Прекрасные слова про ОХОТУ

Прекрасные строки про ОХОТУ прочитал сегодня в новом июньском журнале МастерРужье.

Не могу удержаться и приведу несколько строк:
''Страсть к охоте - это вовсе не болезнь, которой следует стесняться. Это - здоровое, естественное занятие. Право заниматься ею дано человеку от природы.
. . .Получаемое удовольствие точно соответствует затраченным усилиям. Обыватель, далекий от охоты, не может представить, сколько усилий и неудачных попыток предшествует добыче трофея.
Охота - активное, здоровое, естественное и полезное занятие как для души, так и для тела. Она оказывает реальное терапевтическое действие, учит лучше контролировать наши агрессивные импульсы.

Охота - школа наблюдения и изучения природы, которая позволяет поддерживать с ней естественное взаимодействие. . . Охотник проникается гармонией другого мира, дикого и свободного, он возвышается духом и внутренне обогащается. . .''

Как красиво и возвышенно! Браво

Остальное, думаю, сможете прочитать сами

ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ
'В стае диких гусей был второй... ' (1980)
В стае диких гусей был второй,
Он всегда вырывался вперед,
Гуси дико орали: "Встань в строй!"
И опять продолжали полет.

А однажды за Красной Горой,
Где тепло и уютно от тел,
Понял вдруг этот самый второй,
Что вторым больше быть не хотел:

Все равно, там и тут
Непременно убьют,
Потому что вторых узнают.

А кругом гоготали: "Герой!
Всех нас выстрелы ждут вдалеке.
Да пойми ты, что каждый второй
Обречен в косяке!"

Бой в Крыму: все в дыму, взят и Крым.
Дробь оставшихся не достает.
Каждый первый над каждым вторым
Непременные слезы прольет.

Мечут дробью стволы, как икрой,
Поубавилось сторожевых,
Пал вожак, только каждый второй
В этом деле остался в живых.

Это он, е-мое,
Стал на место свое,
Стал вперед, во главу, в острие.

Если счетом считать - сто на сто,
И крои не крои - тот же крой:
"Каждый первый" - не скажет никто,
Только - "каждый второй".

... Все мощнее машу: взмах - и крик
Начался и застыл в кадыке!
Там, внизу, всех нас - первых, вторых -
Злые псы подбирали в реке.

Может быть, оттого, пес побрал,
Я нарочно дразнил остальных,
Что во "первых" я с жизнью играл
И летать не хотел во "вторых".. .

Впрочем, я - о гусях:
Гусь истек и иссяк -
Тот, который сбивал весь косяк.

И кого из себя ты ни строй -
На спасение шансы малы:
Хоть он первый, хоть двадцать второй -
Попадет под стволы.

------
Вот такие пирожки с котятами

Вот за что я еще люблю ОХОТУ!
Своими словами описывать не буду, получится наверное немного приземленным. Поэтому приведу еще одни прекрасные строки из РОГ за июнь/2004

''Охота - это радость общения с природой, возможность ощутить ее красоты, удалиться от городской суеты, отвлечься от разных служебных и домашних забот, проявить свою способность преодолевать экстремальные условия, испытать свое охотничье мастерство. Настоящие охотники - это, как правило, носители лучших традиций высокой культуры общения.
Для таких охотников главным является не столько добыча, сколько сам процесс охоты. Охота для них - праздник, лекарство от моральной усталости, нервного перенапряжения. Это страсть, ради удовлетворения которой они готовы преодолевать сотни километров, иногда по плохим дорогам, невзирая на плохую погоду и время суток. Какой внутренний подъем мы испытываем, отправляясь на знакомые и незнакомые места охоты.
Очень часто, мчась на машине на предельной скорости, мы стремимся быстрее оказаться на месте, побыстрее приобщиться к природе, вздохнуть полной грудью запхи луговых трав, оказаться среди красоты окружающего мира лесов, полей, озер. . .''

Охотники-романтики у нас на форуме есть в конце-концов или только охотничьи деликатесы и браконьеров будем обсуждать?

Конст. Федин. Из романа "Костер"

".... Вот на самом краю былых кустов, на выходе из бора, Илья Антоныч когда-то и показал сыну одним примерным выстрелом сноровку настоящего охотника, и выстрел этот словно заново прогремел над ухом Матвея, едва открылось ему знакомое место.. .

Тот день был неудачным. Уже темнело, а Матвейка (отец звал его так в детстве) все таскал за спиной сетчатую сумку с дюжиной подобранных от скуки боровиков, не думая больше ни о какой добыче. Выводки давно разбились. Молодая и старая птица одинаково была напугана бродившими весь август охотниками и так крепко держалась в гуще подлеска, что не сразу взлетала даже из-под носа собаки. Илье Антонычу наскучило носить ружье наперевес, ложем под мышкой, и он перекинул его за плечо. Когда Матвейка с отцом вышли на открытое, довольно светлое пространство лесной вырубки, сумрак позади слил весь бор в сплошную массу, и только стволы крайних деревьев чуть теплились косым закатным светом.

Вдруг из-под самых ног Матвейки, за спиной его, со страшным шумом бьющих крыл, вырвалась поднявшаяся птица и, раздувая кусты тяжестью полета, мелькнув черной тенью, исчезла в лесу. Но в миг, когда, испугавшись, Матвейка обернулся на шум, когда он схватил глазом шевеление кустов и быструю тень, метнувшуюся в сумрак бора, когда он увидел, как у отца, будто само собой, скользнуло с плеча ружье и вскинулось ложем к щеке, в этот миг, вместивший в себя множество нежданных движений,- в этот миг ахнул выстрел.

Тяжкий гул начал охватывать окрестность, уплывая к небу над вырубкой и ступенчато-перекатываясь лесом.

Матвейка и отец замерли оба в том неудобном повороте всего тела, в каком их застал выстрел, и с вытянутыми шеями вслушивались, раздается ли сквозь гул биение крыльев улетающей птицы или его нет.

- Готов? - тихо спросил Матвейка. Отец продолжал слушать.

- Косач? - немного потерпев, еще спросил Матвейка.

- Иди подбирай,- ответил Илья Антоныч и медленно наклонил к земле ствол ружья и повернулся лицом к сыну.

Тогда, прежде чем кинуться в лес, Матвейка взглянул в отцовские маленькие светлые глаза и увидел в них два совсем белых огонька, крошечных, как точки, которые будто дрожали. Всей костоватой некрупной статью своей отец казался в эту секунду чем-то не похожим на самого себя.

Найти добычу было хитро. Матвейка кружил и кружил между елей, а темнота все больше густела, и он не раз подумал, что отец промазал, и его подмывало высказать свое сомнение, пока Илья Антоныч не подозвал его:

- Глянь сюда!

Почти у самой опушки, между двух березок, как меж свеч, лежал тетерев, примяв траву простертыми крыльями. Голова его подвернулась под зоб, и по черному перу, точно от влаги, струился сажистый блеск. Матвейка схватил и поднял птицу за горячую, клейкую от крови шею. Только что ничего не рассмотреть было в темноте, а тут словно рассвело, и Матвейка побожился бы, что различит на тетереве каждое перышко отдельно.

Он долго - непослушными пальцами - втискивал его в раздвинутую отцом сетку.

Они пошли вырубкой к дороге. Добыча, грузно повисшая за спиной, подталкивала Матвейку на ходу в бедро и была ему легка и удивительно приятна.

- Папаня, как же ты целил? Ведь темно! - спросил он, не чувствуя больше усталости, без труда поспевая за отцом.

Илья Антоныч был уже опять совсем таким, каким привык его видеть сын,- бойко, нешироко шагал по лесной дороге, муслил на ошупь скрученную из газеты цигарку, слегка прикашливал. Чиркнув спичкой, по грудь осветив себя золотым, как заря, огнем, он сказал:

- Зоркий не увидит, чуткий услышит.

Остановился, раскурил, дал догореть спичке, притоптал ее искорку в колее, пошел дальше... "