагимом, сыном Мухамме-да из Обода, в 1740 году. Читатель, надеюсь, уже догадывается, что речь идет именно о "Хашийа ала Чарпарди". В конце руко-писи так и написано: "Завершил (переписку) Хашийа ала Чар-парди" ал-Кудуки - Ибрагим, сын Мухаммеда из Обода, 26 числа месяца джумада ал-ахир (18 сентября 1740 года) в мед-ресе нашего устада и учителя, и руководителя, глубокого знато-ка наук Дауда, сына Газияева, в селении Т?ухи... Это уже тринадцатый экземпляр трактата ал-Кудуки, то есть тринадца-тая известная нам копия одного и того же сочинения, перепи-санная тянувшимся к знаниям, любознательным дагестанцем.
Грамматический труд ал-Кудуки прожил долгую жизнь. Его изучали в дагестанских медресе, дарили друг другу, обменива-ли на другие сочинения.
Деятельность ал-Кудуки в области изучения и пропаганды арабского языка этим не ограничивается. С его именем связано еще два сочинения. Первое из них - "Исам ала Джами". Это сокращенное название субкомментария Ибрахима ал-Исфараини к сочинению великого поэта и ученого Абдаррахмана Джами (умер в 1492 году) "ал-Фаваид ад-Дийаийа", которое, в свою очередь, является комментарием на сочинение по арабской грамматике (синтаксис) "ал-Кафия" ("Достаточная") упомянуто-го выше Ибн ал-Хаджиба. Мухаммед из Кудутля - автор глосс к субкомментарию ал-Исфараини. Это сочинение, служившее ценным пособием для тех, кто изучал арабский язык, было по-пулярно как в Дагестане, так и за его пределами. В 1892 году оно было издано в Турции. В Предисловии издатель Мустафа Дагестани ("Тагустани") дал небольшой творческий очерк уче-ного. При издании труд этот был назван кратко - "Кудуки". Наличие в фонде восточных рукописей ИИАЭ нескольких экзем-пляров этого издания - показатель широкого спроса читателей на это сочинение.
Научные интересы Мухаммеда из Кудутля выходили далеко за пределы грамматических изысканий. Он является автором не-больших, но ценных работ и в других областях знаний того времени - трактата о метафорах, комментария на сочинение по логике, календаря, приспособленного к географическим координатам Дагестана, разъяснений "именем Аллаха". Сохрани-лось несколько его стихов.
В дореволюционной и советской историографии имеется ряд высказываний о заслугах Мухаммеда из Кудутля в области му-сульманского правоведения, но никто не упоминает ни одного его сочинения. Пишется о самостоятельности его мышления в области права, о самостоятельном понимании им вопросов шафиитской юриспруденции, но нет указаний на какой-либо конк-ретный труд.
Здесь следует иметь в виду два обстоятельства, разбирая этот вопрос. Первое - Мухаммед из Кудутля был крупным зна-током мусульманского права, его тонкостей, его специальной литературы, его теории и практики. В условиях Дагестана воп-росы земельного, семейного, наследственного права приобре-ли огромное значение, были жизненно важными для населения. В практической жизни ученый сталкивался с этими вопросами, и его обширные познания находили "выход" на практику. К тому же Мухаммед из Кудутля развил широкую преподавательскую деятельность, где обучение арабскому языку и вопросам шафиитского правоведения занимало ведущее место. Знание право-вой литературы и забота о ее преподавании сами по себе уже многое значили, но специального трактата по этим вопросам Мухаммед из Кудутля не написал. Мысли ученого по многим вопросам мусульманского права, правовой практики вкраплены в рукописные копии сочинений арабских и дагестанских авторов в виде заметок на полях, вставок на отдельных листах, в виде небольших цитат; они отражены и в многочисленных письмах Мухаммеда из Кудутля. Это и высказывания о распределении закята между муталимами, о денежных средствах, о вакфе; это и разъяснения по вопросам земельного или семейного права, взаимоотношений адата и шариата и так далее.
Когда несколько лет назад я работал в Гунибе над описанием сохранившейся части библиотеки Исмаила из Шулани, то обна-ружил там рукопись знаменитого арабского правоведа ас-Субки (умер в 1370 г. по хиджри) "Джам ал-Давами". На полях того авторитетного сочинения по вопросам права было написано те-ми, кто его читал, множество цитат из сочинений дагестанских авторов, в том числе Мухаммеда из Кудутля, Мухаммедтахира из Караха, Хадиса из Мачада, Абдулла-эфенди из Цахура. Таких отдельных высказываний Аль Кудуки, занесенных на поля рукописных книг, очень много. Все это вместе взятое дает основа-ние видеть в лице Мухаммеда из Кудутля крупного представите-ля правовой науки.
В деятельности Мухаммеда из Кудутля есть сфера не только не изученная, но и в принципе вообще неоцененная. Это его неутомимая деятельность на поприще распространения знаний. Еще предстоит выяснить, где он сделал больше, в сфере науки или же в деле обучения грамоте, различным наукам? Ибо эти два вида деятельности тесно переплетались, более того, были единым, неразрывным целым. Научная деятельность, препода-вание, копирование рукописей - все это совмещал в своем творчестве один человек, отмеченный титулом "устад" или "ал-лама". Преподавательская деятельность и переписка рукописей имели значение не меньшее, чем научные изыскания. Он открыл собственное медресе, в котором передавал горским юношам свои богатые познания.
Назир из Дургели, о котором мы выше упоминали, писал о Мухаммеде из Кудутля: "Рассказывают, что он собственноручно переписал триста книг, большинство которых осталось в Халебе после его смерти...". Переписывать одному человеку триста ру-кописей - дело практически реальное. Арабский научный мир знает переписчиков, которые создавали гораздо больше копий. Но все же думается, что речь идет о книгах, переписанных как самим Мухаммедом из Кудутля, так и его многочисленными учениками, в том числе и его сыновьями.
Книг, лично переписанных им, в Дагестане сохранилось мало, а судьба тех, что остались в Халебе, нам неизвестна. Мы распола-гаем сведениями только о нескольких рукописях, переписанных им, но и эти скудные данные представляют огромный интерес. Его руке принадлежит копия учебного пособия по арабскому язы-ку "Шарх ал-Унмузадж", написанного ал-Замахшари и комменти-рованного ал-Ардабили; в мечети села Акуша хранится рукопись того же ал-Арбадили по правоведению - "Анвар", переписчиком которой назван "Мухаммед, сын Мусы". Мухаммедтахир ал-Кара-хи рассказывает, что в руках Шамиля была рукопись поэмы аль-Бу-сири "ал-Минах ал-маккия", также переписанная аль-Кудуки. В мечетских коллекциях и в личных библиотеках существует еще несколько рукописей, переписанных ал-Кудуки.
Имеются и книги переписанные его учениками. Лет десять тому назад мне удалось обнаружить в мечети селения Кадар рукописный экземпляр комментария знаменитого Абдуррахмана Джами на учебник арабского языка, переписанный "при нашем устаде ал-Кудуки", а в селении Гоцатль в школьном музее я ознакомился с сочинением Ибн Хаджара по наследственному праву, которое было переписано "рукой раба (божьего), бедно-го Джафара, сына Мухаммеда из Могоха, в медресе нашего Шейха Мухаммеда из Кудуки". Наш рукописный фонд является обладателем копии сочинения арабского ученого ат-Тафтазани (умер в 1390 г. по хиджри) по риторике. Экземпляр этот был переписан в 1701 или 1702 году в медресе ал-Кудуки. Тут же и сочинение по мусульманской догматике (калам) в копии Абуба-кара, сына Мухаммеда, сына Мусы ал-Кудуки, в медресе ал-Ку-дуки. Это случилось в 1715 году еще при жизни отца переписчика. Этот же Абубакар переписал ряд сочинений по логике, которые также дошли до нас.
Среди хранящихся в рукописном фонде ИИАЭ рукописей - копия 11 тома сочинения по праву известного египетского уче-ного Ибн Хаджара, переписанная в 1662 году. На полях одной из страниц стоит такая-запись, собственноручно сделанная Мухам-медом ал-Кудуки: "Презренный, бедный Мухаммед, сын Мусы, передал в вакф ободинской мечети эту часть вместе с тремя остальными частями "Шарх ал-Минхадж" Ибн Хаджара. Значит, Мухаммед из Кудутля передал в распоряжение ободинской ме-чети все четыре тома очень известного на Ближнем Востоке юридического трактата.
Мухаммед из Кудутля был личностью не только исторической, но и легендарной. Имя его было окружено ореолом славы, ле-генды одна фантастичнее другой, которые так и "прижились" к его личности. Две из них я записал в 1983 году в Кудутле.
Дождливым июльским днем наш экспедиционный отряд подъ-ехал к основанию горы, на которой стоит Кудутль. Прошедший недавно ливень снес участок пути, и нам пришлось, оставив машину внизу, идти пешком. В селении нас приветливо встре-тил секретарь сельсовета. Сюда же были приглашены несколь-ко знатоков и любителей старины. От них я и записал эти легенды.
Мне кажется, что этот легендарный сюжет обязан своим про-исхождением колоссальным познаниям ученого во многих об-ластях средневековой мусульманской науки, его громадному авторитету, его завидной энергии в распространении знаний в горах. Знание - сила. Это общеизвестное высказывание помо-жет нам понять, почему легенды возникли вокруг именно такой многогранной личности, как Мухаммед из Кудутля.
Предстоит большая, трудоемкая, терпеливая работа по выяв-лению, изучению, подготовке, изданию всего того, что в какой-либо степени связано с именем знаменитого ученого. Только совместные усилия ученых, представителей сельской интелли-генции, всех, кому дорога судьба нашей культуры, нашего прошлого и настоящего, дадут реальные результаты. Надо фиксировать все: рукописи, печатные книги, письма, докумен-ты, записки, цитаты, предания и легенды, воспоминания потом-ков. Промедление здесь преступно, ибо может случиться так, что мы безнадежно потеряем многое из того, что еще хранится у некоторых лиц, при культовых сооружениях, брошено в пыль-ные кучи зияратов.
Существует обычай в Дагестане, простой и мудрый. Если кто из жителей селения погиб или скончался за его пределами, особенно на чужбине, ему воздвигают в родном ауле мемори-
альную плиту. Причем на самом видном месте, лицевой сторо-
ной к пешеходу, с обязательным указанием имени, имени отца,
рода занятий, места и времени смерти. У Мухаммеда из Кудутля
такой плиты в Кудутле нет. Не сомневаюсь, что она обязательно
будет. Всех, кто посетит селение Кудутль, у дороги, у входа в
селение встретит традиционная (с простыми, но извечными ор-
наментальными мотивами) каменная стела, и центральное поле
камня займет надпись: "Выдающийся ученый и устад Мухаммед,1"4- сын Мусы Кудутлинский, Дагестанский. Умер в 1717году в, Алеппо". Но должен быть и другой памятник - более прочный и истинно вечный. В создании этого памятника слово за ученымии многочисленными любителями старины. Этот памятник его труды, собранные и изданные на многих языках с научной до
стоверностью, с уважением к творческому наследию крупного
дагестанского ученого и деятеля просвещения.




Из книги М. А. Абдуллаева 'Мыслители Дагестана'

Магомед из сел. Кудутли (умер в 1706 г.)-один из наиболее известных и влиятельных учёных и мыслителей Дагестана." Он изучал риторику, логику, философию и арабскую юриспруденцию (шариат). Образование получил в Дагестане, обучаясь у видного философа Али Келебского, затем ездил в Египет, Хиджаз и Йемен для усовершенствования своих знаний. Известный дагестанский учёный и мыслитель XIX века Гасан Алкадари называет его корифеем среди учёных, знаменитейшим из универсальных учёных. Им написаны грамматические трактаты, один из которых вышел в Стамбуле и до последнего времени был весьма признанным в Дагестане; Кроме того, у не-го было много произведений по логике, риторике, по математи-ке и астрономии. Но до нас дошли только отдельные фрагмен-ты из его работ, а также некоторые комментарии к работам арабоязычных учёных и высказывания знакомых с его творче-ством учёных Дагестана.
Будучи знатоком мусульманского законодательства, Магомед принимал активное участие в идейной и политической борьбе, развернувшейся в то время в Дагестане между сторонниками шариата и адатов. Шариат, как система социального законо-дaтeльcтвa, возник в арабском халифате и затем, как принад лежность ислама, был навязан всем покоренным арабами на-родам, в том числе и народам Дагестана. Шариат стремитсй, регламентировать буквально все стороны общественной, семей-ной и личной жизни мусульман, чтобы последние не могли заду-маться над чем-нибудь. Возникший на почве иных социально-экономических и общественных отношений и несогласуемый с господствующими среди горцев нормами быта (адатами), ша-риат очень медленно прививался в Дагестане. Вопросы уголов-ного и частично гражданского характера в XVIII веке реша-лись по адатам, что вызывало упреки со стороны тех, кто хотел, чтобы все вопросы решались по шариату.
Народные массы и часть феодалов отстаивали адаты, так как они были им понятны и привычны. А Магомед Кудутлинский требовал, чтобы все вопросы жизни мусульман решались только по шариату. Магомед '...сильно упрекал адатных судей и аксакалов,- пишет Гасан Алкадари, - и писал обличение на тему: 'Те, кто судит не по велению Аллаха, суть братья идо-ла'34. Вместе с тем ученый не придерживался установлений шариатских школ, подвергал критике учение суфизма. Он вслед за своим учителем Салихом Йеменским (XVII в.) шел само-стоятельным путём в объяснении шариатских норм корана.
Академик И. Ю. Крачковский. ссылаясь на биографические словари современников, дает Кудутлинскому высокую оценку. Арабские учёные, с которыми общался Кудутлинский,- пишет И. Ю. Крачковский, - поражались его красноречию и знани-ям. Они указывают, что Кудутлинский, как и его учитель Са-лих Йеменский, самостоятельно, с рационалистических пози-ций подходил к изучению работ арабских схоластов и оставал-ся недовольным ими. Сам факт приезда Кудутлинского в Йемен за выяснением 'неясных положений' работы 'Волнующееся море' ал-Махди Ахмеда свидетельствует о его стремлении са-мому понять и осмыслить то, что пишется в работах арабоязычных учёных Востока. 'На другой день я видел, как он сидел в медресе над рукописью 'Моря',- пишет автор биографиче-ского словаря йеменский учёный Мухаммед ибн Али аш-Шау-кани, - читал её, как читает тот, у кого сильное желание, и ра-довался этому в высшей степени. Я не видел похожего на него в умении хорошо выражаться, пользоваться чистым языком, избегать в беседе вульгаризмов, прекрасно произносить речь. При слушании его слов, мной овладел такой восторг и радость, что даже дрожь пошла по мне'35.
Магомед действовал сообразно с тем, что сам находил верным. 'Отличительной особенностью его,- пишет Али Каяев,- является свободомыслие... он выступал с критикой взглядов признанных во всём мусульманском мире учёных и филосо-фов и, не боясь ничего, открыто защищал свои собственные взгляды'36. В философских вопросах он придерживался в основ-ном позиции рационализма. Отвергая учение мусульманской ортодоксии о божественном предопределении, он утверждал, что человек свободен в своих поступках. Магомед отрицал пред-ставление ортодоксального ислама о боге в виде человека. Он считал, что бог есть во всём, он проникает во все явления37. Дагестанский философ отвергает доктрину известного идеолога Шахаббутдина Сухраварди, направленную против теории по-знания перипатетизма. Сухраварди утверждал, что не разум, а интуиция, т. е. внутреннее освещение или откровение (ширак) является источником истины. Кудутлинский считал подобное утверждение шарлатанством и решительно заявил, что истина достигается разумом 38.
В вопросах шариата ученый отходил от традиций четырех школ и придерживался особого мнения. Он считал, например, возможным изменять и развивать шариатские установления при-менительно к местным условиям жизни. Дагестанские учёные, знакомые с произведениями Кудутлинского, отмечают, что он был прогрессивным мыслителем, который трезво смотрел на социальные явления. По их словам, мыслитель недоволен был существующим строем. Он 'подвергал критике,- пишет Али Га-санов, - социально-правовые условия своей жизни'39.
Из сохранившихся фрагментов (из дидактических стихотво-рений на арабском языке) видно, что учёный отстаивал соблю-дение (наряду с установлениями религии и шариата) таких общечеловеческих норм морали, как честность, справедливость и добродетельность. В другом, дошедшем до нас, фрагменте на аварском языке иносказательно высмеиваются те, кто, не-смотря на свои преклонные годы, хотят показаться молодыми. В связи с этим он намекает на то, что это противоречие - противоречие между стремлением человека быть вечно моло-дым и ограниченностью его физических возможностей - явля-ется объективным и характерно для многих людей40.
Этот вопрос, поднятый М. Кудутлинским, привлек внимание многих дагестанских мыслителей XIX века. Широко освещен этот вопрос в произведениях Али Гаджи из Инхо.

edit log

kvantun
-- 2-9-2014 11:28    

В начале сентября 1917 года прошел Второй Съезд Горцев Северного Кавказа и Дагестана, на котором выбрали имамом мусульман Дагестана и Северного Кавказа Нажмудина Гоцинского.

Вот как описывает события в Анди один из очевидцев, гость из Грузии Ш. Амирэджеби:

':Второй съезд горских народов был назначен:в Андах, на границе Чечни и Дагестана. Мне повезло, и я попал на этот съезд. Мы проехали всю Чечню и чем больше мы приближались к Анди, тем больше встречали конных и пеших людей, идущих - куда? В Анди! Но кто же были они - это множество людей, ужели все делегаты? Представьте себе! За делегатами потянулся и сам народ. Когда наконец мы подъехали к Анди, нас там встретило 20 тысяч человек. Это уже был не съезд делегатов. У нас в Грузии это называется 'человек от каждой шапки!'Это был настоящий лагерь, где шатрам не было счета, а высвободившиеся из-под седла кони целыми табунами паслись на горных лугах Керкет. Вся эта пышная толпа людей шумела, распевала песни, двигалась, навещала друг друга, осматривала коней, пробовала оружие, и над всем этим реяли разноцветные горские значки. Для нас грузин это было не только восхитительно, но и поучительно. Мы сами были из революционной страны. Грузия тоже бурлила и волновалась. Но как могли наши грузинские знамена с изображением Маркса и Энгельса сравняться со священной ветхостью горских значков, бывших в войсках Шамиля. Для нас было ясно, что здесь был народ с вековой думой о свободе, с вечными несменяемыми реликвиями борьбы.Делегаты и гости съезда, прибывавшие постепенно, направлялись в аул Анди. Не дожидаясь, пока соберутся все участники съезда, в частности члены Центрального комитета, Узун Хаджи решил взять инициативу на себя. Со своими многочисленными сторонниками он,':невзирая на не собравшийся съезд, тотчас же взял Нажмудцина Гоцинского и выехал с ним на Андийскую гору, провел там обряд избрания его имамом мусульман Дагестана и Северного Кавказа. Прибывшие на съезд дагестанские и чеченские алимы очень были рады этому обстоятельству.Видя такие странно-дикие действия апимов и шейхов, часть делегатов, особенно представители интеллигенции, были поражены и испуганы. Никто не смел сказать слова против этого избрания. Узун Хаджи и его мюриды были наготове при одном слове 'против' снести голову смельчакам'.Каково же было удивление и испуг делегатов и гостей, все-таки культурных людей, когда на месте в Анди они увидели тысячи чалмоносных голов с оружием в руках требовавших провозглашения Нажмудцина Гоцинского имамом и смерти тем, кто против этого. При этом каждый участник подходил и целовал полы одежды воссе-давшего Гоцинского, и в том числе эту операцию проделал ряд делегатов - интеллигентов.После избрания Гоцинского имамом он обратился к народам Кавказа с заявлением, в котором говорилось: 'Остерегайтесь преступлений, запрещенных Аллахом: убийства, воровства, разбоя, грабежа. Подчиняйтесь алимам, соберите войска, способные охранять свободу и шариат. Дайте свободу вероисповедания всем христианам и другим иноверцам и не причиняйте вреда русским войскам, давшим нам эту свободу'.

А вот как описывает этот съезд Х.Б. Мусаясул
'Ранним утром следующего дня гул барабанов и пронзительные звуки зурны возвестили о появлении имама из Гоцо и его соратника Узун-Хаджи. В окружении своих мюридов, певших священные песни, и в сопровождении сотен всадников, он производил впечатление сильной внушающей уважение личности. Он был провозглашен имамом Дагестана и Северного Кавказа. Яркие, впечатляющие дни, проведенные у берегов сияющего зеленого Андийского озера - сверкание оружия, полыхание знамен, топот копыт, яркие одежды. Высокие тюрбаны знати и темные мрачные фигуры горцев в огромных папахах и величавых бурках, с резкими, обветренными лицами, казавшимися такими же древними, как и их скалистые горы, - являются самыми незабываемыми картинами жизни, запечатленными в моем сердце'

edit log

kvantun
-- 2-9-2014 18:50    

Мухаммад (Магомед) Абдулкадырович Дандамаев (род. 2 сентября 1928, Унчукатль Лакского района Дагестанской АССР) - советский и российский учёный-историк, специалист по истории Ирана и Месопотамии, член-корреспондент РАН (1997).

Родился 2 сентября 1928 года в селении Унчукатль Лакского района Дагестанской АССР. По национальности лакец.
В 1948-1952 годах учился в Ленинградском педагогическом институте им. М. Н. Покровского.
В 1952-1954 годах работал учителем истории в Дагестане.
В 1954-1958 годах учился в аспирантуре Института истории АН СССР (Москва).
С 1959 года работал научным сотрудником Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР (ЛОИВ).
В 1959 году защитил кандидатскую, а в 1975 году - докторскую диссертации. Его учителями были В. И. Абаев (иранские языки), В. В. Струве, Л. А. Липин, И. М. Дьяконов (ассириология), И. Н. Винников (семитология), А. Н. Попов, А. И. Доватур (классические языки).
В 1967 по 1998 годах заведовал сектором Древнего Востока Ленинградского (Петербургского) отделения Института востоковедения. С 30 мая 1997 года - член-корреспондент РАН по Отделению истории (всеобщая история, включая этнологию).
В настоящее время является главным научным сотрудником Института восточных рукописей РАН.
Лауреат Государственной премии СССР (1987), премии Академии надписей и изящной словесности (Париж, 1997); заместитель главного редактора 'Вестника древней истории', член редколлегии международной 'Иранской Энциклопедии' (Нью-Йорк), журнала 'Иранские древности' (Бельгия), почётный член Американского общества востоковедов, член-корреспондент Института Среднего и Дальнего Востока (Рим), Центра клинописной документации (Париж) и Венгерского общества классических древностей.

Вклад в науку
Автор 11 книг и около 350 статей, обзоров, заметок и рецензий.
Научные работы посвящены изучению истории, экономических отношений и социальных институтов Ирана и Месопотамии в первом тысячелетии до н. э. В своих работах он стремится дать всеохватывающую и целостную картину экономического уклада и культуры стран Ближнего Востока. Для этого были исследованы тысячи разнообразных и разноязычных источников. Его книги переведены на ряд языков и изданы в Западной Европе, США и Иране. Участвовал в нескольких десятков научных конгрессов, которые состоялись на территории СССР, в Иране, в европейских странах и США. Многократно выступал с лекциями в США, Европе и в странах Ближнего Востока.
Нажмите, что бы увеличить картинку до 230 X 300 6.1 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 150 X 243 16.2 Kb

edit log

kvantun
-- 2-9-2014 19:14    

Ильясов Арзулум Зиявдинович - командир Специального отряда особого назначения МДВ Республики Дагестан, полковник милиции.

Родился 2 сентября 1953 года в селе Гуни Казбековского района Дагестанской АССР в многодетной семье колхозника. Аварец.

Окончил среднюю школу в Махачкале и педагогическое СПТУ ? 2 в Хасавъюрте. В 1971 - 1973 годах проходил срочную службы в Вооруженных Силах СССР. Служил в автороте мотострелкового полка Приволжского военного округа (Волгоград), уволился в запас в звании младшего сержанта.<br><br>Вернулся на родину, окончил Дагестанский государственный педагогический университет, а позднее - юридический факультет Дагестанского государственного университета. Работал шофером на предприятии "Медтехника", учителем и заместителем директора школы, заведующим отделом Хасавъюртовского райкома ВЛКСМ.

С 1983 года - на службе в органах МВД СССР. Был рядовым милиционером, командиром взвода, с 1991 года - командиром роты в полку патрульно-постовой службы МВД Дагестана. В марте 1993 года перешел в Специальный отряд быстрого реагирования (СОБР) Управления по борьбе с организованной преступностью МВД Дагестана. Был командиром отделения, с 1994 года - заместитель начальника СОБР, с 1995 года - бессменный командир СОБР (в 2002 году реорганизован в Специальный отряд милиции особого назначения МВД Республики Дагестан).

Под его командованием СОБР провел десятки спецопераций по задержанию и ликвидации организованных преступных банд, местных, чеченских и международных террористов.

В июне 1994 года группа чеченских террористов захватила автобус с 40 заложниками в Минеральных Водах, а затем на вертолете вылетела в Чечню. Российским офицерам-вертолетчикам удалось обмануть террористов и высадить их в дагестане. В тот же день группа СОБР Арзулума Ильясова настигла всех вооруженных террористов в горной местности и захватила их.

В декабре 1994 года СОБР освободил сотрудников СИЗО ? 1 Махачкалы, захваченных заключенными в заложники. Тогда все преступники были захвачены живыми, заложники не пострадали. С таким же результатом в сентябре 1995 года была проведена спецоперация по освобождению 12 заложников - пассажиров рейсового автобуса Махачкала - Пятигорск, захваченым тремя террористами.

В январе 1996 года отряд СОБР принимал участие в боях по освобождению заложников, захваченных бандой С.Радуева, в селе Первомайское. Причем сначала дагестанских СОБРовцев не допустили к проведению операции. Отряд настоял на своем участии в бою. Отряд наступал на Первомайское со стороны кладбища, выбил боевиков из укрепленных позиций на кладбище и в окраинных домах Первомайского. Тогда удалось освободить несколько заложников. Ночью тех же суток отряд совместно с подразделениями российского спецназа отразил попытку крупной банды из Чечни оказать помощь отряду Радуева. В тех боях погибли 4 СОБРовца и 9 получили ранения (один раненный позднее скончался в госпитале).

В августе - сентябре 1999 года Арзулум Ильясов с подчиненными мужественно сражался с вторгшимися из Чечни бандами террористов в Цумандинском и Ботлихском районах Дагестана, участвовал в освобождении села Карамахи.

При проведении спецоперации по захвату одного из главарей террористического подполья в городе Каспийске 15 января 2005 года полковник Ильясов как всегда лично повел вперед своих подчиненных и схватке в частном доме погиб вместе с двумя бойцами (единственная пуля попала в сердце через незащищенный бронежилетом бок). Главарь был уничтожен, еще двое боевиков захвачены живыми.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, Указом Президента Российской Федерации ? 394 от 4 апреля 2005 года полковнику милиции Ильясову Арзулуму Зиявдиновичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно). Семье вручена 'Золотая Звезда' ?848.
Награждён двумя орденами Мужества (1996, 1999), медалями, в том числе "За отвагу" и медалью ордена "За заслуги перед Отечеством" II степени с мечами.
Похоронен в родном селе.
Нажмите, что бы увеличить картинку до 235 X 300 43.9 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 220 X 290 44.5 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 180 X 258 13.5 Kb

edit log

kvantun
-- 2-9-2014 19:28    

Гаджиев Нухидин Омарович - снайпер 7-й роты 66-й отдельной мотострелковой бригады 40-й армии Туркестанского военного округа (в составе ограниченного контингента группировки советских войск в Республике Афганистан), рядовой.

Родился 1 сентября 1962 года в селе Гениятль ныне Цунтинского района Республики Дагестан. Аварец. Окончил среднюю школу.

В Вооружённые Силы СССР был призван 5 мая 1981 года Кизилюртовским объединённым военным комиссариатом. С ноября 1981 года участвовал в боевых действиях в Республике Афганистан в составе 7-й роты 66-й отдельной мотострелковой бригады 40-й армии Туркестанского военного округа ограниченного контингента группировки советских
войск. Участник 28 боевых операций.

16 мая 1983 года мотострелковый
батальон совместно с приданными частями афганской армии выдвинулся в район ущелья Ганджгал (провинция Кунар) для блокирования замеченной в том районе крупной банды душманов. Однако на подходах к одному из кишлаков все афганцы категорически отказались двигаться вместе с батальоном и повернули обратно.
Судя по всему, имело место предательство с их стороны. Допустил ряд грубых ошибок и командир батальона - оставив по окрестным высотам мелкие группы наблюдения, он втянулся главными силами батальона в кишлак. Там батальон был немедленно атакован из нескольких засад душманами, навязавшими невыгодный уличный бой.

Группе лейтенанта С.А.Амосова была поставлена задача обеспечивать действия батальона с левого фланга. Группу из 17 человек возглавлял командир взвода лейтенант Г.А.Демченко, но так как он только недавно прибыл в Афганистан, в помощь ему был придан опытный лейтенант
С.А.Амосов, фактически и возглавивший группу. Сразу после начала боя в кишлаке и она была атакована превосходящими силами. По рации С.А.Амосов доложил об отражении первой атаки и о 20 уничтоженных душманах.

Вскоре началась вторая атака. На этот раз группу атаковали до 200 душманов, двигавшихся со стороны пакистанской границы на помощь ведущей бой в кишлаке банде. Лейтенанты С.А.Амосов и Г.А.Демченко прекрасно понимали, чем грозило для нашего батальона появление таких сил врага. Бойцы лейтенанта С.А.Амосова приняли бой. Вторая атака также
была отбита, но и группа понесла потери, была уничтожена рация. С.А.Амосов повёл остатки группы в сторону дороги, под прикрытие нашей броневой группы. Однако на пути отхода уже расположилась засада, как позднее показали пленные душманы - отряд спецназа регулярной пакистанской армии численностью до 100 человек. Бой был коротким. Бойцы до конца выполнили свой воинский долг. В живых остался один дважды раненный солдат, от которого стали известны подробности боя.

Лейтенант С.А.Амосов получил ранения в обе руки, но сумел под градом свинца прорваться к убитому пулемётчику и открыть из его пулемёта огонь по врагу. Напротив его позиции камни были обильно залиты кровью врагов. Тело лейтенанта так и было обнаружено лежащим с пулемётом в руках, всё изрешеченное пулями. Рядовой Н.О.Гаджиев бросился в группу вражеских солдат и подорвал себя их гранатами. Тела лейтенанта Г.А.Демченко и ещё нескольких солдат были обнаружены также с зажатыми в руках
гранатами. Понеся потери, пакистанцы отказались от дальнейшего выполнения боевой задачи, и забрав оружие и изуродовав тела погибших советских солдат, ушли к границе. Семнадцать человек спасли своими жизнями весь батальон.

Одновременная гибель 16 человек, в том числе двоих офицеров, неминуемо должна была погубить карьеру некоторых их командиров. Тогда, спасая свою шкуру, ряд вышестоящих офицеров пошли на подлость - в гибели группы были обвинены сами погибшие. Родилась 'версия' о том, что группа расположилась на отдых и была уничтожена во сне. Для расследования обстоятельств на место боя выезжала комиссия из Главной военной
прокуратуры. Её заключение гласило, что бойцы погибли в бою с превосходящими силами врага, сражаясь до последней минуты. Однако тогда наградили только лейтенанта Г.А.Демченко - ему было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). В отношении лейтенанта С.А.Амосова справедливость восторжествовала только через 10 лет, когда ему было присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно). Через 14 лет был отмечен и подвиг рядового Н.О.Гаджиева.

Указом Президента Российской Федерации ? 974 от 2 сентября 1997 года за мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга, рядовому Гаджиеву Нухидину Омаровичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно). Его семье был вручён знак особого отличия Героя Российской Федерации - медаль 'Золотая Звезда'.

Похоронен в селе Комсомольское
Кизилюртовского района Республики Дагестан.

Награждён орденом Красной Звезды (посмертно).
Его имя присвоено улице и средней школе села Комсомольское. Также в его честь в селе установлен обелиск.
Нажмите, что бы увеличить картинку до 215 X 300 13.3 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 900 X 1200 130.2 Kb

edit log

kvantun
-- 3-9-2014 20:01    

Кара Караев

БУДЕННЫЙ ИЗ ЦУДАХАРА

Родился Кара Караев в 1891 году в горном Цудахаре, в небогатой семье Рабадана и Захры, у которых было шестеро дочерей и трое сыновей, самым старшим из них был Кара. С детства, будучи крепким, сильным мальчиком, он прекрасно плавал, любил охоту и рыбалку. В ребяческих забавах и играх Кара был заводилой, в соревнованиях всегда получал первые места. С детства отличался рассудительностью, не свойственной детям его возраста. Будущий командир эскадрона получил хорошее образование, обучался у известных ученых-арабистов. Однако как старший сын в 17 лет он был вынужден оставить учебу и поехать в Темир-Хан-Шуру на заработки, чтобы помочь семье. Не найдя там подходящей работы, Кара решил поступить в Дагестанский конный полк, в котором прослужил с 1908-го по 1913 год. За это время он выучил русский язык, подружился со многими людьми, с некоторыми его связали узы куначества. После службы Караеву пришлось уехать в поисках заработка в Баку, затем в Дербент, где он работал приемщиком зерна на мельнице.

Красный партизан

Когда началась Февральская революция, Кара Караев вернулся в Даргинский округ и начал проводить там агитацию в поддержку революции. В годы гражданской войны он руководил партизанскими отрядами, воевал с турками, деникинцами, отрядами Гоцинского и Алиханова. За это был награжден орденом Боевого Красного Знамени и другими наградами. Кара Караев стоял у истоков формирования дагестанской милиции, занимал должность начальника республиканского управления милиции. Работал председателем Гунибского, Самурского и Кайтаго-Табасаранского окружных исполкомов, заведующим отделом ДагЦИКа, затем - заместителем наркома внутренних дел ДАССР, был руководителем Гергебильской ГЭС. В 1935-1936 годы при его участии и под его руководством был организован конный пробег вокруг Кавказского хребта, состоявшийся в рамках программы военного всеобуча населения, развития конного спорта и воспитания конников-джигитов, а также укрепления дружбы народов Северного Кавказа. В пробеге участвовали представители 12 национальностей - русские, украинцы, даргинцы, аварцы, лакцы, кабардинцы, балкарцы, карачаевцы, осетины, абазинцы, греки, кумыки. Всадники были экипированы в кавказскую форму. Интересно, что в пробеге участвовали и девушки, что в те годы было очень смелым шагом для горянок.

Однако, несмотря на все заслуги, Кара Караеву не удалось избежать политических репрессий, проходивших по всей стране. В 1938 году он был исключен из рядов ВКП(б) 'за сокрытие соцпроисхождения, за связь с классово-чуждыми элементами'. Дело в том, как писал историк Мустафа Вагабов, что Кара Рабаданович прослужил две недели в полиции в Баку, так как не мог найти работу, а отец его служил в Дагестанской постоянной милиции до 1915 года, совмещая службу с работой в поле. Также ему припомнили службу в царской армии и чин младшего урядника. 22 октября 1938 года Караева арестовали и закрыли в тюрьме республиканского НКВД. Ему вменялась контрреволюционная деятельность по заданию Джелалэтдина Коркмасова и Нажмутдина Самурского, также арестованных. Якобы с 1923 он года входил в 'антисоветскую буржуазно-националистическую организацию', ликвидированную НКВД ДАССР в 1937-1938 годах. На допросах Караев вначале отвергал свою причастность к этой организации и само ее существование, но потом, после жестоких пыток, поняв, что его до смерти забьют в застенках НКВД, подписал протокол с признаниями. Несмотря на эти 'признания', суд, состоявшийся 17 октября 1939 года, полностью его оправдал, посчитав обвинение не доказанным, большую роль в этом сыграли и безупречные характеристики, данные Караеву его друзьями и сослуживцами. И Кара Рабаданович наконец-то смог вернуться домой - к жене Кистаман, сыну Рабадану, дочерям Деляре и Талмиде.

Легендарный эскадрон

В самый первый день нападения фашистов, 22 июня 1941 года, Кара Караев, находившийся тогда на курорте Талги, прервал лечение и выехал в Махачкалу, где явился в Дагвоенкомат и потребовал отправить его на фронт. В июле 1941-го он был назначен командиром полка 68-й Отдельной кавалерийской дивизии, находившегося на линии огня. 8 августа 1942 года, приехав в Махачкалу с заданием военного командования, Караев узнал, что фашистские войска вплотную подошли к Моздоку, угрожают Грозному и Дагестану. В те дни правительство нашей республики обратилось с просьбой разрешить дагестанцам сформировать добровольческий кавалерийский эскадрон. 3 сентября 1942 года Военный совет 44-й армии дал 'добро' на формирование в составе кавалерийского полка эскадрона из добровольцев Дагестана. Поручили это дело 'дагестанскому Буденному', как назвал Караева председатель Совнаркома ДАССР Абдурахман Даниялов. Осенью 1942 года из добровольцев-горцев Кара Рабадановичем был сформирован и в середине октября отправлен на фронт кавалерийский эскадрон, который получил право на ношение национальной формы: черкески, шапки, кинжалы, башлыки. Эскадрон Кара Караева прошел боевой путь от Моздока до Берлина. 'В состав эскадрона вошли добровольцы разного воз-раста. Были здесь 58-летний даргинец Ибай Омаров, 55-летний лакец Гази Омаров, 53-летний аварец Дибир-Али Магомедов и 17-летние аварец Хаджи-Магомед Халилов и кумык Ахмед Джанхуватов. Пришли и сотни других горцев: аварцы, кумыки, даргинцы, лезгины, лакцы. Если бы Караев принимал всех, кто хотел драться с вра-гами, то набралось бы крупное воинское соединение. Каждый, кто приходил к старому партизану, просил и ручался не только за себя, но и за односельчан', - вспоминал парторг эскадрона Магомед-Расул Тавкаев. С заявлениями о принятии в эскадрон приходили также 15- и 16-летние юноши, сы-новья бывших красных партизан, и просили, чтобы их зачислили в эскадрон. Они уверяли, что если бы их от-цы были живы, то они вместе с ними пошли бы на фронт. 'Мы вернемся с победой! - пообещал Кара Ка-раев перед отправкой на фронт. - Это знамя будет нас вдохновлять на подвиги'. Кара Караев высоко поднял знамя и вручил его Гази Омарову, лакцу из Сумбатля, наг-ражденному за храбрость в гражданской войне боевым орденом Красного Знамени, сказав: 'Ты будешь знаменосцем!'.

Боевое крещение эскадрона состоялось у станицы Ищерской восточнее Моздока. Отсюда началась его фрон-товая дорога от Дона, Днепра, Вислы до Одера и Берлина. На стене рейхста-га эскадроновцы написали: 'И нам, орлам Красного Дагестана - от-ряду Кара Караева - выпала честь быть активными участниками штурма Берлина'.

Главный охотовед

В послевоенные годы Кара Рабаданович был назначен начальником Управления охотничьего хозяйства республики. Сам заядлый охотник и рыболов, он убеждал правительство в необходимости заказников и заповедников для сохранения поголовья диких животных, вел борьбу с браконьерами. Он говорил, что человек не может жить без свежего воздуха, чистой воды, людям необходимы отдых в условиях красивой природы, пение птиц, запахи леса. Предлагал организовать на территории Тарки-Тау парковое хозяйство, где бы обитали олени, косули, куропатки, дрозды и многие другие виды животных. При участии Караева был подготовлен целый ряд мероприятий по сохранению природы этой горы, он планировал использовать природу горного массива для отдыха махачкалинцев.

Кара Рабаданович дожил до 82 лет. До самой смерти он пользовался уважением и любовью земляков. Неоднократно избирался в состав обкома КПСС, депутатом, членом Президиума Верховного совета ДАССР. Награжден двумя орденами Боевого Красного Знамени, орденом Трудового Красного Знамени, орденом Красной Звезды, двумя орденами 'Знак Почета', многими медалями, грамотами.

Как писал Мустафа Вагабов, перед смертью Кара Рабаданович сказал: 'Не надо делать с меня памятник', отказавшись от почетного захоронения в парке Ленинского комсомола. Похоронен легендарный кавалерист на городском кладбище в столице нашей республики.

Эскадрон Кара Караева

Летопись битвы за Кавказ - тема чрезвычайно обширная и неиссякаемая не только в истории Великой Отечественной, но и Второй мировой войны в целом. Весь мир был изумлен выдающимися событиями, начавшимися на Северо-Кавказском фронте с конца июля и во всю мощь развернувшимися к осени 1942 года.

Маршал Советского Союза Г.К. Жуков писал: 'В эти дни суровых испытаний и смертельной опасности народы Северного Кавказа не дрогнули, не потеряли своей веры в силу и мощь семьи советских народов'.
В августе 1942 г. правительство Дагестана по инициативе председателя Совета Народных Комиссаров, члена Военного Совета 44-й армии, генерал-майора Абдурахмана Даниялова обратилось к Верховному Главнокомандованию Красной Армии с просьбой разрешить трудящимся Дагестана сформировать из горцев Дагестана для борьбы с фашистами отдельный Дагестанский добровольческий кавалерийский эскадрон.

Уже 3 сентября Военный Совет 44-й армии, дислоцированный тогда в нашей республике, разрешил организовать в составе кавалерийского полка
44-й армии эскадрон из дагестанских добровольцев.
Как только набор добровольцев был объявлен, со всех уголков Дагестана в Буйнакск, где создавался эскадрон, стали стекаться добровольцы: аварцы, даргинцы, кумыки, лакцы, лезгины: и в течение считанных дней был набран полный состав эскадрона.

Личный состав эскадрона состоял из лучших представителей всех народов Дагестана. Командиром эскадрона был назначен капитан Кара Караев, прославившийся своим героизмом в годы гражданской войны, его заместителем - Камалутдин Нурмагомаев, комиссаром эскадрона - Ахмед Шарапилов, начальником штаба и парторгом - Магомед-Расул Товкаев. Командирами взводов - Газимагомед Ибрагимов, Муслим Мурилов, Гаджи Абдуллаев, Адил Адилов, Шапи Казулаев. В составе эскадрона были 58-летний Гибат Омаров, 55-летний Гази Омаров, семнадцатилетние Хаджи-Магомед Халилов и Ахмед Джанхуватов и другие.

В организации Дагестанского добровольческого эскадрона самое активное участие принимал председатель Буйнакского Горсовета депутатов трудящихся Шахрутдин Шамхалов.

9 октября 1942 г. на главной площади г. Буйнакска при большом стечении горожан состоялся торжественный митинг проводов эскадрона на фронт. С напутственным словом к личному составу эскадрона обратился председатель Президиума Верховного Совета ДАССР Адил-Герей Тахтаров, он вручил эскадрону боевое Красное Знамя, на котором золотыми буквами было вышито: 'Отдельный Дагестанский добровольческий кавалерийский эскадрон'. Командир эскадрона Кара Караев, принимая развернутое знамя, заверил правительство, что бойцы вернутся с победой, и передал его Гази Омарову, кавалеру ордена Красного Знамени, который сказал: 'Под этим знаменем победим Германию. Донесем это знамя до Берлина'.

Уже на другой день провожали эскадрон на фронт. На проводы добровольцев вышел весь город, звучали песни на разных языках народов Дагестана.
По пути следования эскадрона на фронт 12 октября 1942 г. у станции Гудермес бойцов приветствовали командующий 44-й армией генерал-майор
И. Петров, председатель Совнаркома ДАССР, член Военного Совета 44-й армии А. Даниялов. Эскадрон был зачислен в распоряжение штаба 44-й армии.

В Гунибском краеведческом музее хранится записная книжка комиссара кавалерийского эскадрона Ахмеда Шарапилова с записями маршрута эскадрона с 10 октября 1942 г. по март 1943 г.

Боевое крещение эскадрон получил под Моздоком. Лаконичные военные донесения рассказывают о славных делах его бойцов и командиров.
В начале ноября 1942 года эскадрон получил первое задание - армейская разведка. Несмотря на трудности, а их было немало, эскадрон установил живую связь между штабом армии и партизанами в тылу противника, предоставляя ценные разведданные.

Дагестанский кавэскадрон внес свою лепту в освобождение Северного Кавказа. В ходе войны бойцы эскадрона форсировали реки Терек, Днепр, Вислу, Одер, одними из первых врывались на улицы Моздока, Таганрога, Азова, Мелитополя, Ростова-на-Дону, Николаева, Одессы, Кишенева.
После освобождения Кишенева эскадрон был переброшен на 1-й Белорусский фронт в распоряжение 5-й ударной армии, в составе которой, форсировав Одер, вместе с другими частями советской армии штурмовал Берлин, сражаясь в ожесточенных уличных боях.

Знамя, врученное дагестанцам в Буйнакске, было с гордостью пронесено в Берлине под сводами Бранденбургских ворот. Знаменосец эскадрона Гази Омаров, выполнив наказ трудящихся Дагестана, на одной из стен Рейхстага сделал запись: 'Дагестанский добровольческий кавалерийский эскадрон. Омаров Гази'.

В числе бойцов ударной армии генерал-полковника Берзарина дагестанцы принимали участие в параде Победы в Берлине.
Многие кавалеристы получили ордена и медали, в их числе Адил Адилов, Муслим Мурилов, Ахмед Шарапилов, Гази Омаров, Магомед Ашлаев, Магомед Магомедов, Магомед Алиев, Ахмед Джанхуватов, Курбан Османов и другие.
Характеризуя действия бойцов эскадрона, командир 416-й Таганрогской Краснознаменной ордена Суворова дивизии Сызранов писал Дагестанскому Обкому ВКП(б): 'Воины Дагестана в наших рядах сражались стойко и храбро: Потомки легендарного героя Дагестана полководца Шамиля наносили врагу нашей родины могучие удары'.

Боевые действия, совершенные бойцами Дагестанского добровольческого кавалерийского эскадрона в годы Великой Отечественной войны, останутся в памяти благодарных потомков навечно.

Нажмите, что бы увеличить картинку до 356 X 598 48.0 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 289 X 181 42.1 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 499 X 315 41.7 Kb

edit log

kvantun
-- 4-9-2014 21:29    

Князь Валериан Григорьевич Мадатов

Князь Валериан (Рустам или Ростом) Григорьевич Мадатов родился в 1782 г. в Карабахе, в селе Аветараноц (Чанахчи), недалеко от Шуши. Он принадлежал к довольно известному армянскому роду. В 1797 (по другой версии - в 1799) его дядя Джемшид, или Джиммит Шах-Назаров, правитель Карабаха, отправился в Петербург во главе армянской делегации. Взял он с собой и племянника. Юноша был восхищён блеском русской столицы и подал прошение о принятии его на военную службу. Однако получил отказ. Но когда уже отправился домой, на Кавказ, его перехватил фельдъегерь с приказом Императора вернуться в Петербург: Павел вспомнил о юном горце. Мадатов стал портупей-прапорщиком Лейб-Гвардии Преображенского полка, где прослужил до 1802 г. Оттуда в чине подпоручика перешёл в Павловский гренадерский полк. Где прослужил до 1807 и стал поручиком. В 1807 перешёл в Мингрельский полк, с повышением, а уже через год получил звание капитана.

В 1808 году начался его боевой путь в русско-турецкой войне, на полях Молдавии и Валахии. Состоя в авангарде Платова, под командованием П.И.Багратиона, 26-летний Мадатов принял участие в ряде сражений, проявив необыкновенную храбрость и мужество. За храбрость, проявленную в боях под Браиловым, он был награждён своим первым орденом Святой Анны III степени. Затем он храбро проявил себя в боях под Мачином, Бабадагом, Гирсово. 30 августа он награждён орденом Святого Владимира IV степени за бой при взятии Кюстенджи. Под Расеватом Мадатов с двумя эскадронами обратил в бегство четырехтысячный отряд неприятельской кавалерии. "Невероятно!" - воскликнул наблюдавший за его атакой Багратион. За этот бой Мадатов был награжден золотой шпагой с надписью "За храбрость". В сражении между селами Калипетро и Канаклы он был награждён орденом Святой Анны II степени.

В марте 1810 по собственной просьбе он был переведён ротмистром в Александрийский Гусарский полк, где за отличия произведен в майоры.
В первом же бою 12 июля 1810г., Валериан Мадатов под деревней Чаушкиой отбил со своим эскадроном турецкое орудие. 26 августа, под Батином, где Александрийцы действовали в составе отряда генерал-лейтенанта Иловайского, с двумя эскадронами он наголову разбил четырехтысячный конный отряд турок. Современники рассказывают, что, когда началось сражение под Батином, Мадатов спросил Ланского: 'Скажите, что мне сделать, чтобы получить Георгиевский крест?' - 'Разбей вот их!' - сказал Ланской и в шутку указал ему на многотысячную колонну турецких всадников, выдвигавшуюся из Шумлы. За это дело Мадатов был произведён в подполковники.

Однако заветный белый крест он получил всё-таки за предыдущий подвиг. Вот что писалось в именном рескрипте (от 11 апреля 1811) на награждение:
"Нашему подполковнику князю Мадатову. Отличное мужество и храбрость, оказанные Вами в сражении против турков 12-го минувшего июля при селении Чаушкиой, где Вы с эскадроном ударили на неприятельскую пехоту и взяли у неприятеля орудие, заслуживают награждения орденом Св. Великомученика и Победоносца Георгия, а потому Мы всемилостивейше жалуем Вас кавалером сего ордена четвертого класса, и знак онаго при сем препровождая, повелеваем Вам возложить на себя и носить по установлению. Удостоверены Мы, впрочем, что Вы, получив такую отличную честь, потщитесь продолжением усердной службы вашей вяще удостоиться Монаршей Нашей милости. Пребываем Вам благосклонны. Александр".
Современники так характеризовали его участие в сражениях с турками за Дунаем: "Во все время похода он был употребляем начальниками везде, где требовались верный глаз и смелая грудь, благоразумный расчет и безоглядный натиск", а выражение "Я был в деле с князем Мадатовым" значило: "Я был впереди и ближе всех к неприятелю". "Мы знаем, - говорили солдаты, - что с ним ни один человек даром не пропадет". Они слышали знаменитые слова Мадатова : 'Берегу полк, как невесту; но придет час - и я не пожалею ни людей, ни лошадей'.

В 1812 году Чёрные Гусары были в авангарде 3-й Западной армии, под командованием генерала Ламберта Князь Мадатов был уже командиром батальона и возглавлял передовой отряд авангарда. Он атаковал неприятеля, всюду, где встречал: выбил его из Устилуга, 13 июля первым вошел в Брест-Литовск, 15 июля отличился в сражении при Кобрине.
В городе был гарнизон саксонцев под командой генерала Кленгеля, который грамотно устроил оборону и храбро защищал свои позиции. Русская кавалерия, в составе которой были 7 эскадронов Александрийских Гусар, окружила город. Ламберт отправил Мадатова с двумя эскадронами Александрийцев и сотней донских казаков за реку Мухавец, чтобы занять дорогу на Пружаны. Гусары перешли реку вброд и в рукопашном бою разбили два эскадрона саксонцев. Затем к Мадатову подошли ещё два эскадрона Александрийского полка, два эскадрона Стародубовского драгунского полка, и эскадрон Татарского уланского полка. Неприятель, пытавшийся уйти по пружанской дороге, подверг отряд Мадатова сильному артиллерийскому обстрелу. На помощь подошёл взвод нашей конной артиллерии. При поддержке его огня, драгуны, спешившиеся для атаки, сбили неприятельские пушки. Это отрезало гарнизону путь к отходу. Вскоре Русские войска ворвались в город и принудили саксонцев к капитуляции. В плен было взято 2 генерала,76 штаб- и обер-офицеров и 2382 нижних. Захвачено 8 орудий и 4 знамени.
Князь Мадатов за это сражение получил орден Святой Анны 2-й степени с бриллиантами.

Затем Мадатов отличился под Пружанами и Городечно, где с двумя эскадронами атакой с фланга и тыла опрокинул австрийскую кавалерию, за что получает чин полковника, под Кайдановым и Борисовым. Затем он был направлен в Польшу для уничтожения неприятельских арсеналов и запасов. 11 ноября 1812 г., под Борисовом, отряд генерала Палена наткнулся на крупные силы отступающих французов и был разбит. Он отступал в беспорядке по длинному мосту, загроможденному орудиями и брошенными обозами. Его прикрывал Александрийский гусарский полк. Авангард нёс крупные потери и был под угрозой уничтожения. Слова очевидца о действиях Мадатова в этом эпизоде:
"...Вышедши из лесу и выстроив эскадроны (он) летит вдоль фронта. "Гусары, - говорит он, - я скачу на неприятеля, если вы отстанете, то меня ждет плен или смерть, ужели вы в один день хотите погубить всех своих начальников?" Гусары, одушевленные этими словами, бросились вперед и тем дали восстановить порядок".
Александрийцы понесли тяжелые потери, однако успех полка позволил сохранить артиллерию и дал возможность пехоте организованно отойти.
Затем Мадатов, у местечка Плещеницы, разбил отряд неприятельских войск, взяв в плен двух генералов, 25 офицеров, 400 солдат, и одним из первых вошёл в Вильну. За этот подвиг он был награждён золотой саблей, украшенной алмазами, с надписью "За храбрость". В походе Русской армии за границу князь Валериан первым перешел Неман, а затем и Вислу, явившись "предвозвестником непобедимых войск, которым Провидение определило свергнуть Наполеона и дать свободу Европе".

Важным моментом в карьере князя Мадатова и истории Чёрных Гусар было сражение под Калишем, 1 февраля 1813 года. Он, во главе двух эскадронов Александрийских гусар и Донского казачьего Семенчикова полка, атаковал неприятельскую кавалерию, значительно превосходную в числе, опрокинул и рассеял ее. В результате этой атаки и оказались отрезанными от основных сил два саксонских батальона с двумя орудиями. Они, перестроившись в походный порядок, начали отход. Мадатов принял решение атаковать, хотя не имел ни пехоты, ни артиллерии. Враг не выдержал яростной гусарской атаки и сдался. Мадатов получил орден Святого Георгия III степени. В рескрипте говорилось:
"В воздаяние ревностной службы Вашей и отличия, оказанного в сражении противу французских войск 1813 года февраля 1-го числа под городом Калишем, где Вы по служению Вашему в Александрийском гусарском полку в чине полковника, быв командированы на левый фланг с двумя эскадронами Александрийских гусар и Донским казачьим Семенчикова полком и вышедшую из деревни Баркова неприятельскую кавалерию, ударили с неустрашимою храбростию, опрокинули оную и взяли много в плен, потом отрезали неприятельской колонне дорогу, причем сдался военнопленным саксонский генерал Ностиц с двумя батальонами, двумя пушками и одним знаменем, всемилостивейше пожаловали Мы Вас в 22 день февраля 1813-го года кавалером ордена св. Георгия третьего класса..."

Затем он участвовал во взятии Дрездена, в сражениях, при Бауцене, и Лютцене. В этом сражении Мадатов, будучи в арьергарде, прикрывал отступление русских войск (орден Святого Владимира). За 17 дней он девять раз участвовал в жарких схватках, взял в плен примерно 1200 человек, 25 офицеров, одного полковника, истребил 200 зарядных ящиков врага. Другой блестящий гусар - Денис Давыдов назвал Мадатова, с которым был знаком по Заграничному походу, "до невероятия неустрашимым генералом"

14 августа 1813 Александрийцы, в составе 5 эскадронов, сражались на реке Кацбах с корпусом Макдональда. Тогда 2-я гусарская дивизия (Александрийский, Мариупольский, Белорусский и Ахтырский полки) была в составе армии знаменитого прусского генерала Блюхера. В этот день шёл сильный дождь, и каре французской пехоты не могли вести огонь по массе Русской кавалерии. Генерал-майор Юрковский с Александрийцами и Мариупольцами ударил на французов с фронта, Ланской с Ахтырцами и Белоруссцами - с фланга, а 6 казачьих полков генерал-майора Карпова - с тыла. Русские захватили 50 вражеских пушек и около 5 тысяч пленных. Потери составили около 100 человек убитыми, примерно 400 ранеными и до 100 человек пропавшими без вести.

3а это сражение все четыре полка первыми из Русских гусар получили знаки отличия на кивера. Эти знаки изготавливались из белой меди в виде ленты и имели выбитую надпись: "За отличие 14 августа 1813 года". Позднее к ней прибавили слова: "за Кацбах".
В этот день Александрийцы получили своё прекрасное прозвище - Бессмертные Гусары. После боя Блюхер подъехал к особо отличившемуся Александрийскому полку. Александрийцы носили черные доломаны, а тут еще и сражение шло под проливным дождем, так что полк "от конских копыт до верхушек киверов был залеплен грязью и даже вблизи казался совершенно черным. Нарочно ли, а вполне возможно, что и смешав на самом деле, генерал Блюхер сделал вид, что принял наших гусар за своих любимцев прусских Tod Husaren ("Гусары Смерти" -- так звался прусский гусарский полк, одетый во все черное). Так он и обратился к Александрийцам, благодаря их за лихое дело: "Приветствую вас, Гусары Смерти!" Генерала "Брюхова" Русские войска любили и похвалами его дорожили. Но "Гусары Смерти" звучало не слишком по-Христиански, к тому же "тoд хузарен" легко было спутать с "танц хузарен" ("гусарами-танцорами") - 11-м прусским гусарским полком. И князю В.Г.Мадатову вспомнилось название гвардии персидских ксерксов - "бессмертные". 'Не Гусары Смерти, - ответил он Блюхеру. - а Бессмертные Гусары!'

В 'битве народов' под Лейпцигом, в лихой гусарской атаке, Мадатов был серьезно ранен навылет пулею в левую руку, "но не сошел с лошади, не оставил поле сражения, а до самого окончания этой знаменитой битвы продолжал примером одушевлять Александрийский гусарский полк". За это сражение Валериан Григоревич получил звание генерал-майора. От ранения он лечился в городе Галле, в освобождении которого ранее участвовал. Жители города оказали герою особые почести: в знак благодарности они на руках несли его до отведенного ему дома. Мадатов,не долечившись, нагнал своих Бессмертных Гусар ко времени вступления в Париж. В качестве командира гусарской бригады оккупационных сил он оставался во Франции до 1816 года, когда был вызван на Кавказ.

Ермолов назначил энергичного гусарского генерала на должность командующего войсками в Карабахе, который Мадатов покинул 20 лет назад. В 1817 Мадатов стал воинским окружным начальником в Щекинском, Ширванском и Карабахском ханствах и сразу же пресек набеги на управляемые им области кавказских татар, персов, турок. Отряды, предводительствуемые князем, совершали быстрые и бесстрашные рейды, вставая на пути грабителей. Помимо руководства боевыми операциями он много занимался организацией мирной жизни горцев. Один из его сподвижников вспоминал: "Воинственный характер князя Мадатова, знание им местных языков и обычаев, смесь азиатских привычек с европейскими делали его неоценимо полезным в областях, управляемых им. С одним из владельцев казался он дружески откровенным; другого обнадеживал обещанием лестных наград ему и подданным; третьему подавал защиту и правосудие. Во всех его поступках видны были гибкий ум, прозорливость и глубокое познание обстоятельств".

"Женщина в Карабахе может ходить безопасно с золотым блюдом на голове" - такая пословица сложилась у горцев при Мадатове. Он руководил судами ("диванами"), заботился о развитии торговли и усовершенствовании горных дорог, о распространении шелководства и улучшении породы знаменитых карабахских скакунов. Вел он и боевые действия - против ханов Каракайтакского и Казикумыкского, жесткой рукой пресекал выступления воинственных и непокорных племен. В этом новом звании Мадатову "много способствовало знание азиатских нравов и восточных языков, особенно же татарских, на котором он изъяснялся не только свободно, но даже красноречиво.

Но не одни эти сведения содействовали князю Мадатову к отличному исправлению его должности, благоразумные распоряжения его, открытый благородный характер, более, нежели что-либо другое, снискали ему любовь и доверенность ханов". Из записок Ван-Галена, майора в отряде князя Мадатова: "С одним из сих владельцев он казался дружески откровенным, другого - обнадеживал вниманием российского монарха, обещанием лестных наград ему и подданным, третьему - подавал защиту правосудия, - во всех поступках его была видна прозорливость, глубокое познание обстоятельств, нравов, и та гибкость ума, которая необходима в сношениях с азиатскими народами".

В 1818 году А.П. Ермолов предпринял решительные меры для усмирения чеченцев, чтобы пресечь их грабежи и набеги на мирных кавказцев. 1818-1820 годы Мадатов воевал в Дагестане. За три месяца, с весьма незначительным отрядом в незнакомой и большей частью неприступной местности, он покорил всю Табасаранскую область и Карандайк (орден Святой Анны I степени). Затем одержал победу над акушинцами (орден Святой Анны I степени с алмазами). И в две недели завоевал Казыкумыкское ханство (орден Святого Владимира), завершив этим полное покорение Северного Дагестана, причём "весьма малой кровью". О воинском искусстве Мадатова свидетельствует, в частности, его победа над Сурхат-Ханом (двухнедельное покорение Карандайка), типичное соотношение потерь русских и врагов. "Потери противника были огромны - до 1500 только убитыми, у русских - 17 убитых, из татарской конницы - 46 человек".
В начале августа 1819 г. Мадатов принял командование над экспедиционным отрядом, назначенным для обороны богатой Кубинской провинции. Ермолов не считал отряд Мадатова способным вести серьезные наступательные действия и поэтому рекомендовал князю ограничиться наблюдением за Табасаранью, где вызревало восстание горцев.

Мадатов, однако, имел разведданные, что противник пока не готов к активным действиям, и решил перенести борьбу на его собственную территорию, с тем, чтобы разгромить неприятеля, пока тот не собрался с силами. План Мадатова был достаточно рискованным, причем Валериан Григорьевич не счел даже нужным ставить в известность о нем Ермолова, поскольку дорожил каждой минутой, и взял всю ответственность за операцию на себя. Российский отряд внезапно переправился через реку Самур и, быстро пройдя Кюринское ханство, стал на самой границе южной Табасарани.

Чтобы скрыть свои намерения, Мадатов распустил слух, что идет в Дербент, но ночью захватил Марату - узел дорог, расходившихся оттуда на Кубу, Дербент и в Каракайтаг. Как бы ни тяжело дался его войскам двухдневный форсированный марш на Марату, отдыха своим подчиненным Мадатов не дал. Жители аулов, через которые проходили российские войска, уже послали гонцов в аул Хошни, где находились несколько тысяч мятежников, чтобы предупредить их вожаков о приближении русских.
Было принято решение, в ту же ночь совершить нападение на непокорных горцев для захвата основных руководителей восстания. До селения Хошни было около 30 километров. В целях внезапности нападения это расстояние отряду Мадатова нужно было преодолеть в течение всего одной ночи. Выступая в поход, князь отобрал из всего отряда только 500 бойцов, на силы, волю и безусловную храбрость которых он мог вполне положиться. Кроме того, Мадатов взял с собой три орудия, сотню донских казаков и туземную конницу. Войска шли на Хошни форсированным маршем, без привалов, в полном молчании. В целях скрытности движения колеса орудий обертывались солдатскими шинелями.

На рассвете они были на месте. Конные воины стали спускаться в котловину, где располагался аул. Пехота, забыв об усталости, следовала за ними бегом. Кавалеристы стремительно ворвались в неприятельский лагерь и произвели в нём полное смятение. Пальба, стоны и дикие крики раздались со всех сторон. Ошеломленные мятежники стали разбегаться в разные стороны. Таким образом, одним решительным и смелым ударом, почти без пролития крови, была усмирена вся Табасарань. Мадатов вернулся в Марагу и оттуда именем императора объявил прощение всем участвовавшим в бунте. Затем при громе пушек табасаранцев торжественно привели к присяге на верность русскому царю.

Ермолов был чрезвычайно доволен действиями князя Валериана. 'Целую тебя, любезный мой Мадатов и поздравляю с успехом, - писал он ему, - ты предпринял дело смелое и кончил его славно...'
В этом же году 19 декабря Мадатов прославился в бою под Леваши во время похода Ермолова на Акушу, где командовал обходной колонной, решившей успех сражения.

Переговоры с неприятелем князь Мадатов всегда вел лично, "не страшась коварства горцев, являясь на места, назначенных для свиданий, без оружия, чтобы показать, что он не подозревал никакой измены, и твердо был уверен, что, переменивши в этом свой образ действий, он потерял бы то влияние, которое успел приобрести над этими народами".

Летом 1826 года наследный персидский принц Аббас-Мирза вторгся с огромной армией в Карабах. Ее основные силы под личным командованием принца осадили Шушу, а передовой отряд войск был направлен к Тифлису. Мадатов был вызван Ермоловым в Тифлис и направлен с маленьким отрядом навстречу неприятелю. Мадатов был на лечении на кавказских минеральных водах, когда поступил приказ. Князь нагнал отряд уже на марше. Солдаты были изнурены, у них кончилось продовольствие, но известие о том, кто назначен к ним командиром, взбодрило и всколыхнуло всех. Очевидец вспоминал: "Я не в силах описать нашего восторга... "Слава Богу, - кричали солдаты, - мы удостоены быть под его командою". Действовал он решительно и отважно, одно его имя воодушевляло солдат и страшило врагов. Когда персы направляли на него огонь, ему говорили: "Вас видят, в вас метят", он отвечал: "Тем лучше, что меня видят, скорее убегут".

Под Шамхором Мадатов наголову разбил персидские войска, в пять раз превосходившие его силы - 10000 персов против 2000 Русских. Казалось бы, нет никаких надежд на успех, но Русские воины смело шли на врага, веря в своего командира. Неожиданно в тылу Русских войск показались клубы пыли - казалось, что подходят крупные резервы. Персы обратились в бегство, не ведая, что за резерв они приняли обоз, специально оставленный Мадатовым в тылу и в нужный момент по его команде начавший выдвижение к месту сражения.Шамхорская победа спасла осажденную персами крепость Шушу. Поздравляя подчиненных, князь провозгласил: "Вы Русские воины, я с вами никогда не буду побежден!"
Потери Русских в этом бою составили 27 человек, а персов около 2000 убитыми и 1000 пленными), тем самым вынудив Аббас-Мирзу снять осаду Шуши и двинуться с основным силами к Елисаветполю, где и произошло генеральное сражение.

Мадатов командовал первой линией войск и вынес на себе всю тяжесть боя, а затем преследовал разбитого неприятеля, бросившего артиллерию и обозы и искавшего спасения в бегстве за Аракс. Хотя честь этой победы была приписана Паскевичу, многие современники считали, что он был обязан своим успехом не собственным военным дарованиям, а "превосходным ермоловским войскам" и "искусным и отважным" действиям подчиненных ему генералов. За эту победу, решившую исход войны, Мадатов был произведен в генерал-лейтенанты и награжден второй золотой саблей, украшенной алмазами, с надписью "За храбрость".

Персы потерпели сокрушительное поражение и бежали из пределов России, успев по приказу Аббас-Мирзы сжечь родовое имение Мадатова в Аветараноце (Чанахчи).

Но дальнейшие его отношения с главнокомандующим, не любившим "ермоловского духа", не сложились. Паскевич аттестовал его "только храбрым гусаром, не имеющим в распоряжениях своих способностей", и возложил на него сугубо тыловую службу - .обязанности провиантмейстера. Не выдержав такой обиды, князь подал прошение об отпуске и уехал в Петербург. Мадатов был отстранен от должности и, лишь через несколько месяцев опалы и вынужденного безделия, по собственной просьбе, был направлен на Балканы. К славным, но последним делам его жизни позвала новая война с Турцией.

Князь Валериан Мадатов вернулся на те поля сражений, с которых начиналась его слава. 27 мая он участвовал в знаменитой переправе через Дунай, под командованием императора. Николай I лично поручает Мадатову, хорошо знающим язык и нравы турок, вести с ними переговоры, что было им блестяще выполнено - он убедил турок сдать без боя крепость Исакчу. 4 июня князь Мадатов обложил крепость Гирсово, но у него было не более 2000 человек. Тогда князь прибегнул к военной хитрости: он велел своему отряду, многократно меняя форму, дефилировать перед осажденной крепостью, сам же, на переговорах, исполнял роль переводчика. 11 июня крепость сдалась по договору! За это князю Мадатову объявлено монаршее благоволение.

Мадатов проявил себя не только с военной стороны. Когда турецкий гарнизон Варны, которому при сдаче крепости разрешено было возвратиться за Балканы, проходил через расположение его отряда, Мадатов показал, что он так же человеколюбив, как и храбр. По его приказу туркам, массами гибнущим от холода и голода, была оказана всевозможная помощь.
Затем последовало отличие при Проводах - он победил 6000 турок, втрое превосходящих его отряд, потеряв всего 37 человек. 10 ноября генерал Дибич назначил Мадатова начальником 3-й гусарской дивизии. 5 апреля 1829 года Мадатов выступает со своей дивизией, и здесь он по-прежнему воевал с большим искусством и отвагой, одержав ряд побед, самой выдающейся из которых была битва род Шумлой. За блестящую кавалерийскую атаку Александрийцев и взятие спешенными гусарами неприятельских редутов близ крепости Шумлы Мадатов был награждён орденом Александра Невского.

Он давно был болен горловой чахоткой, и теперь, из-за тяжелейших условий походной жизни, болезнь вспыхнула с особой силой. Он превозмогал себя, желая дослужить военную компанию, но болезнь победила и в несколько дней унесла в могилу человека, которого столько раз обходила стороной смерть на полях сражений. 4 сентября 1829 года генерал-лейтенант князь Мадатов скончался. Ему было всего 47 лет.
Отдавая дань уважения памяти легендарного храбреца, турки предложили Русскому командованию похоронить Мадатова в ограде Христианской церкви города Шумлы, который осаждала тогда Русская армия. Были на время открыты ворота неприступной крепости, и пропущен внутрь небольшой отряд с его телом и почётным эскадроном из взвода гусар для отдания последних воинских почестей. "Смерть князя Мадатова опечалила Русскую армию, была оплакана его подчинёнными, и внушала сожаление даже врагам, которых он всегда поражал.

Жизнь, наполненная чудными подвигами, должна была замкнуться неожиданным торжеством, и храбрейший из турок Рашид и знаменитый Гуссейн, имевшие в князе Мадатове опасного противника, в знак необыкновенного уважения к праху героя, открыли для него ворота неприступной Шумлы. Тело князя из лагеря до самой церкви несли попеременно все офицеры 3-го пехотного корпуса. У ворот Шумлы печальное шествие остановилось; раздавалось церковное пение, войска преклонили перед ним знамёна и оружие, артиллерия залпами отдала последнюю земную почесть его праху, ворота отворились, и шествие вступило в город. Турки впустили из всего конвоя только взвод гусар принца Оранского полка с их трубачами. Необыкновенное для турок зрелище пышного христианского погребения и самое появление Русских внутри Шумлы, куда никогда ещё не проникал вооруженный неприятель, всё это вместе, привлекало и изумляло жителей. Народ стекался толпами; воины турецкие спешили взглянуть на того, кто был для них прежде столь страшен. Окна, крыши, заборы домов были унизаны женщинами, которые забывали и строгие обычаи своей страны, и ненависть к Русским, чтоб лучше посмотреть на эту трогательную и, вместе с тем величественную картину, столь же для них необыкновенную. Глубокая тишина и общее безмолвие изредка были прерываемы печальным звуком труб... Процессия тянулась медленно по узким улицам Шумлы, с большим трудом достигла ограды Христианской церкви Святого Георгия Победоносца, где были преданы земле останки смелого воина", - писали его адъютант А. С. Хомяков и И. М. Бакунин.

Через несколько лет прах князя Валериана Мадатова, с высочайшего соизволения, был перевезён его женой Софьей Александровной в Петербург и торжественно перезахоронен в Александро-Невской лавре, где и сейчас находится его могила.Софья Александровна Мадатова (урождённая Муханова; 1787 - 1875) ,благоговея перед памятью своего мужа, составила при содействии М. Р. Коцебу, А. С. Хомякова и И. М. Бакунина книгу 'Жизнь генерал-лейтенанта князя Мадатова' (СПб., 1837; 3-е изд. 1874). Была фрейлиной императрицы Елизаветы Алексеевны. Её воспоминания были напечатаны в 'Русской старине' (1884, т. 44).

Современники высоко оценивали военные дарования и блестящие личные качества Мадатова. Под его начальством солдат всегда смело шли вперед, зная, что с ним ни один человек даром не пропадет.
"Только видевшие его в пылу сражений, - писал Ван-Гален, - могут знать, до какой степени простиралась его неустрашимость -, его спокойной отваге, в его мгновенной решимости было какое-то вдохновение". Фельдмаршал И.И. Дибич назвал его русским Мюратом. В Энциклопедии военных и морских наук под редакцией генерал-лейтенанта Леера, отмечается, что это был "генерал той суворовской школы, которая дала русской армии Багратиона, Милорадовича, Ермолова, Дениса Давыдова, Котляревского...".

Поясной портрет Мадатова, работы Доу, находится в Военной галерее Зимнего дворца. Его имя трижды встречается среди имён героев Отечественной войны, высеченных на мраморных стенах храма Христа Спасителя.

edit log

kvantun
-- 7-9-2014 17:26    

Цахай Макашарипович Макаев (1917 - 18 апреля 1972) - участник Великой Отечественной войны, командир орудия 37-го гвардейского отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 35-й гвардейской Лозовской стрелковой дивизии 8-й гвардейской армии 1-го Белорусского фронта, гвардии Старший сержант. Герой Советского Союза (15.05.1946).

Цахай Макашарипович Макаев - Родился в 1917 году в селе Кая ныне Кулинского района Дагестана в крестьянской семье. Лакец. Член ВКП(б)/КПСС с 1943 года. Образование начальное. Работал в колхозе. После женитьбы переехал в город Чарджоу Туркмении, работал жестянщиком в райкомбинате.

В сентябре 1942 года был призван в армию. Окончил Астраханское артиллерийское училище, после окончания которого был направлен в Сталинград, где в боях подбил два вражеских танка и получил за это первый орден Красного Знамени. Прошёл с боями от Сталинграда до Берлина. В мае 1945 года он был ранен.

Командир орудия 37-го гвардейского отдельного истребительно-противотанкового дивизиона (35-я гвардейская стрелковая дивизия, 8-я гвардейская армия, 1-й Белорусский фронт) гвардии старший сержант Цахай Макаев отличился при форсировании реки Вислы в районе польского города Магнушев, штурме города Кюстрина (Костшин, Польша) и отражении контратак 26 апреля 1945 года в пригороде столицы гитлеровской Германии - города Берлина.

На боевом счету славного сына дагестанского народа, грозного истребителя танков, отважного гвардейца-артиллериста шесть уничтоженных танков, два самоходных орудия, четырнадцать пулемётов противника.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм гвардии старшему сержанту Макаеву Цахаю Макашариповичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали 'Золотая Звезда' (? 744).

В 1945 году Ц. М. Макаев демобилизован. Жил на родине - в Дагестане. Работал председателем сельсовета. Скончался 18 апреля 1972 года.

Его именем названы улицы в городе Чарджоу и в поселке Новый Кяхулай Ленинского района города Махачкалы.

Сын Сапижулла Макаев преподаватель физкультуры в Кадетском корпусе.
Нажмите, что бы увеличить картинку до 180 X 250 24.6 Kb

edit log

kvantun
-- 10-9-2014 12:42    

Валентин Аллахиярович Эмиров

Родился 17 Декабря 1914 года в селе Ахты, ныне Ахтынского района Республики Дагестан, в семье рабочего. Учился в авиационном техникуме. Окончил Таганрогский аэроклуб. С 1935 года в рядах Красной Армии. В 1939 году окончил Сталинградское военное авиационное училище лётчиков.

Участник Советско - Финляндской войны 1939 - 1940 годов. Лично сбил 1 самолёт противника. Награждён орденом Красного Знамени.

С июня 1941 года старший лейтенант В. А. Эмиров в действующей армии. По март 1942 года служил в составе 36-го ИАП, летал на И-16; с июля 1942 года - в 926-м ИАП, где летал на ЛаГГ-3. Участник боёв на Северо - Кавказском фронте.

К сентябрю 1942 года командир 926-го истребительного авиационного полка ( 219-я бомбардировочная авиационная дивизия, 4-я Воздушная армия, Закавказский фронт ) капитан В. А. Эмиров совершил 170 боевых вылетов, в воздушных боях сбил лично 7 самолётов противника.

10 сентября 1942 года при сопровождении бомбардировщиков в районе города Моздок в паре вступил в бой с 6 истребителями противника. Сбил один из них, затем своим горящим самолётом таранил второй и погиб.

13 декабря 1942 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами, посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени ( дважды ).

После войны останки лётчика были перезахоронены в столице Дагестана Махачкале. Именем В. А. Эмирова названы одна из улиц города и судно Морского Речного Флота. В родном селе установлен бюст Героя.

* * *

В ожесточённых сражениях с фашистской авиацией прославился замечательный сын Дагестана Валентин Аллахиярович Эмиров.

Комсомолец, студент авиационного техникума, курсант спортивного аэроклуба, в 1935 году он поступает в Сталинградскую школу военных лётчиков и успешно её заканчивает. По прибытии в одну из частей Ленинградского особого военного округа лейтенант В. А. Эмиров продолжал упорно учиться. Он в совершенстве овладел техникой пилотирования, искусством меткой стрельбы. Когда речь заходила об отличниках боевой и политической подготовки части, командир истребительного авиационного полка в числе первых называл имя Владимира Эмирова, 24-летнего парня, родившегося в семье рыбака в далёком прикаспийском ауле Ахты. Он был не только замечательным лётчиком, но и общительным, душевным человеком. Внимательный к людям, весельчак, Владимир Аллахиярович пользовался среди однополчан глубоким уважением и любовью.

Боевой путь отважного лётчика начался зимой 1939 - 1940 года во время Советско - Финляндской войны.

В одном из разведывательных полётов Эмиров шёл над вражеской территорией, густо покрытой непроходимыми лесами, пестревшей бесчисленными озёрами, когда вдруг его атаковали 3 финских истребителя. Один из них Эмиров сбил, но в бою получил тяжёлое ранение. От потери крови кружилась голова, тяжёлой, словно чугунной, стала рука, лежавшая на штурвале. Нестерпимо болела рана, перед глазами мельтешили чёрные точки. Эмиров чувствовал, что вот - вот он впадет в беспамятство, а это было равносильно гибели. Раненый лётчик собрал всю свою волю. И мужество победило: Эмиров дотянул до своего аэродрома. Друзья насчитали в его машине около 100 пробоин. Родина высоко оценила отвагу Эмирова, грудь смелого лётчика украсил орден Красного Знамени.

Началась Великая Отечественная война, и снова Владимир Эмиров в рядах защитников Отчизны. Командовал эскадрильей в 36-м истребительном авиаполку. Его лётчики громили врага на Крымском участке фронта.

Однажды на рассвете дальнобойная артиллерия гитлеровцев открыла ураганный огонь по переднему краю наших наземных войск. Эскадрилья Эмирова получила приказ подавить артиллерийские точки противника, сорвать готовящуюся атаку наших позиций. Прорвавшись невредимой сквозь плотную огневую завесу немцев, эмировская девятка обрушила сокрушительный удар на вражеские огневые позиции. Замолчала артиллерия, пылали фашистские танки, взрывались цистерны с горючим. А эскадрилья Эмирова, делая крутые развороты, снова и снова атаковала врагов.

В разгар боя захлопали зенитные батареи немцев. Уходя вверх, в очередной разворот, машина Эмирова вдруг резко вздрогнула, и в то же мгновение лётчик до крови закусил губу от нестерпимой боли, пронзившей всё тело. Едкий, удушливый дым, заполнивший кабину, жёг глаза. Нечем было дышать, и, казалось, теперь - конец. Но не впервые смотрел в глаза смерти отважный воин. С огромным трудом выровняв самолёт, он сверил курс и, приземлившись через 15 минут на своём аэродроме, тут же потерял сознание.

Хирург обнаружил в теле Эмирова 17 ран. Многие из них были тяжёлыми, и, по заключению медиков, состояние командира эскадрильи не оставляло почти никаких надежд на благополучный исход. Около 3-х недель врачи не отходили от его койки, и богатырский организм Владимира Эмирова, его стремление во что бы то ни стало выжить, чтобы и дальше бить врага, победили смерть.

После выздоровления лётчик возвратился в строй. В июле 1942 года боевые друзья поздравили вчерашнего комэска с назначением на должность командира 926-го истребительного авиационного полка.

30 августа 1942 года противник под прикрытием истребительной авиации начал форсировать Терек. Одновременно противник высадил десант из Моздока в районе Предмостный, Кизляр. Из - за плотного тумана, висевшего в долине Терека, наша авиация не смогла взаимодействовать с наземными войсками. Перейдя в наступление, враг вплотную подошёл к подножию Терского хребта. Возникла серьёзная опасность для Грозного и Владикавказа ( Орджоникидзе ).

Все силы 4-й Воздушной армии были брошены на ликвидацию прорыва в районе станицы Вознесенская. Штурмовики и истребители вылетали по 4 - 5 раз в день. Благодаря мужеству пехотинцев, артиллеристов и лётчиков враг был оттеснён на исходные позиции.

10 сентября противник бросил в атаку на Вознесенскую до 100 танков, однако успеха не добился. Только от бомб наших авиаторов, совершивших 327 вылетов, сгорело 17 вражеских танков. Военный совет высоко оцепил боевые действия воздушных бойцов.

Активные боевые действия авиации в этот период, исключая нелётные дни, сыграли известную роль в срыве планов противника, пытавшегося ударом из района южнее Моздока в направлении Вознесенская прорвать оборону наших войск и выйти в долину Алхан - Чурт, являвшуюся воротами к Грозному и Владикавказу. Эффективность работы лётчиков достигалась тем, что они наносили штурмовые и бомбардировочные удары с малых высот по скоплениям живой силы и техники врага, умело использовали горный рельеф, а главное - все, как один, понимали сложившееся положение: отступать больше нельзя, враги должны быть остановлены на терском рубеже во что бы то ни стало.

...Шли упорные кровавые бои с гитлеровскими полчищами, подошедшими к предгорьям Северного Кавказа. Капитан В. А. Эмиров тяжело переживал временные неудачи наших войск. Сердце его клокотало жгучей ненавистью к врагу.

На антифашистском митинге молодёжи Северного Кавказа, состоявшемся во Владикавказе, он сказал:

- Буйный Терек не потечёт вспять, злая туча не погасит солнца, горцы не будут рабами Гитлера. Мы победим ! Залог нашей победы в сплочённости братских народов нашей многонациональной Родины, в дружбе воинов страны социализма, в мудром руководстве великой партии Ленина, в героизме и самоотверженности коммунистов и комсомольцев.

Сотни глаз всматривались в суровое, уставшее лицо Эмирова, согласно кивали головами. Возвратился Эмиров с митинга в свою часть - и снова в бой. В тот же день он мастерски отразил атаки 7 "Мессеров" и 3 "Макки-200", напавших на наших бомбардировщиков, одного врага сбил.

Эмирова любовно называли "воздушным джигитом". По - джигитски он сражался с врагом и в своём последнем бою. По свидетельству одного из наземных командиров, наблюдавших за неравным поединком, он "дрался как лев".

В конце августа 1942 года, сопровождая группу самолётов на бомбометание, Эмиров обнаружил в воздухе вражеского разведчика, догнал его, атаковал и сбил.

10 сентября 1942 года капитан В. А. Эмиров в паре с лейтенантом С. И. Казаковым вылетел на сопровождение бомбардировщиков из 859-го БАП. В районе город Моздок советские бомбардировщики были атакованы шестёркой истребителей противника Ме-109F. Советские истребители вступили с ними в неравный бой. Казаков подбил один "Мессер", но и сам был сбит. Эмиров остался один. Противнику удалось поджечь его ЛаГГ-3. На горящем самолёте он добил подбитый ведомым Ме-109. Затем сбил второй. Когда кончились боеприпасы, таранил третий. Остальные повернули на свою территорию.

Эмиров попытался сбить пламя с горящего самолёта, круто бросал его из стороны в сторону, но ничто не помогало. Огненные языки проникли в кабину, подожгли на Эмирове одежду, стали лизать его лицо и руки. Когда лётчик решил оставить гибнущий самолёт, горящая машина уже шла чуть ли не на бреющем полёте, и парашют не успел раскрыться...

Так трагически оборвалась жизнь отважного рыцаря неба, который совершил около 180 боевых вылетов. Проведя более 20 воздушных боёв, сбил 9 самолётов лично и 1 в группе, уничтожил сотни вражеских солдат и офицеров, большое количество фашистской боевой техники.

Пехотинцы похоронили его с почестями на кургане около Ачалукской МТС, в районе Балашево.

В декабре 1942 года Президиум Верховного Совета СССР посмертно присвоил Владимиру Аллахияровичу Эмирову звание Героя Советского Союза. Прошли десятилетия, но не померк в памяти народной, в памяти друзей - однополчан благородный образ мужественного лётчика, до последнего дыхания сражавшегося за свою Родину.

* * *


НА ПОДСТУПАХ К КАВКАЗУ.

Авиационное звено получило задание разведать вражеский аэродром в районе озера Муола-Ярви. Разведчиков захватил снегопад. Путь пришлось прокладывать сквозь мохнатые тучи. За линией фронта лётчики потеряли друг друга из виду. Двое повернули назад. А один настойчиво пробивался к цели. Свинцово - сизая пелена слепила глаза. Машину качало из стороны в сторону. Снегопад усилился. Вихрь. Летучие сугробы. Белая темень. Лётчик ориентировался только по времени и компасу.

Над самым озером оказался просвет. Вражеский аэродром должен быть где-то здесь. Лётчик сделал несколько кругов, прежде чем приметил замаскированные самолёты противника. Теперь можно возвращаться. Но вдруг из-за туч показались 3 вражеских истребителя. Трассы светящихся пуль тянулись к машине отважного пилота. Он резко повернул самолёт на врага, заходившего справа. На близкой дистанции нажал гашетку и пропорол длинной очередью борт самолёта противника. Объятая пламенем вражеская машина рухнула вниз. Тогда советский лётчик развернул машину налево. После нескольких атак враг не выдержал, ушёл в сторону. Третий сумел зайти в хвост, открыл огонь. Боль обожгла лицо, потом предплечье. Из рукава комбинезона потекла кровь. Превозмогая боль, лётчик сделал резкий поворот и перешёл в атаку. Преследователь, не ожидавший этого, вышел из боя, скрылся в тучах.

Лететь обратно было ещё труднее. Самолёт был повреждён. От потери крови кружилась голова. Когда лётчик дотянул машину до своего аэродрома, техники насчитали на ней 96 пробоин.

Это было во время Советско - Финляндской войны. Лётчиком, победившим стихию, выдержавшим неравный поединок с природой и противником, был Валентин Эмиров.

Он рос в ауле Ахты. Его закаляли суровые скалы, горные тропы, а потом и Каспий. Отец его - Аллахьяр занимался рыбным промыслом. С малых лет с ним вместе трудился на море и Валентин.

Сильным, смелым, волевым пришёл горец Валентин Эмиров в Таганрогский авиационный техникум, затем в Сталинградскую школу лётчиков и авиационный полк, сформированный в Ленинграде. Комсомолец Эмиров был в полку одним из молодых лётчиков, ему шёл 25-й год.

С первых и до последних дней суровой "Зимней войны" Валентин Эмиров принимал участие в боевых действиях нашей авиации. Когда требовалось выполнить ответственное задание, командование обычно посылало в боевой полёт Эмирова. За мужество и отвагу, проявленные в этих боях, Эмиров был награждён орденом Красного Знамени.

Когда началась Великая Отечественная война, Валентин Эмиров был уже опытным лётчиком, командовал эскадрильей.

... Однажды, это было весной 1942 года, все лётчики эскадрильи вернулись на базу, а командира всё не было. Каждый помнил, как капитан Эмиров, ведя девятку, спикировал на зенитки, как пошёл на второй заход, на третий. Как по его команде все повернули обратно. А вот куда делся командир - никто не знал. Что с ним ? - тревожились лётчики, вглядываясь в небо.

Но вот самолёт Эмирова сделал традиционный круг над аэродромом и пошёл на снижение. "Ястребок" легко, как обычно, коснулся земли, немного прошёлся по полю и замер. Когда лётчики извлекли командира из кабины и спустили на землю, все увидели огромную рваную рану на бедре. Снаряд немецкой зенитки взорвался в кабине. Много осколков вонзилось в тело лётчика. Кровь струилась из ран.

Тяжёлое ранение осложнилось страшной болезнью - газовой гангреной. Более полумесяца отважный летчик был на грани смерти. За жизнь его мужественно боролся хирург Иван Алексеевич Суханин - и победил.

Недолечившись, Эмиров выписался из госпиталя. В штабе ВВС Закавказского фронта ему предложили отдохнуть, но он рвался на фронт и вскоре получил назначение командовать полком истребительной авиации. В полку его прозвали воздушным джигитом. Эмировский полк быстро завоевал боевую славу.

Летом 1942 года трудная обстановка сложилась на Северном Кавказе. Враг занял Кабарду, двигался к Северной Осетии, прорывался по Калмыцким степям к Каспию. В отдельных местах переходил Терек, угрожал нефтяным промыслам Малгобека, Грозного, Дагестана. Остановить врага ! Во что бы то ни стало остановить - этими мыслями жил Эмиров.

Полк капитана Эмирова вошёл в состав дивизии бомбардировочной авиации. В его задачу входило сопровождать и прикрывать бомбардировщиков во время выполнения боевых заданий. Бомбардировщики ежедневно совершали налёты на железнодорожные станции, аэродромы, переправы, скопления войск врага. Эмировским истребителям почти каждый день приходилось вести воздушные бои с противником.

23 августа группа бомбардировщиков получила задание совершить налёт на важный военный объект противника. Сопровождение возглавил Эмиров. Истребители зорко следили за воздухом. Бомбардировщики зашли на цель, сбрасывая смертоносный груз. В это время из облаков вынырнули 5 вражеских истребителей и ринулись в атаку на советские самолёты. Эмиров преградил им путь. С ходу пошёл в атаку. Зайдя в хвост ведущему, Эмиров метким пушечным выстрелом поджёг вражескую машину, она вспыхнула и, оставляя длинный след, пошла к земле. Эмиров снова пошёл в атаку. Истребители врага были отогнаны. Они не сумели помешать нашим бомбардировщикам выполнить задачу.

Августовские дни были полны тревог и напряжения. Вечером 26 августа в Грозненском драматическом театре на антифашистский митинг собралась многонациональная молодёжь Северного Кавказа. Собралась, чтобы выразить свою волю к победе. К столу президиума, прихрамывая, прошёл статный молодой человек с орденом Красного Знамени на груди. Это был председатель митинга Эмиров, прославленный лётчик, на счету которого было свыше 200 боевых вылетов, десятки воздушных боёв. Он привычно одёрнул гимнастёрку и заговорил:

- Товарищи ! Братья и сёстры ! Боевые друзья ! В суровый, грозный час собрались мы с вами. Фашисты рвутся к Кавказу. Отдадим ли мы цветущий край на поругание и разграбление ? Пойдём ли в немецкую кабалу ? Нет ! Никогда этого не будет ! Мы говорим сегодня молодому патриоту: если ты дашь врагу войти в горы, - ты не воин. Если ты отдашь ему дом свой на разграбление, отца и мать своих на смерть, невесту на поругание, - ты не кавказец. Если ты не убьёшь врага, - ты не джигит. К оружию, молодые горцы. Мы победим !

Эмиров провёл митинг и в своём полку, призвал лётчиков беспощадно бить врага в кавказском небе.

- Нам отступать некуда, пусть это каждый поймёт и пусть дерётся с врагом, не щадя своих сил своей крови и самой жизни, - говорил он.

В первом же после митинга бою лётчик Александрович таранил вражеский истребитель и свою искалеченную машину довёл до аэродрома.

А в следующий вылет истребителей повёл сам Эмиров. Они стройно летели над ревущими бомбардировщиками. Истребители были разделены на две группы. Одна, возглавляемая лейтенантом Сахаровым, прикрывала бомбардировщиков, другая - во главе с Эмировым - являлась ударной.

Небо было облачным. Эмиров хорошо знал воровскую тактику врага: противник всегда использует облачность, чтобы скрыто подкрасться и атаковать, и был начеку. Бомбардировщики зашли на цель. Вздымались клубы дыма, бушевал огонь. Фашисты поспешно разбегались и расползались, бросая автомашины, бензоцистерны. Когда наши бомбардировщики возвращались на аэродром, из облаков вывалились, как и предполагал Эмиров, вражеские истребители. Они напали на самолёты группы Сахарова. Эмиров быстро развернул машину, устремился на выручку товарища. Стремительной атакой сбил самолёт противника, который снопом огня упал на землю. Это был второй самолёт, сбитый Эмировым над кавказской землёй.

Появилось ещё 5 фашистских истребителей. Они пытались прорвать охранение и напасть на наших бомбардировщиков. Эмиров быстро собрал и повёл в бой свою ударную группу. Увлечённые стремительностью своего командира, лётчики Козловский, Александрович, Мягкий и другие яростно атаковали противника. В разгар боя старший лейтенант Козловский сбил ещё один самолет противника. Уцелевшие воздушные пираты ушли в облака. Все машины эмировцев вернулись невредимыми.

Вскоре снова поступил приказ:

- Приготовиться к вылету !

Взвились самолёты. Опять в голубом небе над Тереком развернулся бой. Через час самолёты вернулись - и опять с победой: сбили ещё 2 вражеских истребителя.

Дивизионная газета призывала в те дни: "Громить врага так, как лётчики подразделения товарища Эмирова !"

Прошло несколько суток, и Эмиров совершил ещё один подвиг.

... Распластав широкие крылья, спокойно и ровно плывут тяжёлые боевые воздушные корабли. Эмировцы, как всегда, охраняют грозное шествие бомбардировщиков. Неусыпен соколиный глаз командира полка. Неспокоен взгляд. Вдруг лётчик резко берёт ручку на себя. Он выхватывает машину из горизонтального полёта и делает стремительную свечку. Мгновение - и машина скрылась в облаках. Никто из лётчиков не успел разобраться в чём дело, а над облаками уже шёл бой. Машина Эмирова, как рок, от которого не спастись, нависла над вражеским самолётом. Вражеский бомбардировщик был захвачен врасплох. Он бросался из стороны в сторону, проваливался в облаках, но Эмиров неотступно, неумолимо преследовал его. Он выбрал позицию и дал очередь. В левой плоскости бомбардировщика вспыхнул огонь. Он стал распространяться по всей машине. Вскоре раздался сильный взрыв...

Эмиров вернулся к своим. А на земле догорали остатки вражеской машины и тлели изуродованные тела фашистских лётчиков. Это было 30 августа, а 1 сентября в дивизионной газете появился портрет героя - лётчика и передовая статья, озаглавленная "Быть таким, как капитан Эмиров". В ней говорилось:

"Воздушный боец ! Ты видишь на этой странице нашей газеты портрет мужественного лётчика - истребителя, опытного и волевого командира Эмирова. В жестоких воздушных боях он не раз получал тяжёлые ранения. Его тело было покрыто шрамами и глубокими ранами. Вылечившись, Эмиров продолжает громить гитлеровскую мразь. Только за последние дни он сбил 3 немецких самолёта.

Сражайся, воздушный боец, так, как сражается капитан Эмиров !"

В начале сентября обстановка ухудшилась. Враг начал ещё более ожесточённые атаки с воздуха. Лётчики по нескольку раз в день вылетали на задания. За месяц совершили около 1000 вылетов. Часто водил их сам Эмиров. И каждый новый день приносил новые победы. 28 самолётов было сбито лётчиками полка за первые дни сентября.

Но и полк Эмирова нёс потери. Погиб штурман полка Козловский, погибли другие лётчики. И однажды не вернулся из полёта и сам Эмиров.

... Это произошло 10 сентября 1942 года. Группа бомбардировщиков, выполнив боевое задание, шла на базу. Ее прикрывали истребители. Эмиров первым заметил вражеские истребители, замаскировавшиеся в облаках. Капитан принял решение предупредить их удар. Ринулся на врага. За командиром последовал лейтенант Казаков. Два советских истребителя вступили в бой с 6 фашистскими. Свидетелями этой схватки были моряки. Они рассказывали:

- Наши лётчики сломали боевой порядок гитлеровцев и начали их атаковать поодиночке. Небо было облачным. Бой шёл в основном над облаками, и только по временам машины внезапно вырывались из облачности и вели сражение на виду у нас. Иногда из облаков вылетало по 3 вражеских истребителя, преследуемых одной нашей машиной. Нападал советский лётчик дерзко, неудержимо. Недалеко от наших окопов рухнул один фашистский самолёт. Потом упал и наш.

А тот самолёт, что поражал нас своей неистовой стремительностью, продолжал вести бой один против пяти фашистов ! Были моменты, когда машина ловко уходила в облака, и гитлеровцы кружили в поисках её, потом она появлялась с той стороны, с которой её не ожидали враги. Взорвался ещё один вражеский самолёт. Но гитлеровцы со всех сторон атаковали наш самолёт. Он задымил, загорелся. Лётчик крутым поворотом машины сбил пламя и снова атаковал одного из врагов. Но его снова подожгли. Машина стала падать. Нам видно было, как советский ас пытался спасти машину, вывести её из падения.

Он выпрыгнул из горящего самолёта уже невысоко над землёй. Парашют не успел раскрыться...
Нажмите, что бы увеличить картинку до 323 X 449 27.7 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 900 X 1200 274.2 Kb

edit log

kvantun
-- 12-9-2014 20:18    

Гасан-эфенди Алкадари


Алкадари Гасан-эфенди, сын Абдаллаха ал-Алкадари родился 15 октября 1834 г. в селении Балахани. Отец Алкадари - Хаджи Абдаллах, сын Курбана, - ученик знаменитого дагестанского ученого, шейха накшбандийского тариката - Мухаммада ал-Яраги, основатель медресе в селении Алкадар (ныне Сулейман-Стальского района), где преподавал в течение 26 лет. Мать - Хафсат (Афисат), дочь Мухаммада ал-Яраги, одна из самых образованных женщин Дагестана, прошедшая у своего отца курс традиционных и рационалистических наук.
В 1831-32 г. Мухаммад ал-Яраги переселился из-за преследований местных властей из селения Юхари-Яраг (Верхний Яраг, ныне Магарамкентского района) в Аварию, в селение Балахани, где обосновался вместе со своей семьей и учениками, в числе которых был и Абдаллах, будущий отец Алкадари. В сентябре 1834 г. родители Алкадари переселились вслед за Мухаммадом ал-Яраги в селение Согратль. В 1838 г. после смерти Мухаммада ал-Яраги родители Алкадари вернулись в селение Алкадар. Детские годы Гасана прошли в родном селе Алкадар, тогда еще Кюринского округа Дагестана. Отец сделал все, чтобы его сын получил хорошее образование, и не только духовное. Кроме того, Гасан отличался и сильной тягой к самообразованию.
В 1838-39 г. Абдаллах-эфенди основал в Алкадаре медресе, где Гасан Алкадари учился в течение 10 лет. В медресе преподавали арабский язык, тафсир, хадисы, логику, теорию диспута, риторику, мусульманское право, метрику, математику. В 1848-1956 гг. Гасан продолжал свое образование у местных ученых. В 1856 г. Алкадари переехал в селение Юхари-Яраг, резиденцию Юсуф-хана Кюринского, у которого в течение ряда лет состоял секретарем-делопроизводителем и учителем его детей. В 1862-1866 гг. был членом дивана в селении Касумкент, а с 1866-77 гг. в течение двенадцати лет - наиб Южного Дагестана (резиденция - селение Нижний Яраг).

Осенью 1877 года Гасан был арестован за сочувствие участникам антиколониального восстания 1877 г. и за недонесение царским властям о готовящемся выступлении. После пребывания в дербентской тюрьме (семь с лишним месяцев) Алкадари был отпущен, вернулся в Алкадар, где продолжил преподавательскую деятельность. В марте 1879 года он был вторично арестован и сослан в Тамбовскую губернию, в г. Спасск, куда прибыл в июле того же года. Примерно через год туда прибыли его жена и дети. В мае 1883 года Алкадари был переведен по его просьбе в Астрахань, а в июне того же года по амнистии императора Александра III вернулся вместе с семьей в Алкадар, где жил почти безвыездно до конца своих дней.

Анализ всей жизни, творчества - приводит к мысли: какими были сложными и разносторонними его философские взгляды на жизнь угнетенного народа. Где он пытается, через призму науки найти компромисс, между прошлым и настоящим, Востоком и Западам, ставя во главу угла - науку, и делая ставку на нее и в будущем, для всех народов Дагестана. Алкадари небезосновательно видел в науке панацею от большинства людских бед своего времени.
Гасан Алкадари был человеком с энциклопедическим образованием времени, он отлично владел арабским, персидским, тюркским и, разумеется, своим родным лезгинским языками. А также он выучился разговорному русскому. Повзрослев, и обзаведясь собственной семьей, Гасан Алкадари дал своим детям первоначальное мусульманское образование и обучил их арабским и тюркским языкам. Кроме этого определил их в русские гимназии, где обучение велось на русском языке.

Общественно-политические воззрения Г. Алкадари на протяжении его долгой жизни развивались, эволюционировали. Особенно заметны перемены после пребывания в России (во время ссылки). Здесь философ имел возможность близко познакомиться с русской жизнью, культурой и наукой. Изменения во взглядах поэта хорошо отражаются в его поэтическом сборнике 'Диван ал-Мамнун', носящем во многом автобиографический характер. В этот главный труд вошли стихи, написанные на протяжении всей его жизни. К слову будь Гасан Алкадари только 'напуган Россией' и из-за этого преувеличил позитивную роль России в судьбах народов Дагестана, то он бы иначе отнесся к намерению сына жениться на русской девушке. Вот что он пишет в 'Диване ал-Мамнуне' ('Стихотворения Мамнуна', где 'Мамнун' - литературный псевдоним Алкадари, в переводе с арабского означает 'благодарный').
'Когда мой сын Али хотел жениться на христианке-лютеранке по имени Елена, - это было в 1895 году - то я написал ему стихи, стараясь отговорить его, но он полюбил ее и женился на ней. Тогда я назвал ее Лейла-ханум'. От этого брака родились Генрих и Готфрид, ставшие впоследствии всемирными известными людьми. Первый в атомном кораблестроении, второй - в музыке. Но, как бы не была значима Россия в предстоящих судьбах Дагестана, для Гасана и она не была пределом желаемого. Его умный и пытливый взор устремился в Европу. Алкадари восхищался научными достижениями Европы, и преклонялся перед ее цивилизацией. И с этих высоких позиций судил о настоящем и будущем Дагестана. 'Не зная европейской цивилизации', - пишет он, - 'горцы бродят в пустыне невежества'.

В книге 'Диван ал-Мамнун' мыслитель возвышает светские науки, определяет их грамотные способности в познании мира и практическую пользу. В одном из стихотворений он утверждает, что основной успех Европы является: 'Наука, наука и еще раз наука, без нее нет прогресса и цивилизации'. Гасан Алкадари оставил заметный след во многих сферах деятельности, мусульманских науках, философиях, логике, антологии, права, политэкономии, этике, а в какой-то мере науковедении, вплоть до 'классификации наук', грамматике арабского языка.

В своих трудах мыслитель отводит большое место антиколониальной борьбе. Например, Алкадари хвалит Шамиля за то, что он, к русским плененным и перебежчикам (которых было более 300 человек) относился гуманно. Алкадари в отличие от других мыслителей того времени, ищет причины поражения горцев, но не в воле Бога и в не ослаблении религии, а в самой действительности. Та же самая мысль высказывается Алкадари и в другой работе: 'История завершилась тем, что люди гибли, население потеряло возможность заниматься хозяйством и больше не могло выдержать тяжких лишений'. Так Алкадари видел причины поражения горцев. Алкадари сыграл важную роль в развитии духовной культуры Дагестана. Он охватил почти все отрасли человеческих знаний, среди которых: астрономия, астрономическая география, геология, физическая география, история и т.д. При определении места и роли в развитии духовной культуры народов Дагестана, необходимо учесть его поэтическое и педагогическое творчество и деятельность.

Г. Алкадари уделял большое внимание и вопросам назначения поэта, роли поэта в обществе. Он выступал против отвлеченных схоластических стихотворений и считал необходимым поставить художественное слово на службу народу. Гасан Алкадари выступал против религиозных деятелей, осуждавших любовную лирику. Он считал земную любовь возвышенным чувством поэтического вдохновения, и не находил ничего антирелигиозного в ней.

У Алкадари опубликовано три крупные работы: 'Джираб ал-Мамнун' - Темирхан - Шура, 1912 г. (на арабском языке), ' Диван ал-Мамнун' - Темирхан - Шура, 1913 г. (на арабском языке)', 'Ассари Дагестан' - Махачкала, 1929 г. (на русском языке, в переводе с тюркского языка - издано в Баку в 1903 г.). К сожалению две первые крупные работы (900 и 400 стр.) не переведены на русский язык и не доступны современному читателю. Помимо этого, в 'Асари Дагестан' Алкадари упоминает 14 своих сочинений, 6 из которых до сих пор остаются не идентифицированными. Алкадари был владельцем богатой коллекции рукописей, а также печатных книг на арабском, персидском, русском языках. Здесь были 'Диваны' Джами, Навои, Хафиза, 'Макамы' Харири, сочинения мусульманских юристов и филологов, книги по истории Африки, о Петре I, перевод 'Робинзона Крузо', рассказы Молла Насреддина, и другие сочинения известных авторов того времени.

Гасан работал во всех прогрессивных мусульманских изданиях. Его философские взгляды отражают более высокий уровень развития науки и философии во вт. половине 19-го и в нач. 20-х веков. Алкадари был знаком с достижениями философских и естественных наук в Европе. Он был один из тех в Дагестане, кто первым осознал необходимость обновления ислама, он настаивал также на приспособлении системы обучения и воспитания, к потребностям развития общества.

В своих социологических воззрениях Г. Алкадари представляет историю родного края, как историю непрерывной борьбы горцев за свободу и независимость. В тоже время, сторонник просвещения, культурного развития своего народа, Алкадари постепенно начинает понимать прогрессивную роль присоединения Лезгистана к России. Эволюционируя в своих воззрениях, он становится сторонником европейско-русского образования. Алкадари в своем творчестве обращал внимание на вредные для общества традиции в быту горцев - как национальная замкнутость, кровная месть, патриархально - феодальное отношение к женщине. Свои взгляды и мысли по этому поводу выразил в стихотворении 'Дошел черед'.
Восславим Аллаха, дошел до России черед,
Дыхание правды познал впервые народ.
Для нас, дагестанцев, открылась к познанию дверь-
Мы можем трудиться, учиться мы можем теперь.
Проснитесь, лезгины! Иные пришли времена,
Но братья - лезгины никак не очнутся от сна,
Пускай обучаются грамоте горские дети!:
Кругом оглядятся, подумают сами о многом.
По этому поводу, современник философа, литературный критик и писатель Феридун-бек Кочарли об общественной деятельности Алкадари отзывался следующим образом (письмо датируются 1907 г.): 'Господин Алкадари не напрасно горюет по поводу бедственного положения своих братьев соотечественников лезгин. Вообще, лезгины являются народом смелым, храбрым, энергичным, талантливым и воспитанным, но их отсталость в науке и образовании, их бедственное положение должно влиять на наши сердца одинаково и должно озадачить нас, думать о ликвидации их безграмотности - долг каждого образованного, грамотного и культурного человека'.

Алкадари считал несовместимым с нравственностью и разумом унизительное отношение к представителям другой веры. По его мнению, все народы были равны между собой, и вера не может служить основанием для возвышения одних над другими. Алкадари считал также ценными моральными качествами борьбу за справедливость и правду, стремлениям к научным знаниям, и совершения полезных дел для своего народа, в первую очередь - беднякам. Обобщая мысли Алкадари, можно сказать, что большое значение он придавал преемственности, любознательности и потребностям общества. Поэтому призывал горцев связать свою жизнь с русской наукой и культурой.
Гасан Алкадари был видным богословом, и просветителем. Еще, будучи молодым человеком, он был свидетелем пленения Шамиля в 1859 году в Верхнем Гунибе. В 1909 году царский наместник на Кавказе созвал всех свидетелей того события в Верхний Гуниб где планировал торжественно отметить 50-летие завершения Кавказской войны, образование Дагестанской области. Гасан, как участник событий 50-летней давности, тоже получил приглашение. Но, ссылаясь на плохое здоровье, отказался, так как данное событие, по свидетельствам современников, у Алкадари вызывало смешанные чувства, и было связано, с самым трагичным периодом в истории народов Дагестана.
Ушел в мир иной Гасан Алкадари 12 сентября 1910 года, в возрасте 76 лет, оставив потомкам бесценные научные труды. Бакинская газета 'Сес' ('Слово') в некрологе написала: 'Покойный известен среди мусульман, как прогрессивный общественный деятель, всю жизнь боровшийся за приобщение мусульман к европейской цивилизации'. В завершении, думаю, будет уместно также привести несколько строк из напутственного завещания Алкадари, которые, по сути, и отражают конечную цель и главный смысл жизни мыслителя: 'Верю: угнетенный мой народ в один из дней свободен станет, - так напишите на надгробии Мамнуна, - уважь могилу мою'.

Алкадари Гасан-эфенди, сын Абдал-лаха ал-Алкадари - видный дагес-танский ученый, историк, философ, поэт, правовед, деятель просвещения. Родился 15 октября 1834 г. в селении Балахани (ныне Унцукульского района Республики Дагестан). Отец Алкадари - Хаджи Абдаллах, сын Курбана (ум. в 1862 г.), - ученик знаменитого да-гестанского ученого, устада накшбандийского тариката, учителя имамов Газимухаммада и Шамиля - Мухаммада-эфенди ал-Яраги, основатель медресе в селении Алкадар (ныне Сулейман-Стальского района), где преподавал в течение 26 лет. Мать - Хафсат (ум. в 1857-58 г.), дочь Мухаммада-эфенди ал-Яраги, одна из самых образованных женщин Дагестана, прошедшая у своего отца курс традиционных и рационалистических наук. В 1831-32 г. Мухаммад-эфенди ал-Яраги переселился из-за преследований местных властей из селения Юхари-Яраг ("Верхний Яраг", ныне урочище Магарамкентского района) в Аварию, в селение Балахани, где обосновался вместе со своей семьей и учениками, в числе которых был и Абдаллах, будущий отец Алкадари. В сентябре 1834 г. родители Алкадари переселились вслед за Мухаммедом ал-Яраги в селение Согратль (ныне Гунибский район). В 1838 г. после смерти Мухаммеда ал-Яраги родители Алкадари вернулись в селение Алкадар.

В 1838-39 г. Абдаллах-эфенди основал в Алкадаре медресе, где Алкадари учился в течение 10 лет. В медресе преподавали арабский язык (морфологию и синтаксис), тафсир, хадисы, логику, теорию диспута, риторику, мусульманское право, метрику, математику, т. е. ученики получали как духовное, так и светское образование. В 1848-1956 гг. продолжал свое образование у местных ученых. В 1856 г. Алкадари переехал в селение Юхари-Яраг, резиденцию Юсуф-хана Кюринского, у которого в течение ряда лет состоял секретарем-делопроизводителем и учителем его детей. В 1862-1866 гг. был членом дивана в селении Касумкент, а с 1866-67 гг. в течение двенадцати лет - наиб Южного Дагестана (резиденция - селение Нижний Ярак).

Немаловажное значение в становлении и пропаганде взглядов Алкадари имело его сотрудничество в первой демократической азербайджанской газете "Экинчи" ("Пахарь"), издававшейся в 1875-1877 гг. выдающимся просветителем-демократом Гасанбеком Зардаби и сыгравшей важную роль в распространении передовых идей своего времени. Поворотным пунктом в жизни и взглядах Алкадари стало грандиозное по своему размаху восстание горцев Дагестана в 1877 г. В 1879 г. вместе с участниками восстания 1877 г. он был отправлен в ссылку в Тамбовскую губернию (город Спасск). В 1883 г. вернулся на родину по амнистии, возобновил работу медресе, основанного его отцом, развернул активную преподавательскую деятельность. Медресе Алкадари -одна из первых в Дагестане школ светского типа,где было организовано преподавание таких дисциплин, как математика, физика, астрономия, история, география. Медресе пользовалось большой популярностью, в нем учились представители различных национальностей из Дагестана и Азербайджана. Гасан-эфенди Алкадари скончался 12 сентября 1910 г. в сел. Алкадар, где и похоронен.
Алкадари - автор большого числа научных трудов, поэтических текстов, трактатов по вопросам мусульманского права, развернутых ответов на вопросы коллег, учеников, муталимов, представителей различных слоев населения Дагестана, Поволжья, Азербайджана по проблемам права, экономики, политики, грамматики арабского языка, других областей знания, распространенных в Дагестане.
Наиболее важное историческое сочинение Алкадари - "Асари Дагестан" ("Исторические сведения о Дагестане") написано на тюркском (азербайджанском) языке, завершено в 1891 г., издано в Баку в 1903 г. Перевод книги на русский язык выполнен Али Гасановым, сыном Алкадари и опубликован в 1929 г. "Асари Дагестан" охватывает события от V века до 1875 г. История Дагестана впервые представлена здесь как цельный, неразрывный многовековой этап развития, как неотъемлемая часть истории Кавказа в целом в ее взаимосвязях с историей Закавказья, Ближнего Востока, России. Алкадари одним из первых в Дагестане оценил положительные последствия присоединения Дагестана к России, впервые поставил вопрос о культурном наследии дагестанских народов, провозгласил особую роль науки и образования в общественном прогрессе.
Его сочинение "Диван ал-Мамнун" -"Стихотворения Мамнуна" ("Мамнун" - литературный псевдоним Алкадари, в переводе с арабского означает "благодарный", "облагодетельствованный") издано в 1913 г. Оно воплотило в художественной форме многие события политической и общественной жизни Дагестана, свидетелем или современником которых был сам автор. Фактически это автобиография Алкадари, в которую "вплетены в хронологическом порядке сочиненные им при разных обстоятельствах стихи, а частично и письма" (И. Ю. Крачковский). "Диван ал-Мамнун" написан на арабском языке, представляет собой важный источник для раскрытия идеологии влиятельных политических и литературных группировок дагестанского общества второй половины XIX в.

Педагогическая и административная деятельность Алкадари, его этические, общественно-политические, философские воззрения нашли отражение в книге "Джираб ал-Мамнун", также написанной на арабском языке и опубликованной в Темир-Хан-Шуре в 1912 г. Этот этико-философский и юридический трактат представляет собой свод хронологически разновременных текстов (конец XIX в. - 1910 г.), ответов Алкадари на животрепещущие вопросы современности, в них рассматриваются проблемы наследственного и семейного права, земельных отношений, мусульманской обрядности, этики, теологии, комментирования Корана, философии, взаимоотношений различных течений в исламе. В книге отразились социологические и философские взгляды ученого - необходимость "обновления" ислама, программ и методов обучения в мусульманской школе; определяющая роль просвещения народных масс в обществен-ном развитии; пантеистическое понимание соотношения бытия и духа.
В "Асари Дагестан" Алкадари называет 14 своих сочинений, 6 из которых еще не обнаружено или же не идентифицировано.
Рукописное наследие Алкадари хранится в Фонде восточных рукописей Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра, Институте рукописей Академии наук Республики Азербайджан, Закатальском историко-краеведческом музее Республики Азербайджан, а также в ряде частных коллекций. На русский язык переведено только одно сочинение Алкадари - это "Асари Дагестан", значительная же часть творческого наследия не собрана или же не издана.

Нажмите, что бы увеличить картинку до 465 X 600 61.9 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 992 X 709 111.5 Kb

edit log

kvantun
-- 13-9-2014 16:25    

в сентябре 1631 года была выдана грамота царя Михаила Федоровича шамхалу Эльдару на право беспошлинной торговли в Астрахани.

Эльдар Тарковский и царь Московский

В 1619 году русское правительство предприняло очередную попытку усилить свое политическое влияние на Северном Кавказе, воспользовавшись разногласиями между местными феодалами, в частности кумыкскими владетелями Эльдаром Тарковским и Султан-Мухаммадом Эндирейским. Соответствующие дипломатические меры осуществлялись при посредничестве терского воеводы Никиты Вельяминова.

От своего специального посланника Первого Лукина он узнал, что Эльдар и Султан-Мухаммад помирились, простив друг другу прежние обиды. Сближение произошло при содействии князя Али-бека Кази-Кумухского, которому они в знак прекращения междоусобицы выдали в качестве аманатов своих племянников.

Эльдар отправил в резиденцию Али-бека Кази-Кумухского Чупана, сына своего брата Гирея, а Султан-Мухаммад в качестве аманата определил Сурхая, сына Нуцала. Кроме того, было решено попеременно, через каждый год, направлять в Терский Городок по одному аманату из числа своих родственников в знак верности царю Михаилу Федоровичу. Эти действия вовсе не соответствовали политике царского правительства.

Упреждая ответные действия Москвы, и, возможно, желая отвести от себя гнев царя, Никита Вельяминов принял самостоятельные меры.

В челобитной на имя Михаила Федоровича он писал: 'И я, холоп твой, к кумыкскому Илдару-мурзе Суркай-шевхалову (т.е. Эльдару Тарковскому) послал нарочно сына боярского Алексея Смагина и к нему, к Илдару-мурзе, с ним я, холоп, писал и словом говорити велел, что он, Илдар-мурза, так сделал негораздо, что он с Султан-Магмутом-мурзою (т.е. Султан-Мухаммадом Эндирейским) помирился на том, что давали им аманаты с Султан-Магмутом-мурзою в Терский Город на переменах по годам, а тебе, великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси, не бив челом, и со мною, холопом твоим, не обослався (т. е. без согласования)'.

Из этого пассажа также явствует, что мир между двумя кумыкскими владетелями был не выгоден царю. Легче было управлять ими, когда они находились в состоянии незатухающего противостояния. Именно поэтому царь, приняв в подданство Эльдара, согласился взять у него аманата, а Султан-Мухаммада, также присягнувшего ему на верность, держал на расстоянии, отказавшись от его аманата.

Мир между двумя влиятельными феодалами был опасен и тем, что более молодой Эльдар мог попасть под влияние старого и опытного Султан-Мухаммада, не утратившего прежних связей с турецкими и крымскими властями, а также пользовавшегося достаточно высоким авторитетом у окрестных владетелей.

По этому поводу в упомянутой челобитной значится: 'А для того, государь, я (т. е. Никита Вельяминов), холоп твой, к Илдару сына боярского посылал и говорити ему велел, чтобы их с Султан-Магмутом-мурзою развести и учинити между ними рознь, чтобы им в миру и одиначестве (т.е. в единстве) не бытии. А как, государь, Илдар-мурза с Султан-Магмутом помирятся и будут в одиначестве, и в них, государь, чаять шатости (т.е. ненадежности), потому что Султан-Магмут надежен на турского (т. е. турецкого) и на крымского царя, и он Илдар-мурзу от твоей царской милости отведет и под твоею царскою рукой в холопстве не будут'.

Никита Вельяминов настаивал на том, чтобы Эльдар самолично приехал в Терский Городок и дал собственного аманата, а не попеременно с Султан-Мухаммадом. Вскоре вернулся вторично посланный к Эльдару терский чиновник Алексей Смагин. Вместе с ним к воеводе прибыл Томулдук, опытный тарковский дипломат. Он попытался оправдать поступок своего патрона, заявив, что примирение является скорее формальным, чем всамделешним.

Томулдук заявил также, что как только Султан-Мухаммад узнал о поражении турецко-крымских войск в бою с иранским шахом, то решил спрятаться в одной из неприступных горных крепостей. Что касается кази-кумухского князя Али-бека, то он специально направил к Эльдару своего сына Чучалава (возможно, Тучалава) с тем, чтобы установить мнимый мир с Султан-Мухаммадом, взять у него аманата и, тем самым, помешать ему укрыться в крепости.

Все это якобы делалось с единственной целью - совместно с Али-беком убить Султан-Мухаммада, поскольку настоящий и прочный мир с ним совершенно невозможен. Завершая эту секретную беседу с воеводой, Томулдук передал ему просьбу Эльдара о выделении ему отряда стрельцов с ружьями, чтобы окончательно разбить строптивого эндирейского владетеля. И тогда, мол, царь поймет, что Эльдар не лукавит, а честно и верно служит самодержцу всея Руси. Воевода выслушал речь посла и отпустил его с миром, ничего не пообещав.

Спустя некоторое время, к нему явился охранник таджикского караван-сарая, расположенного в одной из слободок Терского Городка, по имени Афанасий Амосов. Оказалось, что он подслушал разговор между местными таджиками и кумыками, которые утверждали будто бы прежний тарковский владетель Гирей, брат Эльдара, был гораздо умнее и предприимчивее его. Не Эльдару, мол, тягаться с хитрым Султан-Мухаммадом, который непременно обманет его и убьет. И, мол, опасаясь этого, как заметил один из таджиков по имени Хосров, к иранскому шаху Эльдар отправил тайно своего посланца, чтобы шах помог построить в селении Тарки крепкий каменный дворец, где он, Эльдар, мог бы жить в безопасности. Но и это ему не поможет, продолжал Хосров, потому что Султан-Мухаммад достанет его хоть из-под земли.

Все эти слухи и разговоры вынудили Никиту Вельяминова отправить к Эльдару еще одного посланца, стрелецкого голову Степана Савина, с тем, чтобы он убедил Тарковского владетеля прибыть в Терский Городок. В случае отказа Степану Савину поручено было отправиться к Али-беку Кази-Кумухскому и с его помощью добиться от Эльдара желаемого.

Эти и другие действия воеводы послужили причиной возобновления вражды между Эльдаром и Султан-Мухаммадом. Царь приближал к себе то одного, то другого, обеспечивая достижение собственных политических целей.

:И перестали недруги смеяться

В 1630 году шамхал Эльдар Тарковский направил в Москву послание, в котором просил царя Михаила Федоровича отменить таможенные пошлины на свои товары, доставляемые из Дагестана в различные русские города, главным образом в Астрахань.

Поводом для челобития послужил возмутительный, на взгляд шамхала, случай взыскания пошлины с его товаров, доставленных в Астрахань таркинскими купцами Баба-Али и Шарифом. При этом шамхал счел необходимым напомнить царю о том, что ранее высочайшим государевым повелением разрешено было беспошлинно ввозить его, Эльдара, товары в российские пределы и беспрепятственно продавать их там или обменивать.

В послании говорится: 'И которые в твои, государевы города, а товары за моей печатью, и с тех моих товаров, твоих государевых пошлин имати (т. е. взимать) не велено'.

Таможенные льготы для Эльдара Тарковского были специально установлены в знак признательности за его верную службу царю, а также обязательство шамхала с почестями встречать и препровождать в Иран и обратно под усиленным вооруженным конвоем царских послов и гонцов.

Необходимость охраны российских дипломатических миссий была продиктована самоволием некоторых дагестанских феодалов, через территории которых им приходилось проезжать. Иноземцы в Дагестане нередко подвергались грабежу и поборам, причем занимались этим не только многочисленные разбойники, но и вооруженные слуги самих владетелей, зачастую с их ведома и согласия.

Таркинским конвоирам поручалось провожать послов до Дербента, а иногда и дальше, до Шабрана или Шемахи, где эстафета, как правило, передавалась местным представителям иранского правительства в лице ширванских беглербегов. Эти услуги действительно достойны были предоставлению шамхалу права беспошлинной торговли на территории России, ибо значительно сокращали расходы на охрану дипломатических миссий.

О предоставлении Эльдару подобных льгот знали и другие дагестанские владетели, не состоявшие к тому времени в российском подданстве, или же враждовавшие с ним, к примеру, Султан-Мухаммад Эндирейский. Эти тоже добивались льгот для себя. Наверное, именно поэтому Эльдар сетовал: 'А что, государь, с людей моих, с Шарифа да с Бабалея (т. е. Баба-Али) с моих товаров взяты пошлины и недруги мои тому смеются, мне, государь, в том великое дурно'.

Завершая свою челобитную, Тарковский шамхал убедительно просил царя восстановить справедливость, взамен чего обещал служить и защищать его интересы пуще прежнего. Это прошение было прочитано в присутствии царя, и тот поручил соответствующему ведомству разыскать прежний указ, выяснить на каких основаниях были установлены упомянутые льготы и в случае необходимости восстановить их.

Тем временем Эльдар Тарковский направил в Москву своего посла Гюнея с заверениями о преданности царскому правительству, а также с партией шелка-сырца и шелковых материй, предназначенных для продажи. Некоторое количество аналогичного товара принадлежало лично Гюнею. Посол пробыл в городе несколько месяцев. Там он, видимо, реализовал товары шамхала, но с продажей собственной продукции возникли проблемы. На нее наложили запрет.

Поскольку апелляция к высокопоставленным чиновникам успехом не увенчалась, Гюней бил челом перед самим царем и слезно умолял его о разрешении торговать: 'Милосердный государь царь и великий князь Михайло Федорович всея Руси, пожалуй меня, холопа своего, общего, вели, государь, мне то свое товаришко продать здесь, в Москве, а на те деньги вели, государь, мне купить сукон, и соболей, и куниц, и белья, и иной меховой рухляди, - что доведется. Царь государь, смилуйся, пожалуй'.

Михаил Федорович благосклонно отнесся к просьбе кумыкского посла и разрешил торговать в Москве, как тому заблагорассудится, вот только о порядке продажи шелка-сырца велел справиться у боярина Ивана Черкасского, ведавшего делами внешней торговли.

Случай с послом позволил ускорить ответ царя и на просьбу самого шамхала. В своей грамоте российский самодержец хвалил Эльдара за верную службу, готовность встречать и провожать царских дипломатов, а также за стремление вместе с российскими войсками выступить против общих врагов. Царь сообщал, что направил ему подарки - серебряный кубок с позолоченной крышкой, соболью шубу, покрытую золототканым атласом, кафтан с кружевами, шапку из чернобурки и другие вещи.

Что касается таможенных льгот, то о них в грамоте сказано следующее: 'Да тебя ж Илдар-шевкала (т. е. шамхала Эльдара) пожаловали есма для твоего челобитья с товаров твоих, которые учнешь посылать в Астрахань, наших пошлин имать (т. е. взимать) не велели с шестисот рублей на год, а что сверх 600 рублей товаров твоих будет в котором году, и с тех и с иных емлют'.

Копия этой грамоты была направлена астраханским и терским воеводам для руководства. Можно предположить, что после этого недруги Эльдара Тарковского перестали смеяться, а сам он получил моральное удовлетворение.

kvantun
-- 14-9-2014 21:58    

Узун-Хаджи Салтинский

Родился в селе Салта Гунибского округа 14 сентября 1848 года. В молодости был мюридом шейха Абдурахмана-Хаджи из Согратля, главного инспектора государственного аппарата в имамате Шамиля. В течение 11 лет Узун-Хаджи учился у этого известного алима, потом продолжил обучение исламскому богословию в Саудовской Аравии, Сирии, Турции. Получив высшее духовное образование, Узун-Хаджи занялся составлением научных трудов по теологии и стал серьезно увлекаться религиозной поэзией. Он также принимал активное участие в восстании 1877 года. Первое сражение с его участием произошло на Салтинском мосту (красный мост) в первый день рамазана 1877 года. После подавления восстания он был арестован и сослан в Новоузенский уезд Самарской губернии на 7 лет. Однако через 4 года он бежал из ссылки и вернулся в Дагестан.

Вторично он был арестован в 1910 году за постройку медресе в селении Салта без разрешения властей. Сначала он находился под домашним арестом, затем его на один год перевели в Темир-Хан-Шуру и потом выслали в Астрахань. Но через год он бежал оттуда и нелегально уехал в Мекку для совершения хаджа, что заняло ровно год. По дороге назад он присоединился к чеченским паломникам и прибыл в Грозный, затем переберался в Ножай-Юрт. Два года он прожил среди чеченцев, занимаясь проповедями и агитацией против российских властей, а в 1916 году вернулся в родное село Салта.

После Февральской революции в 1917 г. Узун-хаджи был одним из организаторов Дагестанского Милли-Комитета, который выступил с инициативой о проведении референдума о введении шариата в Дагестане. Все сельские общества Дагестанской области высказались за шариатскую форму правления. Узун-Хаджи также участвовал в съезде горских народов, состоявшемся в селе Анди.

10 августа 1917 г., на котором имамом Чечни и Дагестана был провозглашен Нажмутдин Гоцинский. По земельному вопросу на съезде по инициативе Узун-Хаджи было принято постановление из следующих пунктов:

1. Все земли Дагестана, бывшие в распоряжение царского правительства, вернуть дагестанскому народу.

2. Воды Каспийского моря, заключенные в границах Дагестана, передать в распоряжение дагестанского народа, как неотъемлемую собственность.

3. Все бекские земли передать безвозмездно дагестанскому народу.

4. Земли, переданные беками некоторым лицам, также передать как собственность дагестанскому народу безвозмездно.

5. Земли, купленные некоторыми лицами у беков, передать дагестанскому народу в собственность, откупив по себестоимости.

В сентябре 1917 г. отрядом Узун-Хаджи была осуществлено нападение на Хасавюртовский округ, при этом пострадали более 170 населенных пунктов, расположенных на территории округа, в том числе Хасавюрт, полное уничтожение которого не произошло лишь благодаря помощи, оказанной бронепоездом Бакинского Совета, курсировавшего между Хасавюртом и Гудермесом и охранявшего железную дорогу для воинских эшелонов, возвращавшихся с Кавказского фронта, а также для отправки голодающему Баку закупаемого на Северном Кавказе продовольствия. В декабре 1917 года отряд Узун-Хаджи фактически сжег Хасавюрт с помощью бутылок с керосином, которыми были снабжены его мюриды.

В январе 1918 г. на III съезде представителей горских народов Темир-Хан-Шуре Н.Гоцинский повторно был провозглашен имамом всего Дагестана. Узун-Хаджи при этом заявил: 'Кто не подчинится имаму - тому мы отрубим голову'. Было оглашено письмо Узун-Хаджи, в котором выражалось недоверие светским органам власти и предлагалось их разогнать, передав все полномочия местному духовенству и Шариатскому управлению Дагестана. Дагестанский областной исполком - орган Временного Правительства выразил недоумение по поводу провозглашения Гоцинского имамом - и направил ему письмо, в котором предлагалось объяснить народу, какой смысл он вкладывает в понятие 'имам'. В результате Гоцинского провозгласили не имамом, а муфтием. Узун-Хаджи же, настаивавший на провозглашении его имамом, рассердился на Гоцинского за нетвердость проведения идеи имамата, и вывел свои отряды из города. Этим воспользовались социалисты и провели свое решение об аннулировании решения съезда об избрании муфтием Гоцинского.

После занятия Чечни и Дагестана войсками ВСЮР в апреле 1919 г. Узун-хаджи стал собирать отряды добровольцев для оказании помощи в освобождении Чечни. 22 мая 1919 г. в связи с оккупацией войсками ВСЮР Дагестана была прекращена деятельность правительства Горской Республики. Нажмутдин Гоцинский выступил в поддержку ВСЮР против Красной Армии. Он обратился к Узун-Хаджи с письмом, в котором предлагалось, заручившись военной поддержкой Великобритании и Турции, совместно выступить против большевиков. Однако Узун-Хаджи не принял предложение Н. Гоцинского, ответив: 'Какая разница, какого цвета свинья - черная или белая?'. Он также говорил о Гоцинском: 'Я хотел сделать из него имама, но он оказался Иваном'. Узун-Хаджи, собрав свое войско, ушел горы на границе Чечни и Дагестана. В конце мая 1919 г. в селе Ботлих он собрал большой маджлис, где по предложению алима из селения Гагатли Саид-Магомеда, Узун-Хаджи был избран имамом Дагестана и Чечни, а резиденцией имамата было избрано Ведено.

Летом 1919 года с помощью чеченца Иналука Арсанукаева (он же Дышнинский), привезшего для Узун-Хаджи фирман (послание) от османского султана Багаутдина (Магомет-Ваххидин VI), Узун-хаджи приступил к созданию военных и гражданских структур Северо-Кавказского эмирата.

Авторитет Узун-Хаджи возрос благодаря победам его войска под командованием Арсанукаева (Дышнинского) над войсками ВСЮР под командованием генерала Ивана Колесникова в сражении за станицу Воздвиженская. В результате боев 11 сентября 1919 г. белогвардейские части отступили к Грозному, а войскам Узун-Хаджи удалось взять в плен 112 человек. Через два дня, 13 сентября, произошел бой войска Узун-Хаджи с казаками в Шали, в результате которого было взято в плен 138 казаков.

19 сентября 1919 г., на совещании с участием представителей чеченского и дагестанского духовенства было объявлено о создании Северо-Кавказского эмирата во главе с эмиром Узун-Хаир Хаджи-Ханом. В распоряжении премьер-министра правительства эмирата Иналука Дышинского - Арсанукаева, изданном в сентябре 1919 г., было объявлено, что 'Северо-Кавказское эмирство является самостоятельной шариатской монархией во главе с эмиром Узун-Хаир-Хаджи-Ханом, но под протекторатом Халифа мусульманского эмира Его Величества Оттоманского императора Магомета-Ваххиддина-VI'. В этом документе Горская Республика называлась мифической республикой, не имеющей опоры в народе.

Правительство эмирата Узун-Хаджи было интернациональным: в нем было было по два аварца, чеченца, ингуша и кабардинца. Высшее светское образование имел один человек, высшее духовное - двое, грамотными по-русски (а среди них один и по-арабски) были трое, неграмотными были два министра (военный и путей сообщения, почт и телеграфа).

В начале 1919 года командующий 11-ой армией РККА Н. Ф. Гикало после поражений в боях с войсками ВСЮР принял решение отвести остатки разгромленной армии в горы. Узун-хаджи вступил в союз с Гикало и из остатков его армии был сформирован интернациональный отряд красных повстанцев. Он размещался на территории эмирата и подчинялся военному штабу Узун-Хаджи как 5-й полк армии Северо-Кавказского эмирата. Ингушский отряд красных партизан во главе с Хизиром Орухановым, находившийся в горах Ингушетии, считался 7-м полком армии Узун-Хаджи. Представитель большевиков Хабала Бесланеев даже стал министром внутренних дел эмирата, а начальником штаба войск эмирата стал большевик Магомет Ханиев.

Для получения вооружения правительство Узун-Хаджи обращалось за помощью к правительствам Азербайджанской Демократической Республики, Грузинской Демократической Республики и Турции. С Узун-Хаджи постоянно поддерживал связь командующий турецкими войсками в Дагестане Нури-Паша. В составе командования армии Узун-Хаджи находились офицеры турецкого Генерального штаба, в их числе Хусейн Дебрели и Али-Риза Чорумлу (первый командовал кавалерией, второй - артиллерией). Военную и материальную помощь эмирату Узун - Хаджи пыталась оказывать также Грузинская демократическая республика. Ею в сентябре 1919 г. был направлен экспедиционный отряд для оказания помощи войскам эмирата. Но в бою под Чечен-аулом грузинский отряд наткнулся на вооруженное сопротивление войск ВСЮР и, потерпев поражение, вынужден был вернуться обратно в Грузию.

Политические противники Узун-Хаджи приписывали ему фразу: 'Я вью веревку для того, чтобы повесить всех тех, кто пишет слева направо'. Но сам Узун-Хаджи это отвергал. Он писал в журнале 'Танг-Чолпан': 'Как я мог сказать такую чушь? Ведь без светской цивилизации нам не обойтись! Если даже мы не имеем специалистов, как например, медиков или инженеров, то их необходимо приглашать из других районов: Как духовное лицо, я хочу восстановить шариат в своей полноте, на что и народ призываю'.

В конце марта 1920 г. большевики направили уже тяжело больному Узун-Хаджи письмо, в котором говорилось: 'После переговоров с Вашими представителями нам стало известно, что они принимают Советскую власть. Если и Вы принимаете эту власть как имам Чеченистана и Дагестана, то объявите об этом народам, и тогда между нами установятся дружественные отношения. Ввиду этого Советская власть признает Вас как Имама и духовного лидера главы мусульман Северного Кавказа. Вы тоже после этого, как объявите народам о вашем отношении к Советской власти, должны оставить свои должности и предоставить свои обязанности самому народу. Ваши организации должны быть распущены. Это право должно передаваться Центральному правительству. Что касается финансовых дел, то это решится после получения инструкции от Центра. Во всяком случае, Советская власть не будет касаться Вашего святого Корана и религии. Обо всем этом Вам растолкуют Ваши представители.' Узун-Хаджи отказался принять эти условия большевиков и через несколько дней после получения письма, 30 марта 1920 г., он умер.

После Узун-Хаджи титул эмира принял житель села Инхо шейх Дервиш Мухаммад, но несколько дней спустя Северо-Кавказский эмират перестал существовать.

Северо-Кавказский эмират - исламское государство, существовавшее на территории Чечни и Западного Дагестана с сентября 1919 года по март 1920 года.

После занятия Чечни и Дагестана войсками ВСЮР в апреле 1919 г. Узун-Хаджи стал собирать отряды добровольцев для оказании помощи в освобождении Чечни. 22 мая 1919 г. в связи с занятием войсками ВСЮР Дагестана была прекращена деятельность правительства Горской Республики. Узун-Хаджи, собрав свое войско, ушел в горы на границе Чечни и Дагестана. В конце мая 1919 г. в селе Ботлих он собрал большой маджлис, где по предложению алима из селения Гагатли Саид-Магомеда, Узун-Хаджи был избран имамом Дагестана и Чечни, а резиденцией имамата было избрано Ведено.

Летом 1919 года с помощью чеченца Иналука Арсанукаева (он же Дышнинский), привезшего для Узун-Хаджи фирман (послание) от османского султана Багаутдина (Магомет-Ваххидин VI), Узун-хаджи приступил к созданию военных и гражданских структур Северо-Кавказского эмирата.

Авторитет Узун-Хаджи возрос благодаря победам его войска под командованием Арсанукаева (Дышнинского) над войсками ВСЮР под командованием генерала Ивана Колесникова в сражении за станицу Воздвиженская. В результате боев 11 сентября 1919 г. белогвардейские части отступили к Грозному, а войскам Узун-Хаджи удалось взять в плен 112 человек. Через два дня, 13 сентября, произошел бой войска Узун-Хаджи с казаками в Шали, в результате которого было взято в плен 138 казаков.

19 сентября 1919 г., на совещании с участием представителей чеченского и дагестанского духовенства было объявлено о создании Северо-Кавказского эмирата во главе с эмиром Узун-Хаир Хаджи-Ханом. В распоряжении премьер-министра правительства эмирата Иналука Дышинского - Арсанукаева, изданном в сентябре 1919 г., было объявлено, что 'Северо-Кавказское эмирство является самостоятельной шариатской монархией во главе с эмиром Узун-Хаир-Хаджи-Ханом, но под протекторатом Халифа мусульманского эмира Его Величества Оттоманского императора Магомета-Ваххиддина-VI'. В этом документе Горская Республика называлась мифической республикой, не имеющей опоры в народе.

В начале 1919 года командующий 11-ой армией РККА Н.Ф.Гикало после поражений в боях с войсками ВСЮР принял решение отвести остатки разгромленной армии в горы. Узун-хаджи вступил в союз с Гикало и из остатков его армии был сформирован интернациональный отряд красных повстанцев. Он размещался на территории эмирата и подчинялся военному штабу Узун- Хаджи как 5-й полк армии Северо-Кавказского эмирата. Ингушский отряд красных партизан во главе с Хизиром Орухановым, находившийся в горах Ингушетии, считался 7-м полком армии Узун-Хаджи. Представитель большевиков Хабала Бесланеев даже стал министром внутренних дел эмирата, а начальником штаба войск эмирата стал большевик Магомет Ханиев.

Для управления государством было сформировано правительство из 8 министров во главе с 'великим визирем' (высшим сановником) 'князем' Дишнийским (Дышнинский), который одновременно являлся главнокомандующим вооружёнными силами Северо-Кавказского эмирата. В состав правительства вошли:

Министр двора - генерал-майор Каим-Хаджи (его прямые потомки Каимовы проживают в Чечне и поныне), с высшим духовным образованием.

Министр иностранных дел, военно-юридической академии ротмистр Иналук Дышнинский.

Министр продовольствия, торговли и промышленности - генерал-майор Магомет Ханхоев.

Министр земледелия и государственных имуществ генерал - Вилал Шамилев.

Министр военный - генерал-майор Шита Истамулов (впоследствии руководитель восстания против сталинского режима в 1930-х гг.).

Министр путей сообщения, почт и телеграфов - генерал-майор Куси Байчалеев.

Министр внутренних дел - генерал-майор Хабале Бесленеев.

Министр финансов - генерал-майор Абдул-Азим Абдулаев, владел русским и арабским.

Портфели министра юстиции, просвещения, вакуфных дел и имуществ тоже оставались за Дышнинским. По другой версии, министром юстиции был полковник Хаджи Магометбеков Эмир Заде.

Правительство эмирата Узун-Хаджи было интернациональным: в нём было было по два аварца, чеченца, ингуша и кабардинца. Высшее светское образование имел один человек, высшее духовное - двое, грамотными по-русски (а среди них один и по-арабски) были трое, неграмотными были два министра (военный и путей сообщения, почт и телеграфа).

Государство было разделено на наибства и основывалось на шариатском правлении.

Вооружённые силы эмирата (общей численностью до 60 тыс. человек) состояли из 6 армий под командованием генерал-майоров.

Для получения вооружения правительство Узун-Хаджи обращалось за помощью к правительствам Азербайджанской Демократической Республики, Грузинской Демократической Республики и Турции. С Узун-Хаджи постоянно поддерживал связь командующий турецкими войсками в Дагестане Нури-Паша. В составе командования армии Узун-Хаджи находились офицеры турецкого Генерального штаба, в их числе Хусейн Дебрели и Али-Риза Чорумлу (первый командовал кавалерией, второй - артиллерией). Военную и материальную помощь эмирату Узун - Хаджи пыталась оказывать также Грузинская демократическая республика. Ею в сентябре 1919 г. был направлен экспедиционный отряд для оказания помощи войскам эмирата. Но в бою под Чечен-аулом грузинский отряд наткнулся на вооруженное сопротивление войск ВСЮР и, потерпев поражение, вынужден был вернуться обратно в Грузию.

Правительство Узун-Хаджи выпускало свои собственные денежные знаки, также использовались азербайджанские ден. знаки.

В конце марта 1920 г. большевики направили уже тяжело больному Узун-Хаджи письмо, в котором говорилось: 'После переговоров с Вашими представителями нам стало известно, что они принимают Советскую власть. Если и Вы принимаете эту власть как имам Чеченистана и Дагестана, то объявите об этом народам, и тогда между нами установятся дружественные отношения. Ввиду этого Советская власть признает Вас как Имама и духовного лидера главы мусульман Северного Кавказа. Вы тоже после этого, как объявите народам о вашем отношении к Советской власти, должны оставить свои должности и предоставить свои обязанности самому народу. Ваши организации должны быть распущены. Это право должно передаваться Центральному правительству. Что касается финансовых дел, то это решится после получения инструкции от Центра. Во всяком случае, Советская власть не будет касаться Вашего святого Корана и религии. Обо всем этом Вам растолкуют Ваши представители'. Узун-Хаджи отказался принять эти условия большевиков и через несколько дней после получения письма, 30 марта 1920 г., он умер.

После Узун-Хаджи титул эмира принял житель села Инхо шейх Дервиш Мухаммад, но несколько дней спустя Северо-Кавказский эмират перестал существовать.


Нажмите, что бы увеличить картинку до 250 X 175  7.4 Kb



edit log

kvantun
-- 15-9-2014 18:39    

Рустамов Гамид Алиевич

Родился 15 сентября 1911 года в с. Аксай, ныне Хасавюртовского района Дагестанской АССР - 1995

Кумыкский советский режиссёр, драматург и актёр.
Заслуженный деятель искусств Дагестанской АССР (1940).
Народный артист Дагестанской АССР (1942).
Заслуженный деятель искусств РСФСР (23.04.1960).
Народный артист РСФСР (24.01.1966).

В 1930 году окончил Махачкалинский театрально-музыкальный техникум, в 1940 - ГИТИС.
С 1930 года - актёр, с 1940 (кроме 1951-1956) главный режиссер Кумыкского музыкально-драматического театра им. А. П. Салаватова (Махачкала). Член ВКП(б) с 1945 года.
В 1951-1956 годах возглавлял русские театры в Махачкале и Фрунзе.

С 1930-х гг. выступал и как драматург. Борьбе за коллективизацию он посвятил свою первую пьесу "В жизнь" (1934). Пьеса "Кто ты?" (1935) ставила вопросы социалистической морали. Автор бытовой комедии "Если сердце захочет" (1949), комедии "Друзья" (1947), рассказывающей о послевоенной жизни в дагестанских колхозах. Героические страницы борьбы за Советскую власть в Дагестане отражает пьеса "Уллубий Буйнакский" (1950). Колхозникам Дагестана посвящена музыкальная комедия "Под деревом" (1960). Воспроизводя быт народов Дагестана, Рустамов подмечал новые черты характера советских людей. Его пьесы ставились в театрах народов Дагестана и в других театрах СССР.
Вел педагогическую работу в студии при театре.
Председатель Дагестанского отделения ВТО (с 1968).
ТЕАТРАЛЬНЫЕ РАБОТЫ
Поставил спектакли:
Р. Фатуев - 'Горцы' (1940)
В. Шекспир - 'Отелло' (1946) и 'Ромео и Джульетта' (1941)
Р. Тагор - 'Дочь Ганга' (1957)
Яхьяев - 'Ирчи казак' (1964) и 'Сквозь бурю' (1970)
Атаев - 'Солтан-Саид' (1970)
А. Пушкин - 'Каменный гость' и 'Скупой рыцарь'
М. Лермонтов - 'Бэла'
Ф. Шиллер - 'Коварство и любовь'
Лопе де Вега - 'Овечий источник' и 'Хитроумный влюбленный'
Л. Рахманов - 'Беспокойная старость' (1939)
К. Гольдони - 'Слуга двух господ'
А. Островский - 'Доходное место' и 'Гроза' (1952)
Н. Погодин - 'Аристократы' и 'Кремлёвские куранты' (1956)
В. Иванов - 'Бронепоезд 14-69' (1952)
И. Попов - 'Семья' (1951)
А.-В. Сулейманов - 'Свадьба на войне'
А.-П. Салаватов - 'Айгази' (1940, 1955, 1963) и 'Красные партизаны'
М. Курбанов - 'Молла Насреддин'
Р. Гамзатов - 'Горянка'
М. Хуршилов - 'Андалал' (1944) и 'Разгром Надир-Шаха'
Ш. Абдулаев - 'Тулпар'
Г. Рустамов - 'Под деревом' и 'Если сердце захочет'
А. Курбанов - 'Али и Вали'
X. Авшалумов - 'Толмач Имама'

Роли: Шахтохмас ('Надир-шах'), Боцман Кобза ('Гибель эскадры'), Яго ('Отелло'), Айгази ('Горцы'), Рустам ('Намус'), Шамиль ('Хаджи-Мурат' по Л. Толстому).
ПРИЗЫ И НАГРАДЫ
Республиканская премия им. А. П. Салаватова (1959), премия им. Г. Цадасы (1967). Награжден 2 орденами, а также медалями.


Театр - ты моя любовь и моя жизнь!..
К 100-летию со дня рождения Гамида Рустамова

Гамид Рустамов - выдающийся режиссер, драматург, теоретик сценического искусства - принадлежит истории. Он творил в рамках учения К. Станиславского, которого лично знал, видел, слушал его наставления. Плодотворность этого метода, воспринятого им раз и навсегда, была блестяще подтверждена уже в самом начале творческого пути Рустамова постановками произведений Р. Фатулаева "Горцы" и "Айгази" А.-П. Салаватова.

Гамида Алиевича сегодня нет с нами: в 1995 г. он ушел - в "мир иной". Слово "ушел" печалит душу. Спектакли, которые он ставил, актеры, которых он пестовал, память восхищенных зрителей - все это, да и многое-многое другое, спрессованное в емкое понятие "благодарность", осталось навсегда. Имя Гамида Рустамова стало знаковым, олицетворением огромного, многомерного и неповторимого по своеобразию культурного пласта.

Полное имя мэтра звучит несколько иначе: Абдул-Гамид. Он родился в селении Яхсай Хасавюртовского округа в 1911 году и был двенадцатым, самым младшим ребенком в семье. Трудно, но с достоинством жила его хлопотливая семья. Воз бедности с молчаливым достоинством тянул отец, работая то каменщиком, то водовозом, то лавочником, то сторожем при сельской мечети. Но Гамид сумел получить хорошее воспитание и образование. Он обладал ярким талантом...

Один мудрец сказал: "Талант либо есть, либо нет... никто не может дать и никто не может его отнять, талантливым нужно родиться". Гамид Алиевич Рустамов талантом был наделен небесами, нес в себе, как говорят, дар божий. Это наивысшая оценка, которой удостаиваются лишь исключительные личности. Гамид Алиевич Рустамов и был такой - исключительной фигурой. Он был в полном смысле слова - профессионалом. Конечно, профессионалы есть во всех сферах, но немало среди них и карьеристов, и деспотов, и улыбчивых подхалимов, и угодливых мошенников. Рустамов был лишён всех этих низменных свойств и побуждений.

Под руководством Гамида Рустамова Кумыкский театр стал подлинной трибуной гуманистических идей, по Н. Гоголю, - кафедрой, с которой провозглашалась правда, нередко горькая, но выстраданная и потому - неизбежная.

В эпоху Рустамова Кумыкский театр поднялся до высот истинной художественности и встал в ряд "самых интересных театров страны", как отмечал московский театровед А. Вольфсон. Репертуарная политика театра была направлена на выявление и осмысление глубоких жизненных тем, и опиралась на классическую драматургию - западную, русскую, советскую и местную, национальную. Он был всеохватен! Пушкин - "Каменный гость", "Скупой рыцарь", Лермонтов - "Бэла", Шиллер - "Коварство и любовь", "Турандот", Лопе де Вега - "Овечий источник", "Хитроумный влюбленный", К. Гольдони - "Слуга двух господ", А. Островский - "Доходное место", "Гроза", Н. Погодин - "Аристократы", Р. Фатуев - "Горцы", А.-В. Сулейманов - "Свадьба на войне", А.-П. Салаватов - "Красные партизаны", "Айгази", М. Курбанов - "Молла Насреддин", Р. Гамзатов - "Горянка", М. Хуршилов - "Разгром Надир-Шаха", Ш. Абдулаев - "Тулпар", Г. Рустамов - "Под деревом", "Если сердце захочет", А. Курбанов - "Али и Вали", X. Авшалумов - "Толмач Имама" - и это еще далеко не весь перечень имен, которые притягивали его мысль и чувства!

А он был богат на них. Это замечали все. Этого невозможно было не заметить. Среди черт личности Гамида Алиевича самой отличительной была, несомненно, высочайшая интеллигентность, а также благородство и аристократизм. Эти его качества проявлялись во всем, начиная от его почти немецкой пунктуальности и кончая принципиальностью чеховского образца. Он всегда одевался, что называется, с иголочки, не важно, шел ли он на прием к высшим руководителям или на прогулку по набережной, которые он, кстати, очень любил. Помню, я однажды в очень мягкой форме указал ему на это, мол, стоит ли так наряжаться ради недолгой прогулки по пустынной набережной?! Он посмотрел на меня с изумлением, словно не ожидал от меня такого упрека. Но тут же взял себя в руки и ответил со свойственным ему хладнокровием: "Мне нельзя по-другому, я - Рустамов..." То есть, при величайшей скромности и деликатности - он сознавал воспитательную роль своей личности, понимал, что на него устремлены взоры многих его земляков, ищущих примера для подражания, и он не мог их разочаровать. И ни разу не сделал этого...

Да, он очень любил прогулки по набережной. Неспешное движение, монотонная ходьба возбуждали в нем творческую мысль. Его подтянутый, осанистый облик приобретал на фоне моря и вечереющих небес почти рыцарское благородство и монументальность. Мне доставляло неизъяснимое удовольствие сопровождать его во время таких прогулок, слушать и впитывать каждое его слово, касалось ли оно театра или простых жизненных наблюдений. Не знаю, как мы выглядели со стороны - может, как Дон-Кихот и Санчо Панса, а может, как Гете и Эккерман... Это уже как кому угодно.
Постепенно в Кумыкском театре, куда он пришел после окончания ГИТИСа, стараниями главного режиссера сложился истинно творческий актёрский ансамбль, выросли яркие разноплановые режиссёры, сценографы, театральные композиторы, словом, формировалась театральная культура Дагестана, где даже так называемые вспомогательные, технические службы были проникнуты духом сотворчества, общей идеей театра. Атмосфера высокого служения делу привлекала в театр лучшие творческие силы многонационального Дагестана, где вместе с кумыком трудился лакец, грузин, аварец, татарин, грек и русский. Театр сотрудничал с современными авторами не только своей республики, но и страны.

Высокому авторитету театра как культурного дела помогло создание еще до войны усилиями Гамида Алиевича и бессменно возглавляемое им дагестанское отделение Всесоюзного театрального общества. По приглашению его Оргбюро из Москвы часто приезжали театральные критики, театроведы, лекторы. Просмотры и обсуждения спектаклей задавали высокий интеллектуальный уровень работы.
Надо ли говорить, какое мощное воздействие оказывал такой обмен на рост и развитие дагестанской театральной культуры!

Вместе с театром рос и зритель. Многонациональная публика театра откликалась на самоотверженный труд Театра аншлагами. Постановки Гамида Алиевича во всех театрах республики делали театральную жизнь отличительным явлением культурной жизни. Каждая его постановка вызывала активное обсуждение в прессе, отклики в общественной жизни.

Художественные искания Гамида Алиевича подняли дагестанскую театральную культуру на профессиональную высоту, и родной Кумыкский театр стал его флагманом, университетом...

А еще он обладал талантом общения с людьми, особенно с подчиненными коллегами. Гамид Алиевич представлял ту редчайшую когорту "главных", которая не имела дурной привычки поучать, одергивать, пугать приказами, наказывать "рублем" и так далее. Он всегда делал ставку на совесть, на профессиональную ответственность. Для того чтобы театр работал слаженно, стабильно, творчески, главный режиссёр должен иметь, считал он, беспрекословный авторитет: и творческий, и сугубо человеческий.
Его авторитет простирался на весь Северный Кавказ, и на Азербайджан, и на Киргизию, и на Казахстан, и Москву.
Обратимся к книге Гамида Рустамова "О моем театре": "Первая веха на нашем пути - 1940-й год, спектакль "Айгази". Автор пьесы - Алим-Паша Салаватов, чье имя сейчас с гордостью носит театр. Спектакль, самый дорогой моему сердцу, - "Чайка" Кумыкского театра". В другом месте книги он рассуждает: "Судьба национального театра всецело в руках режиссёров. От них зависит и сохранение национальных качеств спектаклей, и общий уровень национальной театральной культуры". Кажется, простые слова, но какие верные. Он считал, что проблема режиссуры в Дагестане в основном решена, если есть З. Хиясов, И. Казиев. X. Абдулгапуров, М. Ибрагимов, В. Эфендиев и другие. Гордился великий патриарх и тем, что новое молодое поколение дагестанских режиссёров прошло практику в творческих лабораториях таких корифеев, как Г. Товстоногов, А. Гончаров, В. Плучек, Е. Симонов, А. Эфрос.

Трепетное, благоговейное отношение к театру Гамида Рустамова передавалось и окружающим. Авторитет театра, как храма искусства, вырос как никогда прежде. Его любили посещать все, независимо от национальности (кумыкский в те годы еще знали многие), а в правительственной ложе нередко сидели первые лица республики Азиз Мамедович Алиев, бывший Первый секретарь Обкома, А. Даниялов, Р. Эльдарова. Эта традиция была заложена еще в 30-е годы Дж. Коркмасовым. Он любил бывать в театре, куда нередко приходил со своими соратниками. Я прекрасно помню, как молодые девушки, приходя в театр, даже брали с собой выходные туфли, в которые переобувались, вступая в театральное царство. Сегодня мы уже такого, увы, не видим.

Во время репетиции, как всегда, у Гамида Алиевича царила гробовая тишина. Никто не имел права войти или выйти. Разговоры в репетиционном зале велись только по теме. Не было за все время случая, чтобы кто-то по болезни или по другим обстоятельствам мог сорвать премьеру, даже показ очередного спектакля.
Мухтар Набиевич Алиев, который проработал с Рустамовым всю свою жизнь, вспоминал: "Иго неоценимое качество, пожалуй, то, что он единственный из всех режиссёров, с которым мне приходилось работать, никогда не отказывался от своих слов. Он никогда не говорил, что спектакль неудачный потому, что пьеса слабая или кто-то сыграть не сумел, или художник не так сделал, или композитор написал не то... Он на себя брал всю вину. Никогда не кривил душой. Такая творческая честность - редкое свойство. Потому Гамид Алиевич старался научить меня не только любить театр, но и уважать товарищей, отстаивать точку зрения, в которой ты уверен. И я счастлив, что прошел театральные университеты у такого замечательного человека, великого мастера".

У Рустамова было фантастическое желание работать, он смог заставить верить ему актёров, и они, как Богу, верили ему, шли за ним, несмотря на трудности, и работали наравне с ним. И актёры, и рабочие сцены, когда требовалось, работали до 10-12 часов ночи.
Верили ему и шли за ним такие корифеи, как Алим Курумов, Амир Курбанов, Барият Мурадова, Магомед Курбанов, Г. Гаджиев и многие другие. Главным для Рустамова было доверие актёров, и они верили ему, а он дорожил их доверием. Один из главных факторов успешной деятельности театра - это план работы, и Кумыкский театр с приходом Рустамова всегда следовал этому принципу: имел план работы на 3-5 лет вперед!

Главное в театре - это актёры и репертуар, а движущей силой, дающей жизнь всему этому прекрасному, является режиссёр. Они друг без друга, как цветы, сорванные и брошенные на пыльную дорогу. Особое внимание Рустамов уделял словопроизношению. Он считал, что актёр не должен просто произносить, читать текст, манера произношения слова должна соответствовать характеру авторского образа по пьесе. Для того чтобы создать живой образ, актеру важно знать эпоху, ее язык. Рустамов очень ценил в актёре и дар перевоплощения, считал, что для создания живого образа на сцене актёр должен уметь перевоплощаться, войти в образ, окунуться в дух времени, описанного в пьесе, забыть, что он на сцене, что играет.
Мы упомянули его пунктуальность. Между тем она стала притчей во языцех и частенько принимала анекдотические формы. Однажды он встретил в фойе театра одного молодого актера, который наспех жадно докуривал сигарету. Гамид Алиевич подошел к нему, церемонно пожал руку, спросил о делах, о здоровье - после чего удалился за кулисы. Вскоре туда стремительно вошел и наш курильщик. Каково же было его удивление, когда режиссер указал ему на дверь, сопроводив свой жест знаменательными словами: "Вы свободны, молодой человек, после меня сюда входить никому не позволено". Тот все понял и поплелся, повесив нос. При этом Гамид Рустамов был предельно предупредителен с актерами. Мне навсегда запомнилась его фраза, что про актера он может позволить себе сказать только две вещи: он сыграл хорошо или он сыграл плохо... Все! И действительно, я не помню ни одного случая, когда бы он отступил от этого правила...

Между тем, Гамид Алиевич был очень проницательный критик и оставил нам целое наследие, посвященное творчеству таких корифеев нашего театра, как Барият Мурадова, Алим Курумов, Тажутдин Гаджиев, Амир Курбанов, Магомед Курбанов. Магомед-Амин Акмурзаев и другие. Более тонких и проникновенных статей о них, по-моему, не написал никто.
Мышление, мировоззрение Гамида Алиевича я бы назвал традиционным, даже в некотором смысле консервативным, что, конечно, естественно для человека чеховской закалки, каковым он, несомненно, был. В одной из своих многочисленных статей, где ярко раскрывается его талант теоретика театрального искусства, он в точных, хлестких выражениях критикует потуги некоего коллеги, попытавшегося модернизировать Шекспира. Действительно, попытка была крайне неудачной: режиссер хотел осовременить великого средневекового драматурга с помощью... телефона! При всем уважении к этому замечательному изобретению, иронизирует Гамид Рустамов, оно в пьесе Шекспира смотрится как новая заплатка на ветхой одежде...

Сам он, обращаясь к классике, старался сохранить все ее достоинства и красоты. Характерен в этом смысле пример с постановкой им "Каменного гостя" А. Пушкина. Мало того, что он решился поставить на кумыкской сцене типично европейскую пьесу, он осмелился представить свою постановку столичному зрителю, избалованному ярчайшими сценическими талантами и достижениями. Гастроли прошли с огромным успехом и превзошли все ожидания режиссера и актерского состава. И это не только мое личное мнение. Высочайшую оценку спектаклю Рустамова дали такие признанные мастера русского театра, как народные артисты СССР М.И. Царев и Л.В. Целиковская, Р.И. Симонов. Интересно, что наряду с режиссерской работой они с восхищением отзываются об исполнительнице роли Лауры Барият Мурадовой. "Я 50 раз исполняла эту роль, - говорит Л.В. Целиковская, - и считала, что раскрыла все ее достоинства и красоты. Но Барият Мурадова оказалась проницательней меня: кумыкская актриса явила мне новую Лауру, Лауру, которой я не знала..."

Гамид Рустамов во всех своих делах был личностью - независимой и самостоятельной. Никогда он по своим личным делам, не связанным с театральной деятельностью, не звонил и не обращался ни в правительство, ни в Министерство культуры, но когда речь шла о нуждах его актёров или театра, он мог себе позволить обращаться в эти инстанции, да и то - только письменно.

Бывали случаи, когда во время репетиции звонили из Министерства культуры или из Правительства, но Рустамов, с присущей ему строгостью, говорил: передайте, что я на репетиции... Когда освобожусь, позвоню...
Репетиции он не покидал ни по каким делам. И не позволял делать этого и актерам.

Гамид Алиевич умел молчать... Это умеет не каждый из нас. Но при этом он не был замкнутым человеком - очень любил юмор, был великолепным рассказчиком. Люди слушали его, затаив дыхание...
Гамид Алиевич стоял у истоков зарождения и становления дагестанской драматургии. Обладая тонким сценическим чутьем, он умел безошибочно увидеть в произведении будущую яркую новинку. Именно благодаря Рустамову дагестанские писатели А.-П. Салаватов, М. Яхьяев, А. Аджаматов, А. Аджиев, М. Хуршилов, Г. Цадаса, А. Сулейманов, X. Авшалумов смогли увидеть полноценное сценическое воплощение многих своих произведений. Поэтому мне трудно скрыть свое разочарование и обиду в связи с безразличием, проявленным нашим обществом к юбилею Гамида Рустамова. Те случайные, скомканные, как бы для галочки, там-сям сделанные материалы, посвященные этому событию, абсолютно не соответствуют тому вкладу, который внес Гамид Рустамов в дело развития дагестанского театрального искусства. Поражает позиция Министерства культуры и туризма РД. Вот уже 20 лет как скульптор Г. Гейбатов изготовил бронзовый бюст Гамида Рустамова, который мог бы украсить фойе Кумыкского театра. Надо только его выкупить и установить. Но министерство не торопится этого делать. Ушел из жизни великий режиссёр. Не пора ли увековечить его память?! Забывать его и горько, и несправедливо, так как он был и останется навсегда великим режиссёром и учителем.

Кто-то, оправдывая Министерство культуры РД, скажет: это из-за бедности... Однако мы были свидетелями, когда юбилеи иных деятелей праздновались им с таким размахом, которые бедняк вряд ли может себе позволить.

Всю свою жизнь Гамид Рустамов подчинил служению театру, по-другому он свою жизнь и не мыслил. Он ушел, сохраняя самые нежные, искренние и добрые, можно сказать, сыновние чувства к этому божественному храму искусства - театру. И очень символично, что последними его словами на смертном одре были эти: "Театр - это моя любовь, моя боль, моё счастье, моя жизнь, моя гордость, и я в моём родном театре".

Гусейн Адилов
Опубликовано: газета "Ёлдаш/Времена", 5 августа 2011 г.
Нажмите, что бы увеличить картинку до 200 X 300 13.2 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 300 X 220 16.6 Kb

edit log

kvantun
-- 16-9-2014 19:36    

Надежда Мусаева - яркая звезда Кумыкского театра
(страницы биографии)

Эти заметки - фрагменты воспоминаний актрисы Надежды Мусаевой, записанных ею от 3-го лица. Фотографии взяты из её же личного архива. Материалы к публикации подготовила Надия Мусаева - дочь Надежды Викторовны.

...В 40-е годы в Дагестан прибыл поезд, молодые учителя приехали поднимать просвещение, их распределили по разным сёлам, где не было школ, а умеющих читать и писать можно было пересчитать по пальцам. Среди них и были отец и мать будущей актрисы Кумыкского музыкально-драматического театра им. А.Салаватова, народной артистки Республики Дагестан с 1994 года, Надежды Викторовны Мусаевой. Отец - Монаков Виктор Евдокимович - преподаватель математики, мать - Зотова Евдокия Михайловна - учительница русского языка и литературы. Они поженились, но счастье было недолгим, началась война... Отец только успел написать в письме, что если будет дочь, пусть будет Надежда. Он мечтал вернуться живым с войны... Но остался в числе без вести пропавших.

Итак, в 1940-м году 16 сентября в селении Туршунай родилась Надежда. Мать её, теперь уже Монакова Евдокия Михайловна, так и осталась в Дагестане на всю жизнь. В селении Хамаматюрт Бабаюртовского района она снискала огромную любовь и уважение сельчан, её с нежностью называли "Евдикей" или "Манаква" - так всем легче было произносить её необычное имя. У Евдокии Михайловны сотни учеников, которые стали известными людьми Дагестана, среди них профессора, академики, учителя.

Надежда училась прекрасно, участвовала в самодеятельности: пела, играла в школьном драматическом кружке. В восьмой класс пришлось ехать в райцентр - Бабаюрт, так как в Хамаматюрте ещё не было средней школы. Пришлось жить в общежитии при школе, а на выходные проделывать 25 километров на велосипеде, чтобы увидеть маму, иногда на арбе, или пешком. Машин в те годы было мало. Но потом уже в 9-ый класс собрали всех учеников и открыли десятилетку. Так что в 1957 году был первый выпуск Хамаматюртовской средней школы, которую с успехом закончила Надежда Монакова. Она хотела стать учительницей, как мама и уехать на Чукотку. Много книг было прочитано об этом, как ей казалось, сказочном крае, где тундра, собачьи и оленьи упряжки. Где люди живут в ярангах, а русские учительницы учат чукотских детей, где много снега и раз в году приходит ледокол с большой Земли, и наступает короткое полярное лето. Романтика манила и звала! Она сдала экзамены, уже даже устроилась в общежитие, как вдруг её вызывает председатель сельсовета Хизриева Солтанат и предлагает ей попробовать поступить в Московское Театральное училище им.Щукина при театре Вахтангова, в Кумыкскую студию. Мама сказала: "Поезжай, доченька, а вдруг это твоя звезда!"

До Махачкалы в те годы добирались целый день, дороги были плохие. Но ей сопутствовала удача. На колхозном току оказалась машина, гружёная арбузами и дынями. Подходит к ней молодой человек и спрашивает; "Вы куда едете?" - "В Махачкалу" - отвечает она. "Садитесь, мы тоже в Махачкалу". Села в кузов на арбузы и дыни. По пути уже выяснилось, что это была машина Кумыкского театра, а рядом с шофёром - сын директора Кумыкского театра, ныне покойный Салёв. Добрались уже ночью прямо во двор директора театра А-В.Сулейманова. Утром он сам отвёл её в филармонию, где проходили экзамены. Её прослушали - она пела, танцевала, читала стихи, басню, писала сочинение и т.д. И поступила!!!

Кумыкская студия в Москве попала прямо в объятия Осетинской студии. Осетины тепло встретили, а вечером в общежитии устроили целый праздник, да и впоследствии опекали и помогали во всём. Ректором института был Борис Евгеньевич Захава, а руководил студией Борис Григорьевич Кульнев. В те годы преподавали прекрасные мастера сцены: Дина Андреевна Андреева, Ц.Л. Мансурова, М.Р.Тер-Захарова, Калиновский, Коптева, Толчанов, Орочко и др. Пять лет учёбы не прошли зря. В 1962 году Надежда Мусаева закончила институт - училище им.Щукина - на красный диплом. В то время она уже была замужем за молодым сокурсником Абдулгамидом Абдуллатиповичем Мусаевым, так же выпускником Щукинского училища, рано ушедшим со сцены по простой причине, что с двумя детьми необходимо было зарабатывать на жизнь, чего, к сожалению, в искусстве не сделаешь.

Кумыкская студия привезла с собой прекрасные спектакли: "Аршин-мал-Алан" Узеира Гаджибекова, "Кровавая Свадьба" Гарсия Лорки, "Самодуры" Гольдони, "Горянка" Расула Гамзатова. Надежда Мусаева играла в них главные роли Гюльчихры, невесты, Лючетты и Супайнат. В Кумыкский театр влилась молодая свежая струя. Главный режиссёр Кумыкского театра Гамид Алиевич Рустамов был счастлив такому пополнению. И начиная с мая 1962 года и до самой пенсии, декабря 1995 года, никогда и никуда не уходя, Надежда Мусаева верно служила своему единственному в мире Кумыкскому театру и кумыкскому народу.

За свою творческую жизнь она сыграла столько ролей, что хватит и на три жизни. Она никогда не была в простое, никогда не отказывалась от гастролей, всегда была с коллективом, внимательно относилась и к старому и к малому, за что её и любили. Г.А.Рустамов говорил гордо: "Хотите послушать чистый литературный кумыкский язык? Приходите и послушайте, как говорит Марьям - Мусаева!" Марьям из пьесы Камала Абукова "Я виноват, Марьям!", режиссёром которой был Зубаил Джанбекович Хиясов. За эту роль Н.Мусаева удостоилась звания лучшей актрисы 1971 года и получила премию. Она неоднократно избиралась в депутаты Райсовета, горсовета и в 1976 году ей присвоили звание Заслуженной артистки Дагестана.

Потом было ещё много счастливых творческих лет, много ролей, труда и ещё много лет она колесила по Дагестану, пока, наконец, через 18 лет Указом от 31 марта 1994 года (за год до пенсии) Надежде Мусаевой было присвоено почётное звание народной артистки Республики Дагестан. Это звание народ дал ей уже давно и все это прекрасно понимали. Народ писал ей письма, поэты посвящали ей стихи, до сих пор спрашивают о ней и интересуются её судьбой.

А её, с выходом на пенсию уехавшей с детьми и внуками из Дагестана, по сей день мучают театральные сны, в которых она ищет своё платье, чтобы выйти на сцену, а его нет и никто ей помочь не может, она кричит, зовёт, но тщетно... и просыпается в кошмаре. Оказывается это всё сон. А наяву - дети, внуки, их жизнь и заботы о них, и светлая память об ушедшей творческой жизни в единственном в мире Кумыкском театре и о тех, с кем она всю жизнь работала; альбомы с фотографиями сыгранных ролей, стихи и письма зрителей с признаниями в любви, которой не бывает много...
Нажмите, что бы увеличить картинку до 300 X 200 15.6 Kb Нажмите, что бы увеличить картинку до 300 X 200 14.3 Kb

edit log

kvantun
-- 18-9-2014 20:16    

Узеир Абдул-Гусейн оглы Гаджибеков (азерб. Üzeyir bəy Əbdülhüseyn oğlu Hacıbəyov; 1885 - 1948) - азербайджанский советский композитор, дирижёр, музыковед, публицист, драматург, педагог, общественный деятель. Народный артист СССР (1938).

Основоположник современного профессионального музыкального искусства Азербайджана. Действительный член АН Азербайджанской ССР (1945), профессор (1940), ректор Азербайджанской государственной консерватории (1928-1929, 1939-1948), председатель Союза композиторов Азербайджанской ССР (1938-1948), депутат ВС СССР 1-го и 2-го созывов (1937, 1941). Член ВКП(б) с 1938 года. Автор гимнов Азербайджанской ССР и гимна Азербайджана, первый мусульманин - автор оперы.

Узеир Гаджибеков родился 6 (18) сентября 1885 года (согласно БСЭ - 17 сентября) в посёлке Агджабеди Шушинского уезда, (ныне в Азербайджане), в семье сельского писаря Абдул-Гусейна Гаджибекова и Ширинбейим-ханум из рода Аливердибековых. Имел три брата и две сестры. Его брат Джейхун Гаджибейли подписывался псевдонимом Дагестани в честь своих предков - выходцев из Дагестана. Вскоре после его рождения семья Гаджибековых переехала в город Шуша, являвшийся одним из крупнейших центров азербайджанской культуры, где и вырос Гаджибеков. Отец будущего композитора долгое время был личным секретарём известной азербайджанской поэтессы и общественного деятеля, дочери карабахского хана - Хуршидбану Натаван, которая оказала огромное влияние на его воспитание. Это знакомство открыло перед юным Узеиром дорогу в лучшие музыкальные сообщества - 'меджлисы' Шуши. В юном возрасте Узеир Гаджибеков брал уроки мугамного пения и обучался игре на азербайджанских народных инструментах. В театральной постановке 1897 года 'Меджнун на могиле Лейли' (эпизод из любовного дастана 'Лейли и Меджнун') Абдуррагима Ахвердиева и Джаббара Каръягдыоглы, 13-летний Узеир пел в сопроводительном хоре.

Окончив медресе и двухлетнюю русско-татарскую школу, Гаджибеков в период с 1899 по 1904 годы обучался в учительской семинарии в городе Гори. В Гори семинарист Гаджибеков также освоил игру на скрипке, виолончели и духовых инструментах, там же он познакомился с будущим композитором Муслимом Магомаевым (дед певца Муслима Магомаева). В течение последующих четырёх лет он занимался преподавательской деятельностью в школах Гадрута и Баку. В 1905 году Узеир Гаджибеков преподавал в Баку, в Биби-Эйбатской школе, а затем в школе 'Саадат', где он обучал азербайджанскому языку, математике, географии, истории, а также русскому языку. Тогда же он поступил на работу переводчиком в газету 'Хаят', затем сотрудничал с газетой 'Иршад'. В 1911 году Гаджибеков выехал в Москву с целью получения систематического музыкального образования. В течение года он учился на музыкальных курсах при Московском филармоническом обществе у А.А. Ильинского (сольфеджио - у Н.М. Ладухина, гармония - у профессора Н. Н. Соколовского), после чего переехал в Санкт-Петербург, где год учился в консерватории у В. Калафатти (1914). Материальное обеспечение Гаджибекова его друг Муслим Магомаев полностью взял на себя. Будучи в Железноводске в 1912 году, Гаджибеков писал М. Магомаеву:

ДОРОГОЙ МУСЛИМ!

С 21 июня мы уже в Железноводске. Малике начинает лечиться, а я начал учиться на фортепьяно. Я здесь нашёл учительницу, которая дает мне 3 урока в неделю и каждый день пользование роялем, всего за 15 рублей в месяц.

Будучи ещё в Баку, мы с вздумали поехать в Шушу и давать там представления; зная, что часть нот у Вас на квартире, мы с Малике зашли к Вам на квартиру и взяли ноты; но шушинское дело не состоялось, ноты у Джамала. Наши переехали в сады Маштаги. Напиши, когда поедешь в Баку. Напишу и я перед отъездом в Москву. Сообщи о здоровье Макки, как Вам там живется? Нам здесь не особенно скучно, иногда разъезжаем по группам.

Передай от Малике и меня поклоны Бадюш, маме, Джамуль, Макке и всем знакомым.

Твой Узеир.3 июля 1912 года.Железноводск.Инженерный переулок, дача ? 9.

В период с 1914 по 1918 годы Гаджибеков являлся редактором, а затем владельцем газеты 'Йени игбал', позже был редактором газеты 'Азербайджан'. В период с июня по сентябрь 1918 года он руководил гастрольной поездкой азербайджанских оперных артистов в иранские города Энзели и Решт. В 1920 году в Азербайджане установилась советская власть. Композитор в том же году представил в Народный комиссариат просвещения Азербайджанской ССР доклад о необходимости открытия музыкальной академии и народной консерватории, а также о передаче им зданий бывших музыкальных школ. В последующие годы Узеир Гаджибеков руководил созданной по его инициативе Азербайджанской тюркской музыкальной школой. В 1925 году его избрали депутатом Бакинского Совета депутатов трудящихся, а в следующем году он стал проректором Азербайджанской государственной консерватории.

В 1931 году Узеир Гаджибеков организовал оркестр народных инструментов, а в 1936 - государственный хор. 7 мая 1938 года Узеир-бек подал заявление о приёме в партию, и ЦК КПСС, ввиду его заслуг, по ходатайству ЦК КП Азербайджанской ССР, в качестве исключения, принял Узеира Гаджибекова в ряды партии без прохождения кандидатского стажа. Год спустя композитора назначили ректором Азербайджанской государственной консерватории и в том же 1939 году избрали членом организационного комитета I съезда Союза композиторов СССР. В сентябре 1945 года Гаджибеков был назначен директором Института искусств АН Азербайджанской ССР. Скончался композитор 23 ноября 1948 года в Баку от сердечной недостаточности. Похоронен на Аллее почётного захоронения в Баку.

Личная жизнь

В 1909 году Узеир Гаджибеков женился на Малейке-ханум Терегуловой - представительнице знатного рода Терегуловых, известного как в Азербайджане, так и в Грузии. Другая из шести сестёр Терегуловых была замужем за Муслимом Магомаевым-старшим. После получения высшего образования Гаджибеков жил в Баку с женой и матерью, а также опекал пятерых детей своей сестры; своих детей у него не было. Брат композитора Джейхун Гаджибейли эмигрировал во Францию, но это не отразилось на признании композитора в СССР благодаря тому, что композитор поддерживал связи с братом, живущим в Европе, посредством сестёр и других родственников. До постановки 'Кёроглы' постоянно сохранялась опасность ареста композитора и возможных репрессий, но после того, как в 1938 году 'Кёроглы' была триумфально поставлена в столице СССР, автор был удостоен звания Народного артиста СССР, ордена Ленина, и был избран депутатом Верховного Совета СССР. Это было признанием со стороны политического руководства страны.


Подробней про родословную Гаджибекова

Известно, что владелица Карабаха ханша Натаван была замужем за генералом Уцмиевым Мехти Кули Ханом. Князь Уцмиев, служивший генералом при закавказском наместнике, был родом из Дагестана, кумык по национальности, магометанского вероисповедания суннитского толка. Натаван одним из условий своего бракосочетания поставила обязательный вопрос о том, что она в Дагестан не переедет, свой любимый родной Карабах не может оставить, и поэтому договорились о переезде в Карабах Уцмиева. Он часто бывал по служебным делам в Тифлисе и, естественно, у своего начальника и друга, наместника князя Воронцова. Однажды князь Воронцов спросил: 'Ну, как ты там, обжился?' Он сказал: 'Шуша по своей красоте и по своему климату напоминает мне Дагестан, я уже стал привыкать. Только одно терплю неудобство: шушинцы, абсолютное большинство, - магометане шиитского толка, а я, как верующий, привык совершать пятничный намаз в мечети. Но в Шуше я это делать не могу, потому что там мусульмане-шииты, а у нас, у суннитов, есть разница в этих двух направлениях. Все это создает мне неудобства. Ведь настоятель мечети, мулла, - шиит'.

Князь Воронцов сказал ему: 'Подумаешь, какая проблема. Возьми себе из Дагестана хорошего, опытного муллу, суннита, и все будет в порядке'. Так и сделал князь Уцмиев. Он пригласил из Хунзахского района весьма образованного, окончившего духовную академию, организованную еще при имаме Шамиле, в Дагестане, аварца по национальности, известного муллу Магомеда.

Надо сказать, что в те времена в Хунзахе и прилегающих районах находились искусные мастера по переписке Корана. Хунзахцы особенно отличались этим мастерством. И вот мулла Магомед, уезжая в Шушу, взял с собой роскошный Коран, расписанный известными мастерами золотом и красками, которые никогда не теряли своего цвета, приготовленными из особых растений. Этот роскошный Коран по приезде в Шушу мулла Магомед вручил Натаван в подарок, как дань уважения.

Муллу Магомеда поселили в небольшом особняке в южной части поместья Натаван, недалеко от ее дома, с выходом в огромный роскошный фруктовый сад. Этот очень уютный двухэтажный особняк со службами был передан мулле в дар.

Каждую пятницу князь Уцмиев выполнял свой ритуальный намаз в мечети под руководством муллы Магомеда. И, кроме того, мулла Магомед находился постоянно в резиденции Натаван и князя Уцмиева. Он пришелся ко двору, и Натаван проявляла к нему особое внимание.

В особняке мулла Магомед поселился со всей своей семьей: двумя юношами - сыновьями Хаджи-беком и Гусейн-беком.

Хаджи-бек с юных лет проявлял тяготение к ювелирному искусству. Учился этому делу у знаменитых златокузнецов - кубачинцев.

А Гусейн с детских лет проявил тягу к знаниям. Он хорошо изучил арабский алфавит, свободно читал, писал и вскоре стал работать как бы секретарем-делопроизводителем у Натаван. Поэтому к его имени Гусейн была сделана приставка - Мирза-Гусейн.

У Натаван ее советником являлся выходец из знатного рода, из крупных землевладельцев, очень образованный Кербалай Алекпер Аливердыев, который приходился Натаван молочным братом. Одна из дочерей Кербалай Алекпера, Ширин-ханум, была приближенной Натаван. Натаван ее очень любила, благожелательно относилась к ней. Это была красивая девушка, стройная, хорошо сведущая в поэзии и литературе. Ширин-ханум знала всевозможные народные сказания и предания. Когда Натаван уезжала куда-нибудь, то ее сопровождал ее советник Кербалай Алекпер, и по просьбе Натаван он брал с собою и Ширин-ханум, которая стала как бы 'дам де компани'.

Как вспоминала Ширин-ханум, они часто бывали в Тифлисе по делам своего Карабахского ханства. Натаван очень дружила с видными прогрессивными деятелями Тифлиса, особенно с семьей Терегуловых. Сафар-Ага Терегулов и его сыновья были вхожи в дом наместника. Тем более что Сафар-Ага, будучи сам архитектором, вместе со своими сыновьями Гасаном-Агой и Ибрагимом-Агой построил по заданию наместника крайне необходимые для города два пролета знаменитого моста через реку Куру в том месте, где Кура раздваивалась, а посередине находился Мадатовский остров. Мост этот, связавший обе стороны столицы Закавказья, был построен весьма добротно и назван Воронцовским. В знак благодарности Сафар-Аге Терегулову был пожалован участок земли на самой главной улице города, Головинском проспекте, недалеко от дворца наместника, где он построил прекрасный дом, который стал украшением и гордостью города.

В доме Терегуловых часто бывали писатели: Мирза Фатали Ахундов, Мирза Шафи Вазех, Илья Чавчавадзе и др. Наместник являлся связующим звеном между князем Уцмиевым и Терегуловыми, отсюда и с Натаван, которая, приезжая в Тифлис, всегда останавливалась у своих друзей Терегуловых.

Ширин-ханум рассказывала мне, с каким вниманием их принимали в доме Терегуловых, предоставляя им отдельные комнаты в своей квартире. И Натаван, которая с большой теплотой относилась к семье муллы Магомеда, способствовала бракосочетанию младшего сына муллы Магомеда, Мирзы-Гусейна, с Ширин-ханум Аливердибековой, дочерью Кербалая Алекпера.

Натаван все время покровительствовала этой семье. Причем мулла Магомед, когда женил своего сына Мирзу-Гусейна, рядом с двухэтажным особняком пристроил одноэтажный особняк из 4-х комнат и служб для Мирзы-Гусейна и Ширин-ханум.

При доме был разведен хороший фруктовый сад. Особняк утопал в розах и других цветах, и они свободно по настоянию Натаван пользовались огромным ее фруктовым парком.

Ширин-ханум вскоре стала матерью: 2 дочки и 3 сына пользовались постоянным вниманием и заботой Натаван. Натаван интересовалась их воспитанием, их учебой. Это была как одна семья. Они постоянно общались. Особенно она держала в поле зрения четвертого ребенка Ширин-ханум, то есть второго сына - Узеира. Это редкое имя Узеир было выбрано самой Натаван из предложенного муллой Магомедом большого выбора имен.

Узеир в раннем возрасте проявлял большой интерес к знаниям. К пяти годам он уже знал арабскую вязь, а к шести - уже писал и читал. Огромное стремление к учебе привело его сначала в медресе, где он очень основательно изучал и арабский и фарсидский языки. В изучении арабского диалекта помогал дедушка, мулла Магомед.

Нажмите, что бы увеличить картинку до 370 X 250 55.6 Kb

edit log

Урядник1996
-- 18-9-2014 20:34    

kvantun, тебе это зачем?

edit log

kvantun
-- 18-9-2014 20:57    

Асланбек Джемалдинович Шерипов

Родился в 1897 году в селении Гатен-Кале Шатойского района в семье чеченца-офицера. Был определён в Полтавский кадетский корпус. Отказавшись от будущего военного, перевёлся из кадетского корпуса в Грозненское реальное училище, которое и окончил в 1917 году.

В апреле 1918 года стал одним из организаторов первого чеченского Совета в селе Гойты. В 1918 году делегат 2-го - 5-го съездов народов Терской области, член Терского народного совета. На 2-м - съезде народов Терской области познакомился С. М. Кировым. В своём выступлении на съезде заявил:
Мы в национальном Совете обсуждали вопрос о власти Совета Народных Комиссаров и пришли к заключению, что она, безусловно, будет признана чеченским народом.

С августа 1918 года - народный комиссар по национальным делам, с декабря нарком (без портфеля) Терской советской республики.
С июля 1918 года организатор (по поручению С. Орджоникидзе) и с августа командующий чеченской Красной армией, один из руководителей обороны Грозного от войск Деникина (август-ноябрь 1918 года), руководимые им отряды совершали налеты на тылы осаждавшей Грозный белоказачьей армии.

С февраля 1919 года командовал чеченскими партизанскими отрядами, действовавшими против ВСЮР. 11 сентября 1919 года отряд Шерипова напал на гарнизон ВСЮР в слободе Воздвиженской (ныне в черте города Грозный). В этом бою Шерипов был убит.
Нажмите, что бы увеличить картинку до 407 X 565  29.3 Kb

kvantun
-- 19-9-2014 20:04    

Гибель Гамзат-Бека


19 сентября, в пятницу, был большой праздник у всех Магометан, и Гамзат-Бек, как глава духовенства в Дагестане, имел намерение идти в мечеть. Но едва наступило утро, к нему снова явился Мюрид доносивший о заговоре, и снова подтверждая клятвою справедливость своих слов, присовокупил, что его непременно убьют в этот день во время молитвы в храме, и что первым зачинщиком заговора был Османилязул Гаджиев, - дед Османа и Хаджи-Мурата.

Уверения доносчика поколебали несколько Гамзат-Бека; а потому он потребовал к себе Гаджиева. Хитрый старик, приблизился к нему с совершенно покойным лицом, и пока Гамзат смотрел на него пристально стараясь вероятно его смутить, он стал убедительно просить, помочь ему в средствах к изучению сына Арабскому языку. Обезоруженный безмятежным видом Гаджиева, Гамзат обещал исполнить его просьбу, и снова доверился своему счастью. Не допуская и мысли, что бы участь его была уже решена и минуты жизни сосчитаны, он решился непременно быть в мечети отдав только приказание, чтобы никто из жителей Хунзаха не смел туда входить в бурке, дабы можно было видеть вооруженных и отнять у них оружие.

В полдень, 19 сентября, раздался голос Муллы, и толпы почитателей Магомета начали сходиться в мечеть. Вооруженный тремя пистолетами и предшествуемый 12-ю мюридами, с обнаженными шашками, вошел и Гамзат-Бек в храм пророка, в сопровождении своих приближенных. Он готовился уже приступить к молитве, как заметив нескольких человек в бурках, остановился посреди мечети. Тогда Осман, брат Хаджи-Мурата, громко сказал собравшимся: 'Что же вы не встаете, когда великий Имам пришел с вами молиться.' Слова внука первого заговорщика не предвещали ничего доброго; а потому Гамзат-Бек начал отступать к дверям храма; но в это время Осман выстрелил из пистолета и нанес ему тяжелую рану. В след за данным сигналом, быстро последовали выстрелы, и убийца аварских ханов пал мертвым на ковры мечети, простреленный несколькими пулями.

Приближенные Гамзат-Бека хотели отмстить за смерть своего повелителя, однако успели только убить Османа, и атакованные в свою очередь ободрившимися Хунзахцами, понесли большой урон и обратились в бегство.

edit log

kvantun
-- 19-9-2014 20:16    

Кази-Магомед Агасиев

Кази Магомед родился в 1882 году семье ремесленника в селе Ахты в Дагестане, лезгин по национальности. Был рабочим. В 1904 г. встпупил в РСДРП. В конце 1905 г. избран членом Бакинского совета. Активно участвовал в работе Союза нефтепромышленных рабочих. Неоднократно подвергался арестам и высылке из Баку. После Октябрьской революции стал председателем Дербентского совета. Во время оккупации Южного Дагестана и Дербента турецкими интервентами стал организатором партизанской борьбы против захватчиков. Во время одной из боевых операций был схвачен турецким отрядом и по решению шариатского суда расстрелян в 3 км от села Касумкент у Ханского моста.


Пасмурным сентябрьским утром 1918 года бывший царский урядник Нежветдинов, белогвардейские стражники Мирза Магомедов, Шихжамалов и другие вывели закованного в кандалы Кази-Магомеда из Касумкентской тюрьмы. Палачи объявили, что якобы переводят Агасиева в Ахтынскую тюрьму. Увидев у ворот тюрьмы группу горцев, изнуренный Кази-Магомед сказал им несколько слов. Очевидцы запомнили эти слова: 'Если расстреляют меня, то пусть господа помнят, что трудовой народ отомстит за каждую каплю пролитой большевистской крови!'.
Палачи не дали Кази-Магомеду договорить, а крестьян разогнали. Окруженный всадниками Кази-Магомед в кандалах, со связанными назад руками шел от Касумкента в сторону Кураха. За ним двигалась большая толпа касумкентцев. Но люди были оттеснены стражниками. Они предупреждали, что будут стрелять в тех, кто будет следовать за ними.
Кази-Магомед, окруженный палачами, с трудом одолел подъем после Ханского моста и вышел почти на ровную дорогу напротив селения Аликент. Палач Нежветдинов подъехал к Кази-Магомеду, шедшему под звон кандалов, и выстрелил ему в затылок. Все всадники моментально спешились и продолжали стрелять в мертвое тело Кази-Магомеда, а бандит Шихжамалов начал его колоть кинжалом.
Так погиб пламенный профессиональный революционер, один из первых талантливых большевистских руководителей рабочих-дагестанцев в Баку и горской бедноты в Дагестане, организатор и бессменный руководитель дагестанской группы РСДРП 'Фарук' при Бакинском комитете большевиков - Кази-Магомед Агасиев.

Нажмите, что бы увеличить картинку до 200 X 290 15.6 Kb

edit log

  всего страниц: 20 :  1  2  3  4  5  6 ... 17  18  19  20 

следующая тема | предыдущая тема

похожие темы
 страйкбол в Ставрополе, на КМВ, Ставропольский край, ЮФО, Северный Кавказ Ставрополь
 Современная проза Кавказа Литература и языкознание

  Guns.ru Talks
  Дагестан
  Из истории Кавказа ( 3 )
guns.ru home